Игорь Лахов – Кощей. Звёздные кости (страница 2)
— Но мы вас не торопим, — дополнила женщина, кладя на прикроватную тумбочку небольшую тонкую папку. — Ознакомьтесь с договором. В нём есть ответы на многие вопросы. Подумайте, насколько вы готовы стать частью корпорации «Светлый мир». Учтите, подобных условий вам больше никто не предложит, поэтому завтра хотим получить ваше окончательное и, надеюсь, положительное решение. Думаю, на сегодня с вас хватит информации. Всего хорошего.
Как только странные гости ушли, я тут же открыл папку и стал читать.
«
Через два часа, как следует изучив договор, я офонаревше уставился в потолок. Если это не сон и не бред, то… Такого всё равно не может быть! Мать твою за ногу! Внеземная цивилизация и куча ништяков готовы свалиться на мою, ничем не примечательную, голову!
Где-то там, в космосе, ждала новая жизнь! Почти настоящие ноги и кисть! Не культи! Не инвалидная коляска! Не жалкая пенсия в несколько десятков тысяч рублей и не жалостливые взгляды проходящих мимо медсестёр! Да, придётся снова воевать. Быть может, и не доживу до конца контракта. Но это всяко лучше, чем валяться обрубком и тупо пялиться в потолок. Всё равно ведь долго так не протяну.
Я взял фотографию с тумбочки и уставился на вдруг ставшее чужим лицо Катерины. Жаль, что с ней всё так сложилось. Видимо, из нас двоих по-настоящему любил лишь я один. Да и к чёрту! Каждому своё!
Почти до самого утра я изучал родную трещину на потолке. Рассматривал и думал. Благо, никто не мешал это делать. Даже медсёстры, в обязательном порядке раз в несколько часов посещавшие палату, вдруг резко перестали тревожить больного. Видимо, в госпитале у моих странных посетителей свои связи, раз все моментально забыли про инвалида Кащиева.
Да. Терять мне абсолютно нечего. Эти «серые» были абсолютно правы. Я уже мёртв. По всем статьям — живой труп. Так чего ерепениться? Зачем сомневаться и бояться неизвестности? Хуже, чем сейчас, всё равно ведь не будет. К тому же, несмотря на все заверения гостей, после отказа меня в покое не оставят. Точнее, наоборот, «успокоят». Зачем кому-то оставлять персонажа, владеющего секретной информацией?
Судя по всему, в этой корпорации «Светлый мир» людишки жёсткие и прагматичные, поэтому всякими глупостями в виде человеколюбия не страдают. Грохнут, как пить дать! В принципе, тоже выход из моего незавидного положения. Но какой-то слишком быстрый и без дальнейших вариантов. А ещё хочется немного потрепыхаться.
Ровно в восемь утра парочка «серых» снова появилась в моей палате.
— Согласен, — коротко ответил я. — Где и что подписывать?
— Благоразумное решение, — кивнула женщина, даже не сделав попытки вежливо улыбнуться. — На каждой странице договора, что мы вам вчера оставили, поставьте свою подпись. Протяните, пожалуйста, руку… Неповреждённую, конечно.
Я послушно исполнил просьбу. Женщина тут же небольшим тёмным шилом уколола подушечку моего безымянного пальца и пояснила.
— Отпечаток кровью тоже оставьте на каждой странице. Подпись подделать можно, а вот генетический код не поддаётся полной фальсификации.
— Прямо душу продаю, — усмехнулся я.
— И тело, — серьёзно добавил мужик. — Вот ещё один документ, который вы обязаны завизировать. Это разрешение на деактивацию памяти после окончания срока службы. Как видите, у нас всё добровольно и в рамках законодательства того места, в котором вы скоро окажетесь.
Не стал долго раздумывать и пометил своей кровушкой каждую бумажку.
— Прекрасно, Дмитрий Евгеньевич, — кивнула женщина, доставая из своей сумочки инъекционный пистолет. — Сейчас мы вас погрузим в сон. После операции…
— Какой операции?
— По вживлению в ваше тело недостающих частей. Так что расслабьтесь. Это не больно. Вскоре вы очнётесь почти здоровым и абсолютно полноценным человеком.
«Серая» не соврала: укола я действительно не почувствовал.
Проснулся от яркого света. По глазам резануло так, словно в физиономию направили мощный прожектор. Прикрыв веки, проматерился и снова попытался осмотреться. На этот раз всё прошло гладко, без каких-либо неприятных ощущений. Лежу явно не в родном госпитале. Совершенно другое место. Потолок не привычный, белый, а тёмно-серый, с какими-то металлическими вставками. Но главное — это воздух. Он не вонял лекарствами. Словно я в сосновом бору, а не в больничке.
Привычно попытался подняться на локтях и замер…
Ноги… Я чувствую их!
Не призрачную фантомную боль, не иллюзию! Есть настоящее физическое ощущение пальцев, стоп, икр. Резко откинув одеяло, увидел свои новые «ходули». Протезы из тёмного металла ощущались, словно родные. Правда, холодные на ощупь, но это НОГИ!
И тут же я обратил внимание на свою левую руку. Кисть из того же странного материала. Поднеся её к лицу, я сжал кулак. Пальцы легко подчинились моей воле… Обалдеть! Не соврали «серые»!
Боясь дышать, попытался встать. Тут же повело в сторону, и я снова рухнул на койку.
— Не так быстро, Кащиев! — произнёс появившийся в дверях врач. — Пусть твои новые конечности и прошли успешную интеграцию с нервной системой, но после пробуждения ты будешь ещё минут тридцать привыкать к себе. Сейчас же лежи и не дёргайся. Мне необходимо проверить кое-какие настройки.
Я послушно вытянулся на кровати, находясь в прострации от происходящего. Доктор же откинул небольшой малозаметный лючок на моей металлической икре и вставил туда кабель, идущий к монитору, стоявшему у изголовья кровати. Тут же по экрану побежали столбцы непонятных мне цифр.
— Другую ногу, — приказал эскулап, через пару минут отсоединив кабель.
Процедура диагностики протезов заняла минут десять.
— Отлично, — наконец-то соизволил улыбнуться доктор. — Без видимых ошибок. Поздравляю тебя, боец. Скоро встанешь в строй на благо нашей корпорации… Закрой глаза и скажи, что чувствуешь?
— Кажется, вы щекочете мне пятку. Левую.
— Да. А сейчас?
— Ударили по правому мизинцу. И я даже слышу отголоски боли.
— Сенсоры в норме. Пока есть время, слушай правила нахождения на нашей базе. Без разрешения палату не покидать. Приём пищи строго по расписанию. Жрать всё, что положили и до последней крошки. Как только услышишь звуковой сигнал, быстро вскакиваешь и идёшь по светящимся указателям в место сбора. На всё не больше четырёх минут.
— Какого сбора? — поинтересовался я.
— Правило четвёртое, Кащиев. Не задавать вопросы. Всё, что тебе нужно знать, и так узнаешь. Остальное тебя не касается. И пусть мы ещё на твоей Земле, но ты уже считаешься на службе у «Светлого мира». За нарушение правил и режима последует…
Внезапно меня скрутила сильнейшая боль. Словно через тело пропустили нехилый такой электрический заряд. Правда, пытка продолжалась всего лишь несколько секунд.
— Система контроля тоже в норме, — проговорил доктор. — Ну а ты, Кащиев, теперь понимаешь, какое наказание ожидает за непослушание. И оно будет намного дольше по времени, чем сейчас. Успеешь и обосраться, и проблеваться несколько раз. Так что не советую своевольничать. Теперь вставай. Посмотрим, насколько твой вестибулярный аппарат сроднился с протезами.
Уговаривать меня долго не пришлось. Осторожно встав с кровати, я понял, что держусь на ногах уверенно. Завалиться набок или иных дискомфортных моментов не возникло.
— Как? — коротко спросил доктор.
— Как родные, — ответил я, сделав пару шагов и приседаний. — Даже пятками холодный пол чувствую.
— Значит, и тут всё штатно. Молодец, хорошо держишь равновесие. Многие психологически не сразу привыкают к искусственным ногам. Ну а теперь спать.
— Я не хочу…
— А я тебе помогу.
Укол шприца отправил меня в небытие буквально через пару минут. Но пока мозг ещё не отключился, я успел подумать о том, что, кажется, влип в не очень приятную историю. Если уж местная больничка больше похожа на тюремную камеру, то страшно представить, каковы будут порядки в боевом подразделении.
Ничего! Человек может привыкнуть ко многому! А умный человек ещё и подстроить жизнь под себя. Главное, что есть ноги, а также пусть и туманное, но будущее. А правила для того и созданы, чтобы их нарушать… В разумных пределах, разумеется.
Глава 2
Три дня меня никто не трогал. Лишь только доктор изредка навещал. Он считывал с моих протезов понятную только ему информацию и молча удалялся. Я же, помня, что первым вопросы задавать не могу, благоразумно держал язык за зубами. Ну а лекарь не считал возможным вести со мной беседы. Лишь коротко спрашивал о самочувствии, кивал и уходил.
Ещё несколько раз в сутки приносили еду. Отвратительную на вкус и жутко питательную бурду. В первый день набросился на неё с остервенением, так как голод был невыносимым. Но уже на третьем приёме пищи с трудом заглатывал содержимое тарелки. Давился через силу. Можно, конечно, было сфилонить, но раз велено съедать всё до крошки, значит, в этом есть какой-то смысл. Скорее всего, необходима определённая порция энергии для полного слияния тела с протезами. К тому же и про наказание забывать нельзя. Здесь явно с ним не шутят.
И уверен, что за мной постоянно наблюдают. Оценивают не только здоровье, но и реакцию на происходящее. Нужно оставить наилучшее впечатление, чтобы потом, при переносе на другую планету, попасть в нормальный отряд, а не к каким-нибудь отбросам. Хороший солдат — послушный солдат. Это правило подходит для любой армии.