Игорь Лебедев – Метка Зверя: Ассимиляция (страница 56)

На улице Валентина встретил настоящий аншлаг. Давненько он не видел столько военных в одном месте. Среди джипов, в один из которых они со Степаном сели, даже затесался настоящий БТР.

Когда они тронулись, отец начал свой рассказ и чем больше парень слушал, тем больше находил параллелей с историей Александра. Студента посетила невольная мысль, а не был ли прав его друг с самого начала?

Взять, к примеру, происшествие в 95-ом. Как оказалось, Степан был не только очевидцем, но и прямым участником тех событий. В катастрофе унесшей жизни нескольких сотен людей крылась вина одного-единственного человека или не совсем человека.

Сам батя до сих пор мало что знал о них, но в одном был уверен на все сто. Они точно не нормальные люди. Но так ли все плохо? Ведь своими способностями они помогали искоренить созданий, что виновны в смерти многих людей и возможно, даже самой матери!

— А кто, по-твоему, их создал? И главное, из кого? — На лице Степана появилась горькая усмешка. Не дождавшись ответа сына, он пояснил — Мы лишь сырье. Они людей в монстров превращают, чтобы те служили им словно рабы. Вот только эти монстры, не всегда им подчиняются.

Крыть подобное заявление Валентину было попросту нечем. Это что же получается что эти твари, когда-то были обычными людьми? Но исчезновения граждан не могли пройти незамеченными! Тут уже не просто полиция, а главы ФСБ обязательно должны были заинтересоваться подобным!

По словам отца, они и обратили. Однако был приказ смотреть в другую сторону. Те же, кто его ослушался, пополнили ряды изменников родины, а их места заняли более лояльные к режиму люди. Валентин сразу припомнил массовые аресты должностных лиц последнего десятилетия.

— Даже дядя Миша? — цепляясь за последнюю соломинку в своих убеждениях, спросил студент.

— Он первым под их крыло полез! — Степан сжал кулаки — Я тебе не рассказывал. Ты тогда только первый класс заканчивал, когда меня пригласили в Кремль. Они предложили мне принять участие в формировании нового общества, даже место в правительстве посулили, но я послал их куда подальше, а на следующий день рассказал обо всем Мише.

Батя замолчал, вспоминая былое, прежде чем продолжить. Михаил уже тогда служил в региональном управлении ФСБ, а спустя месяц после их разговора Степан узнал, что тот получил назначение на руководящую должность в столице. Выводы, как говориться, делайте сами.

Отец понимал, что страна идет не туда куда следует и готовится свалиться в тартарары. Он пытался донести это до понимающих людей, генералов, но добился лишь их ареста. Самому же ему лишь благодаря исключительной удаче удавалось выйти сухим из воды. Хотя, в свете недавних обстоятельств теперь он понимает, что тому причиной была отнюдь не только удача.

В конечном счете, не имея никаких доказательств, кроме собственных слов, он попросту сдался. Тут-то к нему и попали сведения об одной из лабораторий курируемых этими ненормальными. Вот он и взял быка за рога, а теперь отступать уже поздно.

Из всей этой истории Валентин понял для себя одно. Наша страна нам более не принадлежит. Лишь мы сами вправе её вернуть. И мы вернем!

— Так ты со мной, сын? — Спросил Степан, глядя парню прямо в глаза.

— Да, отец!

***

В то время как оба Ломовых ехали на базу, израненный Лев медленно брел по заснеженному городу, с каждым шагом удаляясь все дальше от складов. Руки и щеки жгло так, будто он опустил их в горящую лаву.

Попытки запустить регенерацию поврежденных участков пропала втуне, столкнувшись с неведомым доселе сопротивлением. Эффект все же проявил себя, но настолько слабо, что проще и вовсе ничего не делать.

Мобильные оставшихся двух членов отряда — Андрея и Дениса, молчали. Актер понимал, что, скорее всего больше не увидит их. Сморщившись от боли, как реальной, так и предстоящей эмоциональной амфибия набрал Леопольда. Когда тот взял трубку Лев все еще продолжал молчать, собираясь с духом. Здороваться по телефону, в их семье было не принято.

— Отец, прости меня — наконец выдавил из себя амфибия — Я… я провалился.

— Что? — Такой простой вопрос и все же Леопольд умудрился вложить в него прямо-таки вселенское разочарование собственным отпрыском. Это настолько явно сквозило в его интонации, что Льву успевшему поднатореть в определении настроения отца не потребовалось прилагать никаких усилий — Мой сын посмел проиграть каким-то жалким подобиям?

— Нет, понимаешь… — попытался Лев объяснить произошедшее, но его перебили.

— Избавь меня от своих оправданий. Лучше скажи, что с теми, кого ты взял с собой? Только не говори мне, что ты еще и молодняк угробил? — Раз сказано, не говорить, парень и молчал, но это молчание выдавало его с головой. Врать же предку он попросту не мог — Блеск!

— Пап, я…

— И слышать ничего не хочу! Домой можешь даже не возвращаться!

Мобильный пикнул и связь оборвалась. Перед тем как убрать телефон от уха, Лев сказал в уже не связывающий с собеседником аппарат:

— И я тоже тебя люблю, пап.

— Не так уж и плохо для последних слов, не находишь? — Сказал человек в белой толстовке, чье лицо скрывал капюшон, отстраняясь от стены неподалеку и это было последним, что первый и единственный сын Линдро, наследник будущего клана, Лев Леопольдович услышал.

Эпилог

В обширном помещении было темно настолько, что эта тьма казалась осязаемой. Положение усугубляло полное отсутствие окон и каких-либо элементов освещения, но, похоже, это ничуть не мешало двум находящимся внутри.

Обе женщины. Одна из них стояла на гладком и ровном полу, в то время как другая на возвышении. Собственно это возвышение в центре являлось единственным интерьерным решением, за исключением разве что уродливых в своей гротескности скульптур, будто вплавленных в стены прямоугольного зала.

— Ты хорошо меня поняла? — Обратилась вышестоящая к собеседнице.

— Да, возвышенная — со всем возможным почтением ответила та, голову, при этом, однако, так и не склонив.

— Повтори своими словами.

— Прибыть на материк, разыскать место последнего призыва, установить обстоятельства и возможные причины, препятствующие отклику на зов, выявить виновных и доложить о них, так?

— Верно. Это прекрасный шанс заслужить то, что ты так желаешь. Можешь идти. — Когда девушка развернулась, наблюдающая за её удаляющейся фигурой возвышенная, без прежнего официоза и даже с легким отчаянием в голосе добавила — И Блорком прошу, оденься ты уже, наконец!