Игорь Лахов – Самозванец из Гессена (страница 36)

— Вряд ли, — отмахнулась она. — Бугурские славны другим. Их отличает выносливость и плотность энергетического пузыря… Хотя… Лизавета не из их семьи. Пришлая. Не помню точно, но, кажется, выползла из какого-то захолустного Рода.

Если имеет Ментальный Дар, то тогда понятно, как охомутала Григория Бугурского. Также Олега Волконского смогла на тебя натравить, узнав, что вы с ним невзлюбили друг друга на экзамене. Осторожнее с ней, Максим! Сука продуманная. Её мало кто любит, но конфликтовать никто не решается — везде имеет нужные связи.

— Учту. Но Такс промыть мозги не даст.

— Наверное, это тебя и спасло… Как там Аня? — перевела графиня разговор на дочь. — Не сильно опозорилась?

— Нормально опозорилась. Из нашей толпы идиотов почти ничем не выделялась. Но ты бы её научила пить нормально.

— Понятно. Пьяная дура устроила дебош?

— Ну она же из Достоевских, поэтому ограничилась лишь групповой дуэлью. Чувствуется порода!

— Да, мы по мелочи размениваться не любим. Анька точно заявила, что собирается в Военную Академию?

— Ага.

— Прекрасно! Теперь обратного хода не даст! Хоть одна хорошая новость за сегодня!

— А вы с полковником почему за нами в тюрьму не приехали? — задал вопрос и я.

— Зачем? Скулить под дверями камеры, упрашивая увидеть своих неразумных детишек? Дома есть телефон, и по нему можно решить больше вопросов, чем шатаясь по всяким злачным местам. Тем более, следователь Иванов — мужик опытный. Хитрый, как змей, но дотошный. Когда узнала, что ему поручили расследование, то совсем успокоилась.

— А полковник что?

— Савелий? Ничего, приятный… — неожиданно покраснела графиня. — То есть, переживал рядом со мной!

— И настойкой сибирской успокаивал? Явно с собой принёс. Я видел две рюмочки на столике. И ты опять в этом сексуальном платье… От переживаний надела или думала, что дети до утра не явятся?

— Надуманная чушь! Катя была дома! А ты знаешь, что моя спальня рядом с её.

— Да. Верно. Я бы тоже выбрал диванчик на первом этаже… Подальше от любопытной малолетки.

— Слушай, Гольц, — с упрёком посмотрела на меня графиня. — Ну не лезь не в свои дела. Ничего у нас с Савелием не намечалось, но так соскучилась по хорошей мужской компании.

— Не намечалось, но наметилось? Да ради бога! Только буду рад за тебя! — рассмеялся я, — Только… Постарайтесь перед детьми не спалиться.

— За это не волнуйся — опыт не пропьёшь. Быстро напяливай свою драную рубаху и вали спать!

Сопротивляться не было смысла. Пусть я и утомился больше не от этой вечеринки, а от зелья, что выгнало остатки алкоголя из крови, но факт остаётся фактом. Припёрся к себе и, скинув всю одежду на пол, завалился спать, послав Такса куда подальше с его разговорами.

Снилась какая-то чертовщина, а потом белое нежное облако окутало меня с головы до ног, вызвав такое возбуждение, что не помню, когда и испытывал подобное. Оно ласкало меня, целовало…

Открыв глаза, вначале решил, что сновидение продолжается, пока не дошло, что это Анна сидит на мне сверху. Обнажённая и упирающаяся своими кулачками в мою грудь.

— Засов? — первый вопрос, что пришёл мне в голову.

— Забыл закрыть.

— Воспользовалась?

— Да. Но не поэтому. Ты за меня под удары подставлялся. Я могу тебе верить и… любить.

— Моё мнение важно?

— Конечно, но не сегодня. Ты мне должен, а я должна тебе. Ещё одно слово, и опять прокушу губу!

После этого Аня меня поцеловала. Тихо, слегка прикасаясь своими нежными губами. Но так чувственно, что я был бы последним тупым бревном, если бы не откликнулся.

— Завтра будет другой день, — положила она мои ладони на свои пусть и не очень большие, но такие упругие груди с торчащими шероховатыми сосочками. — Можешь смотреть в другую сторону. Я тоже буду, но сейчас ты мой!

— А ты?

— Идиот. Твоя, конечно… Планов не строй. Сегодня…

Спасибо Таксу, что не обозначил себя. Почему-то уверен, что дух-хранитель слинял куда подальше. Одно меня удивило… Нет! Не одно. Удивлений мне, как и приятных минут, Анечка доставила много. Но она впервые была с мужчиной. Думал, что будут проблемы. Только Анна показала такую страсть, какую не у каждой опытной дамы отыщешь. Правильно слухи говорят: Достоевские сумасшедшие!

Выжатый досуха, не помню, как уснул. Проснулся, к сожалению, один. Ощущение, что заболел Аней, не покидало до самого завтрака, на котором собралось всё проклятое семейство.

— А Анька к Максиму ночью бегала! Я видела и… слышала их стоны! — сразу же наябедничала Катерина, как только графиня уселась за стол.

Вопреки ожиданиям, разбор ситуации не случился… Если не считать того, что Юлия закатила своей младшенькой хорошего «леща».

— Ты, — заявила она, — ещё в подмастерьях сраных числишься, а уже смеешь обсуждать личную жизнь Мастера и Полного Мастера⁈ Кто ты такая⁈ Никто! Так что заткнись и жри свою яичницу!

— Но, мамочка! — навернулись слёзы на глаза Кати. — Я же правду…

— Заткнись! Когда придёт твоё время, то пусть рядом с тобой, такой дурой языкатой, окажется нужный человек. Если не понимаешь, молчи! Понимаешь? Тоже молчи! Когда передёрнет всю от желания и понимания, что именно так и нужно, то только тогда будем разговаривать на равных. Поэтому требовать прощения просить сейчас от тебя бессмысленно. Созреешь, сама сделаешь. Доедай и на тренировку! Сегодня Анна её проводит для тебя.

— Могу и я… — попытался вклиниться в семейные разборки.

— Лучше держись подальше, Макс. Если тётки решают свои проблемы, то мужчина, встрявший в них, всегда окажется виноватым.

— Отбрешусь.

— Как сегодня ночью?

— Понял. Не отбрешусь — отрабатывать придётся.

— То-то и оно, работничек! Мне с утра позвонил один вежливый хлыщ и спросил, сможет ли выделить род Достоевских своему жильцу приличный или почти приличный транспорт, но чтобы без водителя… Опять Глашка накуролесила?

— Была в своём праве, — заступился я за служанку.

— Ага! Была! Сговор сплошной! Срочно нужно вспоминать, как симулировать мигрени на такие случаи.

— Реально, Юль. Глафира хоть и безбашенная, но я бы сам втащил, если бы мой автомобиль расхаяли.

— Не убила? — сразу же прониклась графиня.

— Нет, но показала возможности.

— Тогда умница. Прощена. Слушай, у нас от этого хулиганья из слуг Бугурских тройка машин затесалась. Две сбагрили, а вот одну вначале не получалось — ушатанная слишком. Потом, правда, Глаша её подшаманила, только возникла другая проблема: не продать, не убив «механика». Говорит Глафира, что красивая вышла и на хер всех посылает. Справишься с противодействием — забирай аппарат.

Спустившись в гараж, увидел хмурую Глашу, перемазанную машинным маслом.

— Как техника? — с ходу спросил её, не уточняя, какая именно. — Смогла оживить или настоящего мастера искать надо?

— Иди в задницу со своими мастерами! Красивая машинка!

— На ходу?

— На взлёте!

— И с колёсами?

— Дурак, Гольц. Хотя другие к Достоевским и не попрутся. Смотри…

Открыв один из сараев, Глафира с гордостью представила мне чудо дурдомовской техники. Мало того что арки автомобиля были вырезаны, чтобы можно было впендюрить колёса намного большего радиуса. Мало того что вместо ручек были рукояти от железнодорожных стоп-кранов, а брызговики из ковриков, что недавно, судя по узору, видел на стенах гостиной, так ещё и цвет… РОЗОВЫЙ!

Я даже готов мириться и с ним, но надписи на бортах не оставляли никаких сомнений, что этот автомобиль станет злейшим врагом дорожной полиции. ' Ублюдки в фуражках!«,» Шлюха с жезлом — тоже шлюха!«,» Себе членом помахай!' — это лишь самый безобидный перечень из всего «граффити» на бортах бедной машины.

— За что ты их так не любишь? — поинтересовался я, прочитав все надписи.

— Останавливать не хотят. Драться не лезут, а мне хочется, — последовал немедленный ответ.

— И дальше не будут. Номера тут хоть и не крутые, но буквы на большой скорости не рассмотреть, — начал я «сбавлять цену» на аппарат. — Решат, что приличная барышня на розовом автомобильчике в салон красоты едет.

— Это я приличная? — возмутилась Глашка.