Игорь Ландер – Покушение на Сталина. Дело Таврина – Шило (страница 16)

Документы донесли до нас также третью версию личности фигуранта, о которой в открытых источниках не сообщалось ничего. А между тем она вполне конкретна и уже потому требовала тщательной проверки. В именном списке потерь начальствующего состава 1196-го стрелкового полка 359-й стрелковой дивизии указывается, что пропавший без вести Таврин Петр Иванович родился в 1913 году в селе Починки Починковского района Горьковской области на улице Калинина (номер дома не указывался). Безусловно, запись несколько странная, потому, что данная улица до революции не называлась вообще никак – это был так называемый Завраг или Заовражье. Уже хотя бы по этой причине в 1913 году по данному адресу не мог родиться никто. Впрочем, это мелочь – улица под тем же советским названием существует и по сей день, на ней живут люди, туда можно отправить письмо, по ней можно прогуляться. По просьбе автора работники местного архива провели поиск по метрическим книгам и установили, что в указанные годы в Починках человек по фамилии Таврин, Гаврин или Маврин не рождался и не жил. Таких людей нет ни в государственных архивах, накапливавшихся в данном районе с 1938 года, ни в консисторских записях с 1909 года. Следовательно, указанные в именном списке потерь данные были ложными. И именно это весьма и весьма любопытно. Если существует хоть какая-то мизерная степень вероятности того, что в период с февраля по май 1942 года учетные записи в полку и дивизии были сфальсифицированы самим Тавриным, то уж к данной записи он точно не имел отношения, поскольку во время ее совершения пребывал в немецком плену. Она была внесена кем-то другим и при этом не перекликалась с предыдущими ничем, кроме фамилии, имени и должности пропавшего офицера. О том, кто сделал ее и почему, можно лишь строить догадки. Невозможно только списать это на банальную невнимательность. Тут стоит сразу же оговорить, что ни в 1196-м стрелковом полку, ни во всей 359-й стрелковой дивизии другого Петра Ивановича Таврина (как и Таврина с другими именем и отчеством) не было, это проверено автором по всем именным спискам в соответствующих архивных фондах.

С учетом всего сказанного следует констатировать, что для окончательной идентификации родившегося в 1909 году на хуторе Бобрик Петра Ивановича Шило достаточных оснований нет. Мы лишь знаем, что такой человек в свое время рождался, и не более того. Не исключено, что подследственного было просто решено назначить «бывшим Шило», что устроило всех причастных к этому делу представителей властей.

Выборочно оценим некоторые сведения, сообщенные о себе бывшим агентом на следствии. В частности, он утверждал, что в 1936 году окончил Московский институт цветных металлов и золота[58], а на одном из допросов уверял, что проучился в нем только два года. По некоторым учетным записям, там же он прошел и высшую вневойсковую подготовку (ВВП), что позволило ему надеть офицерские петлицы. Отметим сразу, что среди множества документов о военной службе Таврина автору не удалось найти ни одного, содержащего номер и дату приказа НКО СССР о присвоении ему первичного командирского звания. К тому же два года обучения в вузе не позволяли студенту получить законченное военное образование, это было невозможно ни под каким видом. Данный факт весьма примечателен, поскольку позволяет нам перейти к куда более важному этапу предыстории «дела Таврина», а именно к пребыванию фигуранта в рядах Красной Армии. Помимо того, что этот период его жизни имеет прямое отношение к дальнейшим событиям, он еще и полностью документирован, и это дает нам возможность уверенно перейти из зыбкой области догадок на твердую фактологическую почву. При этом следует отметить примечательный факт: нет никаких сведений о том, что при проведении следствия документы о воинской службе Таврина были каким-то образом использованы. Исключение составляет его фотография в военной форме с петлицами лейтенанта, хотя бы позволяющая идентифицировать арестованного в 1944 году агента-террориста как Петра Ивановича Таврина из 1196-го стрелкового полка 359-й стрелковой дивизии 30-й армии Калининского фронта.

Лейтенант П. И. Таврин

Подведем небольшой промежуточный итог: никто из исследователей и, возможно, также и следствие никак не прореагировали на полную нестыковку различных версий биографии фигуранта. Он в одно и то же время якобы и учился в юридическом институте, и проходил курс в институте цветных металлов и золота, и пребывал в бегах. Далее, якобы он стал Тавриным лишь в 1940 году, то есть все его более ранние документы, вне зависимости от степени их подлинности, не могли быть выписаны на эту фамилию. Тогда каким же образом он мог предъявлять на военной службе документы об образовании, как могли возникнуть документы о прохождении им, т. е. Тавриным, вневойсковой подготовки в период обучения в московском институте – неясно и загадочно. Подделать же такое количество серьезных документов просто невозможно. Впрочем, продолжим.

Рассмотрим пребывание Таврина в тылу и на фронте с момента призыва вплоть до побега и его деятельность в качестве боевого командира на основании документов, хранящихся в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО) и в Учреждении Государственный архив административных органов Свердловской области (УГААОСО). Их изучение преподнесло немало сюрпризов, зачастую практически невероятных. Некоторые бросаются в глаза сразу же, другие проявляются лишь после сравнения событий, происходивших вокруг фигуранта нашего расследования, с повседневной практикой Красной Армии периода 1941–1942 годов.

Любое пребывание военнообязанного в рядах вооруженных сил всегда начинается с его призыва, проведенного в конкретную дату и конкретным органом местного военного управления – военным комиссариатом, или военкоматом. При наличии в архивах соответствующих документов установление этих данных является элементарной задачей. Однако в деле Таврина элементарных задач, увы, нет.

Начнем с того, что в документах зафиксированы четыре (!) далеко отстоящих друг от друга места его призыва. Предупреждая вопросы читателей, отметим сразу, что речь идет не о полных тезках и однофамильцах, а об одном и том же человеке, прибывшем на службу в 28-й запасной стрелковый полк и затем отбывшем в 359-ю стрелковую дивизию. По архивам проверено, что и в полку, и в дивизии за весь период их существования был только один Петр Иванович Таврин. Честно говоря, у автора нет разумных объяснений этого теоретически и практически невозможного, но все же имевшего место явления. Естественно, один и тот же военнообязанный никак не мог быть призван почти одновременно в Черниговской, Свердловской, Горьковской и Саратовской областях СССР, поэтому постараемся оценить достоверность каждой из позиций отдельно. И начнем со Свердловской области, где, судя по всему, будущий террорист работал вплоть до самого призыва.

Кстати, некоторое недоумение вызывает сам факт его мобилизации. Дело в том, что геологи, и в первую очередь начальники изыскательских партий, от призыва освобождались, поскольку выполняли важнейшую государственную задачу по разведке и освоению месторождений полезных ископаемых. Практически все геологи-фронтовики попали в действующую армию в качестве добровольцев, причем далеко не с первой попытки. Это было совершенно оправданно, поскольку опытный геолог на своем месте мог сделать для победы намного больше, нежели в окопе с винтовкой в руках. Тем не менее Таврин оказался в числе мобилизованных.

Версия о призыве на Урале является единственной документированной и потому, скорее, становится уже не версией, а фактом. Кстати, она проливает некоторый свет на его действительное воинское звание. Вопреки позднейшему утверждению фигуранта о получении им лейтенантского звания в 1930-е годы, в архиве военного комиссариата города Нижняя Тура Свердловской области в «Книге учета военнообязанных, призванных в Красную Армию» за январь 1941 – декабрь 1941 года значится:

«Таврин Петр Иванович, 1909 г. р., беспартийный, ВУС-1, состав мн-1, место работы – Ис. пр., призван Волочинским ВУС 14.08.1941 г.»[59]

Расшифруем две одинаковые по написанию, но различные по значению аббревиатуры. Волочинский (опечатка, на самом деле Вологинский) ВУС (военно-учетный стол) не следует путать с ВУС в значении военно-учетной специальности. По состоянию на 22 июня 1941 года ВУС-1 являлась самой базовой, составлявшей основу РККА, и именовалась просто: «стрелок». Условное обозначение «мн-1» расшифровывается как «младший начальствующий состав запаса 1-й категории». Это означает, что на момент призыва Таврин был всего лишь младшим командиром, к тому же еще не переаттестованным с присвоением персонального звания «младший сержант», «сержант», «старший сержант» или «старшина», утвержденного в 1940 году взамен прежних служебных категорий «отделенный командир», «младший комвзвод» и «старшина». Поскольку последние персональными званиями не являлись, при увольнении в запас они не сохранялись и потому в РВК не учитывались. В запас первой категории зачислялись только военнослужащие, уволенные в запас по отбытии срока действительной службы (статья 31 Закона СССР о всеобщей воинской обязанности), поэтому с уверенностью можно констатировать, что Таврин либо в самом деле отслужил ее, либо обзавелся военным билетом, в котором это было указано.