Игорь Лахов – Недостойный сын (страница 8)

Бред полнейший, но многие страны под незаметным контролем Теней, вошедших во власть через нечистых на руку аристократов. Постоянно вылавливаем, постоянно уничтожаем их ячейки, но всё бесполезно! Вместо одной отрубленной руки Бесцветного вырастают несколько новых! Захватить Свободный Вертунг их давнишняя мечта… Вот с этим злом и стоит бороться, а наши склоки у трона не более чем игра, выгодная кангану. Пока мы, пусть и жёстко, соревнуемся между собой, кровь государства не застаивается, порождая новых талантливых воинов, торговцев и политиков.

— Ликкарт имеет отношение к Теням Бесцветного? — в лоб спросил я. — Ты за этим, Жанир, так обхаживаешь меня?

— Не знаю… Но, как и говорил, допускаю подобное. Слишком Ликк был близок по своей жизненной философии к ним. В последнее время это стало проявляться особенно отчётливо. И обхаживать… Ты не девка с хорошим приданым, иномирец, чтобы вздыхать по тебе лунными ночами. Ты — Никто! Даже имя чужое носишь! Сможешь стать инструментом в моих руках — замечательно, а нет… Тут извини! Безопасность Родины для меня важнее одной непонятной жизни. Даркан Вершитель хоть и приказал помогать тебе, но он не надсмотрщик над нашими деяниями, а лишь посмертный судия их. Я готов к любой ответственности.

— Я тоже, Ваше Безгрешие, и принимаю предложение о сотрудничестве. Думал про это много — времени в заточении хватает. Быть нужным — вот что двигало мною всю прошлую жизнь. Дела у вас, конечно, «мутные», но если не соврали, цель приличная.

— А если соврал? — с хитрым прищуром посмотрел присмер.

— Тогда я тоже готов предстать перед вашим Дарканом и понести полную ответственность за тот вред, что причиню одному его жрецу. Гадить по-крупному я умею, хотя и не люблю. Хорошую школу пошёл… Учтите это на будущее.

— А всё-таки есть в тебе что-то от прошлого Ликка, — после непродолжительного молчания, добродушно ответил Жанир — Наглость и неуважение к старшим. Может, оно и к лучшему. Ты, главное, не увлекайся сильно.

— Постараюсь. Спасибо за доверие.

— Ну, раз разобрались в очередной проблеме, то пора. Собирайся!

— Два вопроса… Куда собираться? И… Вы смеётесь?! У меня из вещей только вонючая солома!

— Отвечу на оба. Солому оставь — погорячился я. Идём в твою новую камеру. Вчера был у кангана Тойбрела Звейницилла. Разговор получился тяжёлый, но травить больше тебя не собираются.

— Отрадно слышать! И ещё один вопросик по Патлоку Болтуну…

— Понравился? — хмыкнул присмер. — Ты ему тоже приглянулся. Готовься видеть его рожу часто — теперь он твой личный слуга, надсмотрщик и телохранитель. Не смотри, что с виду разгильдяй! Говорить может долго, но за всей шелухой из слов лишнее скрывает отменно. Проныра ещё тот, бабник — тут нечего сказать, только всем нутром предан Свободному Вертунгу и мне лично. Кем бы я Патлока ни наряжал — от мерта[14] до смотрителя Ласкового Дома[15], везде справляется на отлично. Уникальный человек! Прислушивайся к нему хоть иногда.

— Уже понял, что непрост, — согласился я.

— Тогда нечего тут вшей кормить! Идём в более достойное место!

7. Элитная тюрьма

Что ни говори, а хорошо быть богатым и здоровым! Уж намного лучше, чем больным и бедным! Это подтверждает моя новая тюрьма, не уступающая, а во многом и превосходящая, земную убогую «однушку». Три комнаты: кабинет, спальня, столовая обставлены с размахом. Жаль, что ни одного окна… Ванная с большим медным корытом, санузел даже есть — примитивный с дыркой, но лучше прошлой «параши». Больше всего обрадовало зеркало. Пусть и одно на все помещения, мутноватое, но огромное, в полный рост.

Подошёл к нему. В отражении на меня смотрел молодой статный незнакомец с волнистой чёрной шевелюрой и озорными чертинками, прыгающими в глазах. Действительно, очень обаятельный мерзавец этот Ликкарт! Волей-неволей, но хочется улыбнуться ему в ответ.

Эх! Если бы не внутреннее содержание, то можно гордиться было бы такой «аполлонистой» внешностью! Хотя… А при чём здесь содержание? Теперь я заселяю эту обитель порока, и, сам того не ведая, ридган Ладомолиус уже встал на путь исправления. Несколько дней, проведённых в нём, показали, что кроме памяти, семимильными шагами возвращающейся в нормальное русло, нет ничего от былого преступника. Знания остались, а эмоции исчезли.

Знания… Знания… Стоит пока поиграть в «несознанку» со жрецом, выдавая понимание происходящего по крупицам, когда это будет выгодно мне. Он, конечно, друг семейства, этот «дядюшка Жанир», но семейство не моё. Прав он, даже имя ношу чужое, и стоит ещё заслужить право называться Ликкартом Ладомолиусом.

— Ну как? — оторвал меня от созерцательной задумчивости присмер. — Хорош?

— В принципе нормально, — как можно безразличнее ответил я. — Подбородок бы более волевой. Нос… Длинноват, не находите, Ваше Безгрешие? Что там в штанах — потом один посмотрю, но, надеюсь, краснеть не придётся. Или без надзора служителя богов себя ниже пояса рассматривать запрещено?

— Не запрещено! — смеясь, замахал руками Жанир. — Хоть облюбуйся, но меня не привлекай! Не переживай, девки хвалили!

— Поверю на слово такому уважаемому человеку… Что дальше? Распорядок жизни, как понимаю, меняется?

— Отчасти, Ликк… Ты всё тот же пленник, но быт другой, слуги будут. Не простые из поместья, а тюремные. Разрешены посещения, и это меня волнует больше всего. Почувствуют фальшь — проблем не оберёмся. Лучше бы ты сыграл невменяемого на первых порах.

— Лучше слегка пришибленного. Думаю, никого не удивит, что, избежав смерти, парень задумался над своим прошлым и начал переоценивать ценности.

— Ликкарт не раз ходил рядом с ней…

— Но не на Дороге Хирга! Вся жизнёнка непутёвая пронеслась перед глазами, пока шёл над острыми кольями. Почувствовал присутствие богов за спиной после Последней Чаши и…

— И так ты уже тоже делал! Каялся, руки заламывая от скорби о содеянном! Клялся Дарканом и женой его — Эриной Милостивой, что больше «ни за что и никогда», а потом очередной скандал с твоим участием, — покачал головой присмер.

— Тем более! Значит, это привычная модель поведения. Потом, естественно, постараюсь укрепить всех в вере, что становлюсь другим, но на первый раз и такое сойдёт.

— Смотри сам. Это теперь твоя голова и как рисковать ею — тоже твой выбор. Сегодня отлёживайся и отмывайся, а завтра жди родителей. Их зовут…

— Уже пришло. Венцим и Литария. Папаша с виду суров, но мягкотел, а мама наоборот. Её Ликкарт даже побаивался немного.

— Её все побаиваются! — хмыкнул Жанир. — Даже я, слуга божий, и то остерегаюсь лишнего при ней ляпнуть.

— Сурова?

— Что ты! Ласковая! Прелестная, несмотря на все годы и потрёпанные тобой нервы, но сила внутренняя не чета многим, по ошибке называющих себя мужчинами. Умна. В молодости, когда я ещё был далёк от мысли встать на стезю мерта, был в неё без памяти влюблён и серьёзно соперничал с твоим отцом за право поцеловать перед алтарём. Чувства со временем угасли, а уважение осталось. Будь с ней осторожен.

— Буду. Что по отцу? Краткая характеристика?

— Тоже не дурак и не мягкотел, как думал Ликк. Несколько лет командует раладой[16] — эскадрой из двадцати кораблей, Восточного побережья, давя пиратов. Больше военный, чем политик, поэтому ренгафару[17] — предводителю эскадры, Венциму присуща прямолинейность. Если видит чётко поставленную цель, без колебаний идёт вперёд. Только направление ему обязательно показать надо — чем Литария и занимается всю их совместную жизнь. Вдвоём твои родители представляют идеальную пару, в которой «голова» хорошо управляет «телом». Венцим с виду жёсткий человек, но в душе сентиментален… Наверное, поэтому Литария его и выбрала тогда… Извини! Я сейчас не об этом! Выбор был правильный!

— А что сестра? Эээ… Имя напомни, — немного слукавил я, притворяясь, что запамятовал его.

— Сарния. Пока её ждать не стоит — как и говорил, сейчас далеко от тебя прячется. Она одновременно взяла нежность матери и сентиментальность отца. Головушка светлая, но эмоции частенько перебивают здравые мысли. На мой вкус, если уменьшить её чувственные порывы хотя бы на треть, то могла б посоперничать и с самой экангандой Ирисией — пусть не во всём, но во многих вещах, точно. Ты на неё имел большое влияние с детства, пока совсем не зарвался. Теперь же страдает от разочарования и хоть любит… Учти! Как брата любит! — тряхнул присмер перед моим лицом указательным пальцем. — И хоть любит, но одновременно и боится. Думаю, что с Сарнией наладить контакт будет сложнее всего, ведь крушение идеалов для таких особ бесследно не проходит.

— Понятно, — вздохнул я. — Семейка разноплановая, требующая индивидуального подхода.

— Хорошая семья, иномирец! — жёстко ответил Жанир. — Я всю жизнь рядом с ней, и если ты попытаешься навредить хоть кому-то, то…

— Знаю, Ваше Безгрешие! Смерть! Можете не продолжать и не волноваться. Есть кто-то ещё из близких родственников, на которых стоит обратить особое внимание?

— Остальные не представляют интереса, — пожал плечами мгновенно успокоившийся жрец.

А вот тут он темнит! Не верю, что просто так упустил из виду родного дядю по материнской линии, тоже священника неслабого ранга канмерта[18] Браира, второго лица в храме бога Хирга Двуликого. Почему? Ведь должен же знать, что тот тесно общался с Ликкартом. Ладно! Пока делаю «лицо кирпичом», изображая, что не в курсе… но зарубочку в памяти оставлю.