Игорь Лахов – Кафедра 4 (страница 27)

— И впрямь заваруха какая-то…

— Да, Рыжий, — остановившись, чтобы дать небольшой отдых разбойничкам, подтвердил я. — Из револьвера несколько раз шмальнули, а потом из ружей начали. Чёрт… Немного до Кузьминок не дотянули! Скорее всего, не на нас охота шла, а на тех, ради кого облаву в окрестностях устроили.

— Чего тогда эти бестолочи на постоялый двор попёрлись? Затихариться нужно было либо в лесных землянках, либо на хуторке каком-нибудь.

— Да нет, Рыжий. Думаю, что не просто так такие гости объявились. По нашу душу пришли. Не зря же нас легавый именно на эту стоянку привёл. Видимо, специально полицейские пустили слух, что в почтовых каретах ценности везут, а разыскиваемые лопухи на это клюнули и в ловушку угодили.

Но мы в любом случае под раздачу попали и хорошей прибыли лишились. Как пить дать, при обязательном шмоне оружие наше с золотишком всплывёт. Получается, возвращаться нельзя — повяжут. Уходим, братва, лесом. Каждый сам за себя. Идите в Кузьминки, а я… Я через недельку там объявлюсь.

Да! И передайте нашим, что если кто к хрустам или стволам притронется, тот без рук останется. Я сам делить буду! По справедливости! Зуб даю, никого не обижу. Тем более ещё одно интересное и не менее выгодное дело намечается.

На том и порешили. Устраивать многокилометровую пешую прогулку через зимний лес я не стал. Просто вернулся к кордону, на котором служил урядник, явно работающий на Краснова. Ну а дальше уже со всем комфортом прибыл в Петербург.

Завалившись домой, наконец-то смог немного расслабиться. Особенно после горячей ванны, компанию в которой с удовольствием составила Вера. Как следует перекусив, уснул без задних ног.

Наутро получил приглашение от княгини Яриной. Видимо, полковнику Краснову не терпится встретиться. Так оно и оказалось.

— Ну что, Родион⁈ — довольно проговорил он. — Читал сегодняшние газеты?

— Только сны смотрел. После ночёвок в лесу, когда спишь вполглаза, очень полезное занятие.

— И то верно. Тогда расскажу своими словами. Заголовки пестрят сообщением об успешной операции полицейского управления. Мол, была перехвачена и частично уничтожена банда торговцев оружием.

— Частично?

— Да, Родион. Мы там парочку трупов подбросили. Все они недавно живыми ходили под людьми Тёмного Князя. А так как по всем соображениям охраны у такого ценного груза должно быть намного больше, то остальным якобы удалось уйти. Завтра появится информация, что беглецов задержали тоже.

— На кой? — не понял я замысла.

— На той, Родя, что мы действительно задержали пятерых членов криминальной организации Павла. Правда, по иным делам. Информация об этих личностях просочится через проверенных «продажных» полицейских и дойдёт до Москвы. Ну а дальше…. Дальше ты должен и без меня дотумкать, что будет. Тем более сам эти планы и составлял.

— Так… — задумался я. — Один день в запасе. Потом до Москвы гонцам с информацией ещё дня три добираться. Пару дней московская братва обсуждать случившееся будет. Потом обязательно направит свою делегацию, чтобы разрулить с нашим криминалом все непонятки. Ей тоже дня три добираться. Выходит, что имеет в своём активе около девяти дней. Шикарно!

Господин полковник, ваши коллеги из Москвы смогут добыть информацию, кто и когда выдвинется на переговоры с питерской братвой?

— У них даже проще с этим, ведь в Первопрестольной нет такого сильного лидера, как наш Тёмный Князь. Поэтому в самой верхушке криминального мира имеем своих людей. Правда, имён их не знаю — не моя епархия. Но ведь нам это и неважно?

— Абсолютно. Необходима лишь достоверная информация, где и когда встреча авторитетов двух городов намечается. Ну и личности прибывших в столицу московских тоже.

— Хочешь устроить бойню на переговорах? Сжечь все мосты между Петербургом и Москвой? — догадался Краснов.

— Именно, Юрий Евдокимович. А когда, как вы точно заметили, все мосты будут сожжены, под шумок начну вырезать верхушку криминала Петербурга.

— С тварей начнёшь? — поинтересовалась молчавшая до этого Алтайская Ведьма.

— С них, — кивнул я.

— Ты вот что, Родион…. После каждой такой акции у меня появляйся. Чтобы, как в прошлый раз, поганая энергия тебя не заразила.

— Учту, Светлана Кузьминична. Спасибо за заботу.

— Хорошо, что хоть тут не ерепенишься. Как там Верка с Дунькой поживают? Никаких побочных явлений не наблюдается?

— Вашими молитвами и талантами, всё хорошо. Ну… За исключением недоразумения с полковником.

— Век вам его не забуду! — пробурчал Краснов. — Но девка твоя сильна! Как младенца спеленала! А я ведь боец далеко не из последних. Рядом с тобой, Родион, что ни персона, то аномалия какая-то.

— Перед Великим Размытием всегда нечто подобное происходит, — пояснила Ярина. — Кстати, князь Аничков объявился. Не поверите, но нищим у Владимирского собора подаяние собирает.

— Получается, — хмыкнул я, — Хаванскому ещё подфартило у меня дворником прохлаждаться. Ай да Аничков! Неожиданный ход — в людном месте спрятаться! Как опознать его?

— Горбатый старик с красной повязкой на левом глазу. Но обращаться исключительно в экстренных случаях. Если же Аничкову что-то от тебя нужно будет, то он сам на связь выйдет. Уж опыта «Ивану Ивановичу» в этом деле не занимать.

— Посыл ясен. А как там у графа Мозельского здоровье?

— Страдает без дела, — коротко ответила княгиня. — Но сейчас он нам ни к чему.

— Понимаю, хотя и завидую немного. Но меня мучает один вопрос, — обратился я к полковнику Краснову. — Если Тёмный Князь делает ставку на Петербург, то зачем посылает столько оружия в Москву? И я мельком глянул на его ассортимент. Признаться, ни разу не встречал подобных моделей с длинной обоймой и деревянной ручкой под цевьём.

— БКБ это. Быстрострельные карабины Булкина, — пояснил Краснов. — Они должны были с лета поставляться армии, но этого не происходит, хотя по бумагам всё чисто. С оружейной проблемой вплотную работает Аничков. По его мнению, император Павел через своих прислужников из Генерального штаба специально затягивает переоснащение армии. Ему не нужны хорошо экипированные скорострельным оружием борцы с тварями. Особенно в столице.

— Резонно. Но почему именно Москву вооружает?

— Думаю, что и иные большие города тоже. Есть подозрение, что намечаются во время Великого Размытия или перед самым его началом массовые рабочие бунты. Простой одурманенный трудяга, вооружённый стреляющим очередями карабином, может натворить много бед. А если таких бунтовщиков будет много? Представляешь?

— Впечатлился, — признался я. — Придётся оттягивать силы с фронтов, чтобы противостоять восставшим, вооружённым лучше самой армии. А тут ещё и массовые размытия везде начнутся… Вся оборона к чертям собачьим полетит. Сколько этих самозарядных карабинов выпущено?

— Примерно восемьсот штук. Двести из них направлены на фронт, а остальные пылятся на складах. Якобы выявлен какой-то дефект в конструкции, и его должны в скором времени начать исправлять. Сначала на уже готовых изделиях.

— То есть имеем шестьсот неучтённых стволов современного оружия. Нехило… Мы захватили около сорока карабинов Булкина, и патронов к ним хватает. Но все боеприпасы с простыми пулями, без серебра. Видимо, чтобы против тварей применить нельзя было.

— Ещё двадцать карабинов, что были в твоём караване, мы задержали. Выходит, где-то полтысячи смертельных «машинок» находятся в руках Тёмного Князя. Вернее, частично на армейских складах. К чему ты клонишь, Родион?

— К тому, что скорострельное оружие либо должно стать нашим, либо быть уничтожено. Ну а то, что мы уже захватили, стоит отдать будущему отряду прикрытия. Вот только простые патроны нам ни к чему — разве что для тренировок. Посеребрённые боеприпасы организовать сможете?

— Нет. Там калибр свой, отличный от стандартного винтовочного, и на жандармских складах его точно нет. Но Аничков, думаю, сможет. Обязательно озадачим его и этой проблемой. А также планами складов с новейшими карабинами. Ты прав, Родион. Этот лакомый кусок должен быть либо нашим, либо его вообще не должно быть.

На следующий день я поехал в Кузьминки. Обозы Виктора, слава богу, дошли почти без приключений.

— Родион, ты как в воду глядел, — стал рассказывать Витёк. — Почти сутки всё было нормально. А вот после первой же ночёвки нашлись желающие на золотишко. Семеро разбойничков решили всё себе захапать. Дождались, пока остальные закемарят, и с ножичками ко мне подкрались. Я ж саквояжи с золотыми рублями на санях в сено запрятал, а сам сверху лёг, чтобы даже во сне без присмотра добро не оставлять. Спал вполглаза, но эти так тихо подошли…

— Да какое там «вполглаза»! — перебил его Чпок. — Храпел так, что лошади пугались! Пришлось мне самому разбираться. Оторвался от души… Ну и ещё всем бошки поотрывал. Хоть какое-то развлечение.

— Это да! — кивнул Виктор. — Услышав шум, открыл глаза, а вокруг меня скотобойня настоящая. Весь снег в кровище. Зато после этого больше не было никаких, даже лёгких намёков украсть саквояжи.

— А остальные как отнеслись к гибели подельников?

— Все оставшиеся в живых впечатлились. Без бузы обошлось. Даже рады были, что теперь добычу придётся делить на меньшее число людишек. Но, Родион, с такими большими деньгами нужно что-то решать. По приезде я их заныкал основательно. Только народец сильно жаждет долю свою получить. Ни о чём другом думать не может. Да и с захваченными стволами что делать будем?