Игорь Лахов – Мои Рубежи (страница 7)

— А члены-то зачем? — удивился я.

— Бульон из них считается омолаживающим.

— Чего⁈ Пить ТАКОЕ⁈

— Не пить, а втирать. Но понимаю тебя. Сам скорее от старости подохну, чем писькиным супчиком мазаться буду. Обычно Утилизаторы после боя разделывают оставшиеся трупы Тварей, отправляя различные органы на государственные заводики. Но мы тоже имеем право брать «трофеи». Сдаём их в частные лавочки, получая приличную прибавку к остальному жалованию. Всё законно, так как не запрещено.

Предлагаю завтра пойти вместе с нами. Такса возьми. С его талантом к перемещению можем нажиться капитально, не таская рюкзаки с окровавленными органами, а сразу доставляя свежеотрубленное в лавки скупщиков.

— Члены дорогие? — сразу же проявился дух-хранитель.

— Твою мать, Такс! До инфаркта доведёшь! — воскликнул вскочивший Аксакал. — Дорогие, но мы не настолько голодаем, чтобы подобную гадость в руки брать.

— Странно. Свои же берёте. А девки так вообще… Короче! Восемьдесят процентов от них — мои!

— Согласен.

— Эй, Ринат! — возмутился Такс. — Так дела не ведутся! А поторговаться?

— Зачем? Ты, лошара, мог бы взять и все сто процентов — себя ассоциировать с подобными трофеями не очень хочу. Но раз предложил отстёгивать долю, то пусть так и будет.

— Блин… Макс! Нас «обули»! Но ещё есть момент транспортировки вашего груза. Сколько за него дадите? Учтите, что я гордый пёс, а не носильщик.

— Вот свои восемьдесят процентов за члены и считай платой.

— Они не считаются. Хочу со всего груза пятнадцать транспортировочных дополнительно.

— Два. Больше нет смысла.

— Да я вам прибыль в разы увеличу! Минимум десять хочу.

— Тогда члены сорок на шестьдесят. Выбирай! Или так, или… пусть пять процентов.

— Восемь?

— Пять.

— Шесть?

— Пять.

— Пять? И это мой последнее слово.

— Уговорил, — усмехнулся лейтенант. — Пять так пять.

— Вот и отличн… Эй! Ты же сам пять давал!

— Ага.

— Макс! Меня обижают!

— Согласны, — рассмеялся я, протягивая Ринату руку. — Хотя не понимаю, зачем Таксу деньги.

— Приданое для Глашки, — важно пояснил дух-хранитель. — И на свадебку шикарную.

— Будет тебе свадебка! — потрепал его Аксакал. — Завтра запоминай, в какие лавки товар носить будешь.

Утром мы отправились в Чердынь. Честно говоря, даже особо не понял, что нахожусь за воротами базы: везде люди в военной форме, хоть и без знаков различия. Город на военном положении уже так давно, что просто мирными жителей можно назвать с натяжкой. Особенно поразила детская площадка, где родители не умильно наблюдают за чадами, а внимательно мониторят окрестности, сняв потёртое от постоянного ношения оружие с предохранителей. Даже Такса, находящегося в простой собачьей ипостаси, и то проводили подозрительными взглядами.

— А что ты хочешь? — ответил Аксакал на мой невысказанный вслух вопрос. — Тут домашних животных практически нет. Котики иногда бывают, но и их из дома не выпускают. Даже рыбок заводить многие не хотят, так как любое существо, если не человек, стойко ассоциируется с Тварями.

— Пришли, — показал Синий на дверь, над которой была простенькая вывеска « Скупщик Берлиоз». — Этот ещё при моей прошлой командировке тут работал. Если не загнулся, значит, дела в гору идут. Если дела в гору идут, то работает честно и по правильным ценам. Не скурвился, значит, бывший Чистильщик.

Пройдя внутрь, увидели… Я бы сказал, что филиал анатомического музея. Везде банки с заспиртованными частями Тварей, лежащие в ящиках рога, копыта и прочие остатки Жителей Кочующих миров. Пирамида с оружием, явно не раз бывшем в употреблении, но в приличном состоянии.

— Что угодно господам Чистильщикам? — вышел из неприметной двери мощный, пожилой, с грустными глазами мужик, размерами сравнимый с нашим великаном Глыбой. — Продать, купить?

— Познакомиться, — ответил Синий. — Хотя мы с тобой, Фарш, и знакомы.

Старик внимательно оглядел капрала.

— Хм… Кажется, раньше ты помоложе был, да и волосатее. Красный, кажется?

— Синий. Но почти угадал. А время ни тебя, ни меня не пощадило. Про группу Аксакала слышал?

— Весь город слышал. После твоих слов у меня складывается ощущение, что этот приличный лейтенант и есть он.

— Ринат Аксаков, — представился Аксакал и поочерёдно показал на меня с Таксом: — Рядовой Котяра со своим симбиотом.

— Таки даже с симбиотом? Если хотите его продать, то не возьму. Я не работаю с контрабандой и вещами из интендантского списка. Честный гешефт не делает быстро богатым, но и жизнь не укорачивает. А в остальном к вашим услугам… Исайя Ааронович Берлиоз. Имел возможность носить позывной Фарш.

— Фарш? Тварей мелко крошили?

— Если дотягивался. Без Дара бедному еврею их оставалось мало после уважаемых, не поймите неправильно, аристократов. Просто мой любимый форшмак выговаривать долго, поэтому Фарш.

— Понятно. Но я не собираюсь продавать симбиота: он официальный член группы. Да и Котяра за него глотку любому порвёт. Ищем партнёров для выгодных сделок. Синий порекомендовал начать с вас.

— Синий начал правильно, — отвесил старик поклон капралу. — Если Фарш не даст нормальную цену, то её никто больше не даст. В городе пять приличных точек, но везде мои родственники, так что прейскурант одинаков.

— И чем же они отличаются от неприличных? — поинтересовался я.

— Тем, молодой человек, что их двери не заколочены, а хозяева не портят свои нервы на каторге. Армия и Имперская СБ внимательно следят за порядком. Вы слышали про полковника Зинаиду Шеллер?

— Тоже из «ваших»?

— Упаси боже, хотя и приятная женщина со всех сторон! Начальница военной разведки нашего региона. Этническая немка в каком-то там поколении. И ко всем делам подходит основательно, по-немецки. Когда вы познакомитесь не только с ней, но и с её заместителем, майором Маргаритой Темниковой, то поймёте, что жить честно — это очень спокойно.

— Ну, с последней уже знакомы…

— Примите мои соболезнования. Даже я, который о потомстве уже думает только как прокормить его, а не сделать, и то чувствую в себе рядом с этой барышней некие удивительные для моего возраста желания. Итак, что имеете предложить?

— Скоро будем ходить на территорию Кентавров и не намерены возвращаться пустыми, — взял на себя инициативу Синий. — Хотелось бы узнать, что наиболее котируется из той местности. Заодно и по другим Тварям неплохо расстановку получить. Естественно, сдавать будем тебе или твоим родственникам. Тем более, как понимаю, другой альтернативы нет.

— Лучше мне. Я в себе уверен полностью. А вот другие могут и поддаться преступной жадности. Свой бизнес строю просто. Вы отдаёте товар на реализацию. Только когда его продам, получаете деньги.

— Вообще-то, — подозрительно сказал Аксакал, — в других местах сразу платят.

— Ситуация особая. В других местах нет территории Кентавров, что перекрывает единственную нормальную дорогу к Перми. Часть груза не доходит. Предупреждаю сразу, что за недошедшее платить не буду, потому что разорюсь.

— И как мы узнаем, что груз в Перми?

— Он отправляется с армейскими обозами. Обоз дошёл — вы деньги получили. К тому же крысятничать не в моих правилах. Сейчас дам вам список цен. И не удивляйтесь, что они процентов на двадцать ниже других регионов: я много плачу за переправу груза армейским, выделяющим под него дополнительную технику. Пытались гнать сами просёлочными дорогами, но потери ещё больше.

— Мы подумаем… — задумчиво протянул Ринат. — В любом случае рад такому интересному знакомству.

— Правильно, — кивнул Берлиоз. — Все вменяемые люди вначале так отвечают. Правда, все потом и обратно приходят. Я чувствую, что с вами мы найдём общий язык, пусть он и не иврит.

— Ани медабер иврит, — неожиданно сказал Аксакал.

— Вай ме! Вы правда его знаете?

— Не очень бегло, но могу общаться.

— Таки вам тут самое место работать со мной! Приходите просто поболтать и, конечно, за хорошим процентом от фирмы Берлиоза!

— Непременно, Исайя Ааронович. До скорой встречи.

— Ле’итраот, — попрощался и я на языке детей Израилевых.