Игорь Лахов – Самозванец из Гессена (страница 14)
Сам не заметил, как ближе к вечеру мы перешли на «ты», отбросив все манерные формальности.
— И что ты думаешь обо всём этом? — поинтересовался я у Такса, когда мы легли спать.
— Мне везде хорошо, где кормят. Другое дело, что ты сам думаешь, Макс.
— Чувствую, что нужно соглашаться. В мои планы входит как можно выше подняться в Российской Империи, чтобы разрушить планы Кочующих Миров по захвату земли. Достоевские для этого отличный, пусть и опасный трамплин.
— Ещё и старшая дочка приглянулась!
— Не ехидничай. Приглянулась, конечно, только мне графиня за неё яйца открутит. Полный Магистр, как-никак! Всё. Я спать, а ты мониторь периметр усадьбы. Не хватало ещё, чтобы незваные гости тайком явились.
Ночь прошла тихо и мирно. Утром, встав, полный энергии, спустился на завтрак, где суровая Глаша швырнула передо мной на стол тарелку с пожеланием «приятного аппетита»:
— На! Жри!
Хмыкнув, стал уплетать завтрак, мысленно извинившись перед духом-хранителем, что держу его на голодном пайке.
— А! — отмахнулся передней лапой Такс, — Не парься. Я тут кладовые соседей навестил, так что полдня потерплю.
Вскоре спустилась и глава Достоевских. Ого! А графиню не узнать. Если вчера Юлия Петровна выглядела как уставшая старуха, то сегодня перед моим взором предстала пышущая здоровьем красивая женщина, за ночь сбросившая лет двадцать. Даже седина исчезла из её чёрных, как смоль, волос.
— Чего рот раскрыл, Максимка? — обратилась она ко мне, довольная произведённым эффектом.
— Юлия Петровна! Вы теперь больше на старшую сестру, а не на маму Анны похожи! Обалдеть!
— Ну, раз «старшая сестра», то заканчивай выкать и зови по имени… Не на людях, конечно. И перестань пялиться на мою грудь!
— Пардон, как говорил один знакомый повар. Но вырез больно откровенный.
— Прямо-таки и откровенный? — демонстративно склонилась она над столом, испытывающе глядя мне в глаза.
— Очень… — сглотнул я комок в горле, стараясь не смотреть туда, куда очень хотелось.
— Вот и славно! Значит, экзамен выдержала, раз даже молодняк заглядывается. Ты меня ещё в купальнике не видел!
— Когда идём купаться? Я готов! К чертям собачьим эти миграционные службы!
— Остынь. Ты, Максим, не в моём вкусе. Лет тридцать назад, может, имел бы шансы, но не теперь.
— Жаль. А где Анна с Катей?
— Они обычно не завтракают. Выезд через полчаса. Анна поедет с тобой.
— Зачем?
— Немного шокирует публику и толсто намекнёт ей про отсутствие проклятия. Ты подыграй девочке.
— Хорошо.
— Есть одна проблема. С шестиклеймёным мечом тебе пока лучше не расхаживать. Сейчас пойдём в оружейную и подберём что-то более соответствующее твоему статусу.
— У вас есть меч на три клейма?
— Такого барахла много.
Она оказалась полностью права. Оружейная Достоевских представляла собой настоящий музей из различных смертоубийственных вещичек. Мечей с тремя клеймами Заклинателя было штук двадцать.
— Я потом верну, — наконец-то выбрав оружие себе по руке, сообщил я.
— Подарок.
— Слишком дорогой.
— Так и ты для нас многое сделал. Неужели ты считаешь, что я такая скряга? Нет, Максим! Даже если ты и откажешься от моего предложения о сотрудничестве, то всё равно двери этого дома всегда будут открыты для тебя. Оружейная комната, а также библиотека тоже.
— Я решил остаться у вас.
— Приятное известие! Давай-ка поторопись! В миграционную службу лучше ехать с утра: полдня с бюрократами потеряешь.
Вскоре мы с Анной выехали из особняка Достоевских на всё той же потрёпанной машине, которую вела Глашка. Сегодня она казалась почти приличной водилой и сильно не гнала, даже иногда останавливаясь на красном свете светофоров.
Я же с удовольствием рассматривал в окно Петербург, поражаясь огромности и богатству этого мегаполиса. Гессен по сравнению со столицей Российской Империи был зачуханной деревушкой.
—
— Аня, — повернулся я к девушке. — Ты когда последний раз дралась?
— Э-э-э… Никогда.
— Поздравляю! Сегодня придётся!
Глава 7
— Хватит плестись! Газуй! — быстро сориентировавшись, приказала Анна Глафире.
Потом она повернулась ко мне и добавила.
— Макс. Мы сейчас немного попетляем по городу. Не пугайся: нам не привыкать отрываться от преследователей.
— Вообще-то, я не из пугливых. Хотя, если честно, то не вижу смысла в беготне. Если преследователи знают, кто я такой, то вычислить конечную точку поездки не представляется большой сложностью.
— Вычислить и помешать до неё добраться — это немного разное. К тому же не обязательно, что за тобой охотятся. У меня редкий выезд в город без приключений обходится. Нападать не нападают, но то аварии устраивают, то ещё какую-нибудь пакость. Делают всё, чтобы Достоевские носа не высовывали из своего особняка. Изолируют от общества всеми доступными способами.
— Мразота, — коротко подтвердила Глашка, направляя на бешеной скорости автомобиль в узкую арку проходного двора.
Я не понимаю, как она в неё вписалась, но если бы икал в этот момент, то обязательно бы перестал: говорят, икота испугом хорошо лечится.
— Полицейские за такую езду не остановят? — осторожно интересуюсь у Ани.
— Нет. У нас же синие имперские номера. Высшая каста, одним словом. Хотя по нашему внешнему виду такого не скажешь. Даже если в подземный переход заедем на глазах у полицейского, то страж порядка только честь отдаст, засунув свой свисток глубоко в задницу. Да и знают все мою машину, поэтому лишний раз связываться с проклятой не хотят.
— Выматывайтесь! — заявила Глаша через десять минут, остановившись на тротуаре впритирку с дверями миграционной службы.
Мы быстро выполнили её приказ и вошли в здание. Анна демонстративно взяла меня под ручку, лучезарно улыбалась охреневшему народу, на свою беду решившему сегодня посетить это уважаемое заведение.
Я тоже приосанился и, положив свободную от Ани руку на рукоять меча, важно проследовал к регистрационному окошку, очередь у которого мигом испарилась. Лишь несколько эмигрантов, которые не знали о Достоевских, непонимающе хлопали глазами, гадая, отчего произошли такие изменения.
— Доброе утро, — вежливо обращаюсь к старичку в круглых очках, выполняющему роль регистратора. — Мне бы визу оформить.
— Второй этаж. Кабинет десять… А эту не пущу!
— И кто меня остановит? — немного кровожадно поинтересовалась Анна.
— Я сказал, что не пущу, а что вы будете делать, барышня, меня совсем не касается!
Окошко резко захлопнулось и появилась табличка «
— Или пока эта не уйдёт! — крикнул старик из-за стойки.
— Всё-таки есть преимущества в твоей проклятости, — сообщил я Ане, остановившись в быстро пустеющем коридоре около двери под номером десять. — Время сильно экономит. Со мной пойдёшь для ускорения процесса или тут посидишь?