Игорь Лахов – Недостойный сын (страница 39)
Его года три назад смастерили пришлые строители, тела которых давно сожрали рыбы в заливе. Ещё один скверный мазок к портрету Гратилийскогго вора: на нём не только незаконный отъём денег у населения, но и более страшный грех — убийства. Зачем ублюдку это всё? Прекрасная семья, власть, как «сыр в масле катался»… Что же такое чёрное и, главное, в какой момент родилось в его душе, что он спокойно и даже с неким интересом зарубил невинных работяг, строивших втайне этот подземный ход, соблазнившись хорошим заработком? Теперь принадлежащими мне, вот этими самыми руками зарубил, и эспадой, что висит на поясе.
Внезапно появилось ощущение, что от меня воняет трупами. Как в морге… До чего же мерзко! И не смыть подобное! Память раскрывается частями, но не удивлюсь, если на совести прошлого Ликкарта и другая кровь есть. Надеюсь, что его душе, где бы она сейчас ни была, очень хреново!
Закрыл тайный ход, потом лючок с казной убийцы и поднялся к себе в умывальню, примыкающей к спальной комнате, чтобы как следует помыть руки с мыльным порошком.
Выйдя из неё, вижу, что уже не один. Слава богу! Дождался! Посредник стоит в одном из углов, так, чтобы не маячить на фоне окна.
— Опять пришёл вопросы задавать? — не поздоровавшись, ехидно спрашиваю у него. — Или теперь отвечать можешь? Сильно за прошлый разговорчик хозяева по попке настучали?
— Неуместное веселье, ри Ликкарт.
Посредник ответил спокойным голосом, но скрип его зубов отчётливо слышен. Видимо, угадал, и досталось ему отменно за тот неудачный допрос.
— Что уместно, а что нет — не тебе решать! Чего припёрся? Милостыню сегодня не раздаю! — продолжаю издеваться, в надежде вывести его из себя, чтобы случайно получить какую-либо интересную информацию, сказанную в сердцах.
— Припёрся, чтобы сопроводить Вас, ридган Ладомолиус, к тому, кто сам Ваш зад раздерёт! — не справившись с эмоциями, отвечает бандит не менее ехидно. — А милостыню оставьте на свои похороны, которые вскоре обязательно случатся, если в таком же тоне будете разговаривать на встрече с Большим Братом, к которому я обязан Вас доставить! И не испытывайте моё терпение! Если почувствую, что от Вас исходит опасность, то имею полное право прирезать.
Вот и отлично! Значит, мои подозрения верны! Значит, тогда прибыл «шишка» из Совета Теней и опять приглашает на посиделки. Не откажусь… Не откажусь…
29. Не думай о рундинах свысока
Мы с посредником вышли на улицу, где у самого входа на территорию дома, не скрываясь, стояла карета, запряжённая парой лошадей.
— Смело! — сказал я. — Не боитесь, что проследят? Слежка за мной безопасниками ведётся постоянно.
— Садитесь, — процедил провожатый сквозь зубы, ещё явно злясь на моё искреннее хамство при встрече.
Минут через десять достаточно быстрой езды, посредник, прервал молчание и приказал:
— Сейчас карета остановится. Вы быстро выскакиваете из неё и через переулочек бежите на другую улицу. Там Вас встретят.
Так и поступил, снова оказавшись в другой карете, едущей в обратную сторону… А потом ещё в одной, в которой мне привычно завязали глаза, давая ясно понять, что пункт назначения близок.
Сидя в незнакомой комнате, жду голос из-за спины. Большой Брат Теней не обманул моих ожиданий.
— Здравствуйте, ри Ликкарт.
— И вам того же! — весело отвечаю ему. — Думал, что забыли совсем и нашли нового ухажёра для Ирисии.
— Зря. Только о Вас и думал. Признаться, несколько раз возникал соблазн отдать приказ уничтожить странного ридгана. Слишком запутанную игру Вы ведёте, и меня это беспокоит.
— Я ещё и не начал толком, хотя кое-что уже сделал. Вчера было интересное бурное свидание с экангандой. Теперь будем ловить вашу братию вместе.
— Я знаю. Не случись этой встречи, то сегодня бы не посредник явился в Ваш дом, а более грубые ребята с оружием. Что забыла Ирисия в родовом поместье Ладомолиусов?
— Где? — искренне удивился я новой для себя информации.
— Вчера она посетила Ваших мать и сестру, — пояснил свои слова таинственный незнакомец. — Почти три часа провела вместе с ними.
— Не знал… Сообразительная девочка! Видимо, решила разузнать про меня, «исправившегося», из первых рук. Пока мне не верит и ненавидит, то будет проверять, где только можно. Но и это предсказуемо! Я уже развернул кампанию среди родственничков по созданию нового облика Ликка. Мама в восторге, сестра, вылупив глаза, стишки в мою честь читает, а папаша в своей солдафонской манере всё пытается от счастья напоить. Хорошо, что упёрся со своими морячками в патруль, а то уже тошнит от винища. Вчера, сама того не осознавая, Ирисия сделала первый шаг к своей смерти.
— Смерти? — теперь пришла очередь удивляться Большому Брату.
— А вы что? Думали, буду долго терпеть умную стерву рядом, когда стану канганом? Нет! Жопастенькая недалёкая красотка под боком — намного спокойнее. Рассчитываю, что Братство поможет заменить жену, не навлекая на меня подозрений в связи с безвременной кончиной Ирисии.
— Слишком далеко загадываете, ри Ликкарт, но мне нравится Ваша продуманность. Пока же отношения с экангандой, по Вашим же словам, далеки от идеала.
— Всё идёт по плану. Сложности не с ней, а с Тойбрелом Звейнициллом больше. Вот этого убедить отдать свою дочь за бывшего преступника задача не из лёгких. Нужен какой-нибудь приличный план, но пока в голову ничего не приходит. В таких вопросах пригодился бы и Ваш опыт… Кстати, придумайте себе имя, а то тяжело разговаривать обезличено. Воспитание, так сказать, не позволяет.
— «Эринос» подойдёт? — хмыкнул собеседник.
— Вполне! Хоть Тойбрелом Звейнициллом назовитесь! Итак, Эринос, есть предложения?
— Пока нет. Думайте сами. Да! На размышления и соблазнение Ирисии у Вас двенадцать рундин.
— Почему двенадцать?
— Потому что потом ридган Ладомолиус перестанет существовать. Ну… Если только в качестве пищи для червей. Понятно?
И вот тут я испугался по-настоящему. Где-то в чём-то просчитался, однозначно! Надо попытаться вытянуть из него как можно больше конкретики.
— Не надо глупо угрожать! У Вас нет другого такого, чтобы занять трон кангана!
— Ликк, — уставшим голосом стал объяснять мне, словно ребёнку, Эринос. — Вы очень умны и деятельны. Одно плохо — слишком самоуверенны. Неужели думаете, что весь мир только вокруг вас построен? И я не угрожаю, а просто предупреждаю, что есть и другие варианты.
— Варианты, в конце концов, можно ведь и совместить?
— Можно, но не в этом случае. Торопитесь и старайтесь. Всего хорошего.
— Подождите! — не унимался я. — Уже стараюсь! Нужен знак, чтобы вы знали, что я хочу поговорить с Вами! Времени отмерили мало, и ждать, когда соблаговолите встретиться — это отнимать собственные шансы на выживание!
— У вас возникло предложение? — раздался голос над самым ухом.
А вот зря он так близко подошёл. Пусть у меня и завязаны глаза, но не заткнут нос. Терпко-лимонное облако от дорогого парфюма окутывало Эриноса. Мелочь, но запомним, на всякий случай.
— Да, — отвечаю ему. — Жаль, что дом с улицы не просматривается, скрытый за густыми деревьями, но около входа хоть один Ваш человечек дежурит?
— По возможности. Мы стараемся не маячить на глазах безопасников… Впрочем, как и они перед нами.
— Запомните! Очень не люблю голубой цвет. Если вышел из дома в такой рубашке, то значит, жажду встречи. Пойдёт?
— Нет. Бывает прохладно и рубаху никто не увидит.
— Тогда будет либо шляпа голубая, либо камзол. Не синий, а именно ярко-голубой! Издалека видно.
— Ри Ликкарт, — добродушно ответил мой собеседник. — От всего сердца желаю Вам пережить эти рундины и стать канганом. Мне очень импонирует Ваш склад ума! Жаль будет потерять такого персонажа. Сейчас Вас доставят домой… И будьте добры, не снимать повязку до конца пути.
Возле входа в дом топтался мрачный Патлок.
— Что? Выгнала тебя девка или её мужик раньше времени припёрся? — бодро спросил я, стараясь скрыть своё волнение после разговора с бесцветным.
— Чёгось не хотелось сегодня женихаться. Душа не на месте, как Вы там.
— Лучше всех, дружище! Пойдём, посидим с бутылочкой вина? Смотри, какая ночь красивая!
— Что ж… Он винца не откажуся, Ваш Милсердие, — немного повеселел Болтун.
Мы, слегка опустошив припасы, поднялись на крышу и расположились на широкой скамье. Ночка действительно была замечательная. Огромные звёзды нависали над нами спелыми виноградинами, и две луны таинственно плыли по тёмному небосводу среди них.
— Скажи, — прервал я блаженное молчание, — почему одна луна нормальная, а вторая, которая зелёная, словно недоразвитая какая-то?
— А какой ещё Хиргову Яблоку быть?
— Яблоко? Да ещё и Хиргово?
— Ну да. Испокон веков вместе с «мамкой» по небу гуляет. Хотя мне Его Безгрешие сказывал, что не всегда светила. Будто бы до нас жили другие люди и на птицах железных по небу летали. Летали себе, летали, а потом учудили и малую луну сотворили, где и поселился Даркан Вершитель с Эриной Милостивой. А Хиргова она, потому что ненастоящая, обманная, значится. Ток по мне, подшутил надо мной присмер. Про Вершителя верю — там и живёт, но чтоб тяжеленная железная птица в небо поднялась и не сверзилась? Не! Так не бывает!
— А люди? Люди те прошлые куда делись?
— Померли, наверное. Присмер Жанир говорил, что рассорились, заклевав друг дружку этими самыми железными птицами, огнём землю поливающими и нутро землицы пробудившими. От ведь! Даже в сказках человекам не живётся спокойно — всё норовят себя угробить… Я про Вас доложился, кому надоть, — сменил интересную тему Патлок. — Завтра к ри Соггерту идти велено.