Игорь Лахов – Недостойный сын (страница 62)

— Жив.

— Разрешите представиться! Ведущий второй абордажной команды энфар Сулёма! Можно просто — Красавчик! Прибыли по приказу ренгафара Венцима Ладомолиуса для усиления и поддержки. Раненые есть?

— Попорченные нервы считаются?

— Раз шутите там, значит, всё хорошо! Жду дальнейших приказов, временно поступая в Ваше распоряжение, ридган!

— Сколько вас?

— Осталось двенадцать абордажников и пять огневиков! Четверым не повезло…

— Занимайте круговую оборону и никого не подпускать к дому! У нас эканганда Ирисия, поэтому выходить не будем, пока всё не уляжется.

— Понял! Слушаюсь!

Сидим в полной тишине, время от времени нарушаемую выстрелами.

— Ликк? Ирисия? — слышу знакомый голос Соггерта.

— Только я. Эканганда спрятана в подвале.

— Открывай…

Но первым входит не он, а мужик бандитского вида. Огромный тесак в руке, который и саблей назвать тяжело, на голове бандана. И лицо… Всё в старых шрамах — живого места нет! Увидишь такого в тёмном переулке — сам, без напоминания все деньги отдашь и ещё домой за остальными сбегаешь.

— Красавчик? — недоверчиво спрашиваю я.

— А разве не видно? — ухмыляется он, отчего становится ещё страшнее.

— Спасибо, родной! — обнимаю его.

— Да чего там… Батя приказал — нам только в радость! Его благодарите!

— Батя?

— Отец ваш. Мы его меж собой по-другому и не зовём.

— Потом любезностями обмениваться будете! — нетерпеливо сказал появившийся Советник Безопасности. — Где эканганда?!

Проводил его ко входу в подвал. После недолгих переговоров Ирисия всё-таки вылезла из него, держа в вытянутой руке мой пистолетик.

— Сейчас всех перестреляет! — не удержавшись, со смешком прокомментировал я, ещё не отойдя от боя и неожиданного спасения. — Эканганда! Чем заряжали-то? Солёными огурцами?

— А?

— Огневицы* в нём не осталось! Сами же в бандита всё выпустили!

Девушка непонимающе смотрит сначала на меня, потом на пистолет, потом снова на меня, и, откинув оружие в сторону, кидается на шею Соггерту.

— Дядюшка! Дядюшка… Дядюшка… — прижавшись к нему, твердит Ирисия словно заклинание, дрожа всем телом.

— Всё хорошо, девочка… Всё закончилось… — успокаивал он её, гладя по голове. — Сейчас домой… Там тебе ничего не угрожает.

Потом он повернулся в нашу сторону.

— Всем сдать оружие! Во дворце решим вашу дальнейшую участь! Абордажники свободны, до выяснения…

— «Морские крабы» безопасникам не подчиняются! — с лёгким вызовом в голосе заявил Красавчик. — У нас свой командир! Был приказ охранять Ликкарта Ладомолиуса и никто его не отменял!

— Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь, моряк?!

— Конечно! Мы едем с Вами, ридган Мельвириус, и это не обсуждается. Готов понести наказание за непослушание, но только от своего начальства.

— Хирг с тобой… Не до этого сейчас, — махнул рукой Соггерт. — Но только без ваших флотских выкрутасов!

— Есть «без выкрутасов»! — вытянувшись по стойке смирно, ответил Ведущий второй абордажной команды энфар Сулёма, скалясь своей страшной мордой. — Разрешите выполнять?

Едем в карете без окон. Молчим, постепенно отходя от всего этого. Альда прижимает к повреждённой щеке платок, горестно вздыхая.

— Не печалься, родимая, — пытается утешить её Болтун. — Найдём тебе жениха под стать. Вон… Да Красавчик теперича в самый раз будет! Оба лицом пригожи!

— Не… — отвечает моряк, едущий вместе с нами. — У меня уже есть. И детишек двое.

— Кто ж на такого позарился?

— Та, что покрасивее вашей безопасенки будет. Тебе, карась, такая и в мечтах не снилась!

— Ах, я страшная?! — забыв о своей беде, возмутилась Заноза. — Нашёл слепую бабу, а теперь на каждом углу хвалишься!

— Смотри-ка! Ожила! — довольно говорит, абордажник. — Полаяться после боя всегда самое то! Ни разу не подводило!

— Вот вы ж… — Альда на секунду замерла. — Уели, облапошили невинную девочку. Только улыбаться больно… Но об одном я действительно очень жалею… Нет, чтобы Теням Болтуну его длинный язык отстрелить — так всё мимо! Никогда этого им не прощу!

Несмотря на наше грустное положение, мы тихо рассмеялись. Хорошие у меня ребята. А Красавчику с его командой потом обязательно такой стол накрою, что лопнут, а всё не съедят и не выпьют. Спасибо им и отцу!

44. Мёртвые и живые

Допросы, допросы и опять допросы… Всю ночь напролёт появляется то дознатчики, то безопасники, старательно записывая, не помню уже по какому разу, показания. Их разбавляют два человека: вначале ворвавшийся канган, схвативший за грудки и пару раз залепивший кулаком по морде. Следом показавшийся присмер Жанир с трудом оторвал его от меня, увещевая подождать до конца разбирательства и лишь потом казнить. Подействовало, но настроения никому не прибавило.

Все считают «по горячим следам», что я причастен к попытке похищения Ирисии. А чего им ещё остаётся думать? План мой и ответственность за происходящее тоже несу я. Самое поганое, что сам не могу понять логику Теней, напавших на дом по-серьёзному. Где-то просчитался, но где? И вот теперь из-за этого просчёта выгляжу не как союзник, а как враг, заманивший эканганду в ловушку. Интересно, что там с покушением на Тойбрела? Пусть он и ненастоящий в столице — этот-то тут, только вокруг мнимого кангана должны развернуться основные действия. Естественно, никто мне отчёта не даёт и приходится мучиться в неизвестности.

Под утро от меня все, наконец-то, отстали, посадив в небольшую комнатку, больше напоминающую каменный мешок с железными дверями. Как бы ни был эмоционально взвинчен, но уснул прямо на полу — душевные и физические силы на нуле… Сквозь сон слышу лязг запоров и скрип открываемой темницы. Очумело мотаю головой и мутными глазами смотрю на чьи-то ноги в грязных сапогах. Человек садится на пол. Советник Безопасности собственной персоной. Тоже, видать, досталось за ночь — выглядит, словно черти на нём пахали.

— Я прочитал твои показания и показания остальных… — безжизненным голосом говорит ри Соггерт, глядя в одну точку. — Есть маленькие расхождения, но они всегда есть… Похоже, что ты ни при чём… Частично.

— Спасибо, я знаю… Теней поймали?

— У нас всё прошло, как и задумывалось.

— А Эринос?

— Мёртв. Покончил с собой. Труп доставили сюда. Сейчас пойдём смотреть. Ты единственный, кто хоть как-то видел его. Помоги подняться — ноги не держат. Стар я уже стал для такого…

По узким, мрачным коридорам идём, спускаясь всё глубже под землю, закончив свой маршрут в холодной комнате, где лежит тело.

— Узнаёшь? — спрашивает Соггерт.

Склоняюсь над покойником и внимательно осматриваю.

— Нет.

— И другие, кто из Теней в живых остались, не узнают. Большой Брат всегда появлялся в маске и с тремя охранниками, к нему никого близко не подпускавшими. Допросим, конечно, не по одному разу со всем пристрастием, но сомнений не остаётся — Эринос мёртв. Сам себя угробил. Жаль… Вопросиков к нему много накопилось.

— Не отчаивайтесь. Зададите, как поймаете, — отвечаю со вздохом, — Не он это.

— Ты же сказал, что не узнаёшь? Откуда такие бредни? Не сомневайся — перед нами гад из Совета Теней. Нашли с перерезанными венами в одном из домов, рядом с идолом Гиргопа Бесцветного валялся. Видел такого? Урод голый, а вместо лица дырка сквозная — в неё обычно жертвоприношения вкладывают. Чаще всего части тела убитых — сердце, руку или что другое. Так вот, маска при нём была, нож, которым руки порезал и двое охранников — их многие опознали. Все только-только на перерождение отправились — тёплые ещё были.

— Двое? А третий где?

— Сбежал, наверное. Найдём! По всему городу сейчас обыски и облавы! Не представляешь, с каким удовольствием гниль своих сдаёт, лишь бы получить шанс на помилование!

— Ри Соггерт, — говорю, не очень надеясь получить разрешение, — можно мне осмотреть место убийства для целостности картины? Очень нехорошие сомнения закрадываются, и хочется либо подтвердить их, либо опровергнуть.

— Так и знал, Ликк, что к тебе выспавшись идти нужно… — грустно соглашается безопасник. — Ладно… Для дела, если только… Но учти! Под охраной и в наручах! Пока с тобой тоже не всё ясно!

Через час прибываем к одному дому явно зажиточного борга. Вхожу, осматриваюсь. Меня ведут в подвал, где вижу идола Гиргопа Бесцветного. Мерзкая статуя. Не знаю, какой ублюдок её ваял, но ублюдок талантливый и явно больной на всю голову.

— Вот здесь он и лежал, — показывает пальцем ридган Мельвириус. — Вон у той стены и у противоположной охранники валялись. Эринос вначале их на перерождение отправил, а потом уже и себя.