Игорь Ландер – Покушение на Сталина. Дело Таврина – Шило (страница 21)
Положение 22.30 – атака противника была отбита с большими для противника потерями.
Наши потери: уточняются.
Огнем нашей артиллерии была уничтожена минометная батарея противника в роще на юго-вост. Лебзино. Зажжен склад боеприпасов в Тяплово и склад боеприпасов в р-не д. Костерово.
Трофеи: винтовок Маузер – 4 шт»[73].
Как видим, ни о каких захваченных пулеметах или автоматах речи нет. Не упоминаются они и в последующие дни. Поэтому приходится принимать во внимание три возможные версии такого расхождения: (1) трофеи действительно захвачены, но не показаны в общем учете по дивизии и скрыты в полку для собственных нужд; (2) трофеи не захвачены, а сам подвиг либо вымышлен, либо сильно преувеличен; (3) трофеи не захвачены, но внесены в представление командиром и комиссаром полка с целью убедить Военный совет армии наградить достойного, по их мнению, офицера. В настоящее время не представляется возможным вынести обоснованное суждение по данному вопросу. Следует лишь отметить, что в наградном листе и книге учета награжденных, а позднее и в одном из протоколов допроса Таврин значится кандидатом в члены ВКП(б), тогда как во всех и более ранних, и более поздних документах он проходит как беспартийный. Скорее всего, кандидатом будущий террорист стал перед самым переходом к противнику, но интересно здесь другое. В связи с предстоявшим вступлением в ВКП(б) Таврин не побоялся подвергнуться новым проверкам, на этот раз по партийной линии, и это однозначно свидетельствует о том, что он был уверен в безупречности своих биографических данных, классового происхождения и в отсутствии претензий к себе со стороны спецслужб. Весьма примечательный факт.
Карточка учета безвозвратных потерь на П. И. Таврина, 1946 год
Карточка учета безвозвратных потерь на П. И. Таврина, 1954 год
Выявившееся в процессе изучения документов 359-й сд и 1196-го сп по Таврину обилие нестыковок, ошибок, неточностей, а также просто нарушений заставляет серьезно задуматься о причинах этого явления. Объяснить его банальным разгильдяйством или полным отсутствием штабной культуры невозможно по двум причинам. Во-первых, случайная выборка данных по десяти другим офицерам этой же дивизии ничего подобного не показала, все происходило и оформлялось должным образом. Во-вторых, что еще более доказательно, связанные с Тавриным документы других военных учреждений тоже не менее странны. Взять, к примеру, две оформленные на него в 1946 и 1954 годах карточки учета безвозвратных потерь.
Для наглядности расхождения сведены в таблицу:
Следует задаться вопросом об источнике информации, на основании которого были заполнены данные карточки. С первой все относительно ясно. В марте 1946 года Министерство Вооруженных Сил СССР, в которое был переформирован Наркомат Обороны СССР, издало директиву о начале работы по сбору сведений о не вернувшихся с войны. Военкоматы в своих зонах ответственности при поддержке местных властей направили переписчиков во все дома и квартиры для опроса жильцов и просмотра имеющихся у них похоронок, писем, открыток, справок и прочих документальных материалов. На основании этих опросов составлялись ведомости, отличавшиеся невысоким уровнем точности. Именно по указанной причине впоследствии они были пересмотрены, уточнены и при необходимости исправлены. Следует отметить крайне важное обстоятельство: такие справки составлялись исключительно по сообщениям кого-либо из родственников, поскольку при отсутствии таковых заявить о пропавшем было просто некому. Совершенно ясно, что в данном случае источником информации о Таврине являлась упомянутая А. Д. Родина, а последующая карточка составлялась уже с учетом официальных сведений, имевшихся в распоряжении военных. Как видим, МГБ не поделилось с ними информацией о том, что судьба Таврина оказалась вовсе не такой уж неопределенной. Впрочем, с учетом того, что в 1946 году он содержался во внутренней тюрьме Министерства госбезопасности без имени, под номером, удивляться этому не следует.
Необходимо обратить внимание на тот факт, что в более поздней, казалось бы, уточненной карточке основанием для внесения информации служит форма 1942 года, тогда как приказ ГУК МВС 1946 года, на который ссылается более ранняя карточка, по каким-то причинам игнорируется. А теперь самое время вспомнить о загадочной записи в именном списке безвозвратных потерь офицерского состава 1196-го сп, в которой впервые появляется информация о рождении Таврина в 1913 году в Починках Починковского района Горьковской области и из которой исчезли все упоминания о его родственниках, еще несколько месяцев назад проходивших по учетам того же самого полка. Как мы установили, эта информация является неверной. И она же всплывает во второй карточке учета безвозвратных потерь, что, впрочем, неудивительно, поскольку основанием для ее составления как раз и явился упомянутый именной список. Такое странное появление новых и неожиданных сведений, впервые зафиксированных уже после после того. как Таврин пропал без вести, вкупе с игнорированием факта наличия установочных данных на обеих его жен и бабку, весьма похоже на стремление поглубже спрятать информацию о судьбе пропавшего без вести офицера.
Кстати, это привело к еще одному любопытному последствию. В 1952 году никто не удосужился проинформировать военное министерство об осуждении и казни Таврина, числящегося в военкомате пропавшим без вести, поэтому уже в наше время он официально вошел в списки павших защитников Родины. 30 сентября 1942 года Главное управление формирования и укомплектования войск (ГУФиУВ) выпустило приказ № 0833/пр[74]., согласно которому бывший командир роты 1196-го сп старший лейтенант Петр Иванович Таврин, 1913 года рождения, исключался из списков офицерского состава как пропавший без вести 12 июня 1942 года.
Страницы приказа 0383/пр от 30 сентября 1942 года. Под № 128 – ст. лейтенант Таврин П. И.
Страницы приказа № 02197 от 16 сентября 1946 года. Под № 20 – лейтенант Таврин П. И.
Примечательно, что четыре года спустя он же (но 1910 года рождения!) по этой же причине был исключен из этих же списков приказом Главного управления кадров Вооруженных Сил СССР № 02197 от 16 сентября 1946 года[75]. Как видим, военные так ничего и не узнали от чекистов о судьбе своего бывшего офицера. Именно в качестве пропавшего без вести он и был внесен, как уже отмечалось, в Книгу Памяти Саратовской области.
Перечисленные обстоятельства наталкивают на важные выводы. Как мы видели, Петр Иванович Таврин был призван летом 1941 года якобы сразу четырьмя военкоматами в четырех различных областях УССР и РСФСР: Черниговской, Горьковской, Свердловской и Саратовской. Ни один из специалистов, с которыми консультировался автор, не смог не только объяснить причины этого, но даже выдвинуть хоть какую-нибудь версию. Вопрос о четырех одновременных призывах остается открытым. Сам Таврин сделать это никак не мог. Абстрактно и теоретически это могло быть результатом деятельности спецслужбы, легендировавшей свою операцию и путавшей следы, но никакого смысла в этом нет. Разведка или контрразведка скорее выработали бы единую правдоподобную и трудно проверяемую легенду и позаботились бы о ее единообразном применении во всех частях и учреждениях.
Существенно другое. Никакая спецслужба не могла бы выдумать и поселить на станции Аркадак старушку, которая в 1946 году дала бы при опросе ложные сведения. Следовательно, Анна Дорофеевна Родина действительно существовала, как существовал и ее внук, некий Петр Иванович Таврин. Более того, все включения военнослужащих в аналогичные списки и ведомости разрешались только при наличии справки из соответствующего военкомата о том, что данный человек был призван именно им. Если заявитель проживал в одной области с разыскиваемым военнослужащим, справку выдавал военкомат на месте без участия заявителя, а вот если область была другой, последний должен был озаботиться получением соответствующей справки. Поскольку Родина заявила о факте призыва своего внука в Свердловской области и поскольку это нашло отражение в карточке без отметки «со слов…», можно быть уверенным, что у нее имелась соответствующая справка или хотя бы свидетельство третьих лиц (что допускалось).
Послужная карточка офицера П. И. Таврина
Нормально заполненная послужная карточка офицера
Нормально заполненная послужная карточка офицера
А это означает, что имя «Таврин» оказалось не простой пустышкой, выдумкой авантюриста или контрразведки, а соответствовало человеку из плоти и крови. Значит, справка из черкасского областного архива означала лишь то, что человек с такими фамилией, именем и отчеством не рождался в селе Бобрик в период 1908–1910 годов. Но если предположить, что на допросе в контрразведке арестованный лгал (впрочем, как и в немецком плену) относительно не имени, а года и места рождения, ситуация сразу же оборачивается иной стороной.
Допустим, что в более позднюю карточку попали уточненные данные, хотя не по всем пунктам этому можно поверить. Но как тогда объяснить безобразное оформление другого важнейшего документа – послужной карточки офицера (не путать с отсутствующей учетно-послужной карточкой)? Она вообще поражает воображение исследователя, поскольку содержит лишь фамилию, имя и отчество, год (без даты) рождения – 1910 (обратим внимание, с учетом ранее фигурировавшего 1909 года это уже третья официальная версия года рождения Таврина), звание – лейтенант (без указания, чьим приказом и когда присвоено). В карточке отсутствуют данные в важнейших графах об образовании, участии в боевых действиях, наградах, а также откуда и с какой должности вступил в вооруженные силы. Относительно прохождения службы карточка лаконично сообщает лишь: «Кр взв 1196 сп», а далее сообщается о пропаже Таврина без вести в мае 1942 года. Родственница офицера указана даже не по фамилии, а просто двумя инициалами, что вообще невозможно и непонятно. Словесное описание не может передать все впечатление от документа, поэтому здесь помещается его фото и для сравнения – фото нормально заполненной послужной карточки на произвольно взятого военнослужащего. Думается, вместо пространных комментариев следует просто внимательно рассмотреть и сравнить эти документы. Различие совершенно разительное.