Игорь Лахов – Кафедра 2 (страница 22)

Наконец-то старик замолчал. В строю раздался тихий вздох облегчения. Рано радовались!

— Дамы и господа нашей многоуважаемой Высшей Императорской Академии! — переведя дух и промочив горло несколькими глотками воды, продолжил нудный дед. — В этом году я удостоен чести не только открыть начало учебного процесса, но и наградить некоторых особо отличившихся на летней практике студентов! Господин Родион Иванович Булатов! Выйти из строя!

Сделав несколько шагов вперёд, я замер по стойке смирно.

— За доблесть и смекалку при спасении своих товарищей от имени Генерального штаба Его Императорского Величества вы награждаетесь именным боевым оружием! Также атаман Казачьего полка специального назначения за особые успехи в практической боевой подготовке дарует вам именной пистолет с памятной гравировкой.

Министр поочерёдно протянул две лакированных деревянных коробки. Блин! Я-то рассчитывал, что мне оставят мои пистолеты, а тут явно другие стволы всучили. И, судя по коробкам больших размеров, старьё какое-то антикварное, а не удобное в бою оружие.

Хитро придумали, ироды. Вроде я теперь официально и вооружён, но кроме как на парадах с большими пушками, больше нигде и не появлюсь.

Выслушав пятиминутную хвалебную речь, полную пустых наставлений, я гаркнул: «Рад стараться!» и встал в строй. После меня были вызваны Хвостова, Сурина, Феклистов и Книгин. Всем четверым перепало по медальке «За храбрость», ну и по министерской речи тоже.

Странно… Почему мне медаль не повесили? По идее, должны были, но ограничились лишь именным оружием. Это что-то да значит. Нужно на досуге обдумать. Хотя тут и думать особо не надо. Видимо, я где-то засветился, поэтому не хотят награждать официальной медалью, допуская, что потом придётся лишать её. Скорее всего, это какой-то хитрый ход Иван Иваныча… Вернее, князя Аничкова. Не к добру!

На этом торжественная часть закончилась, и нас отпустили на получасовой перерыв, после которого все курсы должны разойтись по своим этажам.

Мы с товарищами заняли столики в академической кафешке. Все с медалями, один я, как дурак, с двумя неудобными коробками. Заглянув в них, удостоверился, что ничего путного мне не подарили. В обоих случаях оказалось не нормальное оружие, а две допотопные однозарядные «кочерги». Такими дурами врагу легче голову проломить, чем пулей угробить.

— Ну, — попыталась утешить Лида, правильно оценив мою кислую физиономию, — зато красивые. Когда-нибудь твои потомки будут смотреть на них и гордиться своим предком. Хотя по мне, это несправедливо, что тебя почему-то без медали оставили.

— Во-во! — поддержал её Генка. — Тут даже не на медаль, а на целый орден могли бы расщедриться.

— Очень практичный подарок! — отшутился я, залпом выпив свой компот. — Орденов и медалей ещё добуду, а вот хорошие орехоколки на дороге не валяются. Теперь у меня их аж две, на случай, если один потеряю. Ладно, вы свои пирожные доедайте, а мне нужно куда-нибудь коробки пристроить. Иначе на парте места из-за них не останется.

Не прощаясь, встал и двинулся в кабинет Гладышевой. Уговаривать Анну Юльевну долго не пришлось. Она быстро определила мой бестолковый арсенал в сейф, пообещав отдать в конце учебного дня.

— Да хоть до конца всего обучения у себя держите, — отмахнулся я. — Мне этот хлам даром не сдался.

— Не хлам, а ценный подарок от почти самого государя! — сурово поправила она, а потом добавила: — Сегодня же забери. Тут и без твоих игрушек всякой ерунды навалом. Кстати, ты теперь мой ассистент, поэтому в ближайшие дни наведи порядок в кабинете. Рассортируй бумаги по датам. Заодно заполни журналы.

— А кто этим до меня занимался все два года?

— Сама. Но раз напросился быть моим помощником, то начинай помогать.

— Вообще-то я не напрашивался.

— Пропуск в секретный отдел библиотеки ещё заслужить надо. По мне, так цена адекватная. Ну а если считаешь, что подобная работа тебе не по плечу, то… Можешь застрелиться с горя, — хихикнула она. — У тебя же теперь два отличных пистолета есть.

— Очень смешно, профессор, — вздохнул я. — Но всё равно спасибо, что коробки пристроили. Пошёл-ка я в аудиторию. Через десять минут лекция начнётся, и нужно хорошее место застолбить, чтобы ни одного вашего умного слова не пропустить.

— Только близко от меня не садись, — продолжала веселиться Анна Юльевна. — Ты же теперь вооружён и очень опасен.

— Точно! Опасен! Нужно будет есаулу про ваше исключительное чувство юмора рассказать. Где и при каких обстоятельствах я познакомился с ним, тоже поведаю.

— Извини, погорячилась, — мгновенно посерьёзнела Гладышева, поняв мой намёк. — Ты теперь мой самый любимый ученик… Во всяком случае, до той поры, покуда мы с Иваном Игнатьевичем встречаемся, и он не знает, кто я такая на самом деле.

Выйдя из кабинета, пошёл в нашу аудиторию. Неподалёку от неё увидел несколько незнакомых лиц. Явно дети аристократов, судя по сшитой на заказ форме и наличии у всех сабелек в дорогих золочёных ножнах. Эти детишки имеют право их носить, поэтому не преминули сразу выделиться из толпы «сермяжников». Показывают с помощью парадного оружия свой высокий статус.

Хотел было мимо пройти, но меня привлекла явная разборка между «золотой» молодёжью. В принципе, плевать, как высокородные сосунки время проводят, если бы в ней не участвовала Ирина Мозельская. Причём она находилась в однозначно затруднительном положении.

— Не смей показываться мне на глаза! — прижав бордовую то ли от страха, то ли от смущения девушку к стене, с угрозой в голосе вещал высокий блондин. — Пусть твой Род и считается как бы знатным, но против моей семьи ты, Мозельская, никто! Мне стыдно дышать с тобой одним воздухом! Поняла?

— Так и не дыши! — с лёгкой дрожью в голосе попыталась огрызнуться Ирина. — Учти! В стенах Академии твои родственнички ничего не значат, потому что все студенты равны в правах.

— В стенах Академии тебя, слабачка, я и без родственников в лепёшку раскатаю! И все мне за это только спасибо скажут.

— Непременно скажем, — хохотнул стоявший рядом с ним рыжеволосый студент.

— Господа, — отодвинув плечом блондина, произнёс я. — Извините, что прерываю вашу занимательную беседу, но нам с Ириной Вячеславовной пора в аудиторию.

— Отвали, быдло! Не видишь, с кем дело имеешь⁈ — тут же взъерепенился аристократишка. — И если ещё раз без дозволения влезе…

Договорить он не успел, так как согнулся от боли. Не люблю, когда меня нехорошими словами называют, поэтому от всей души влепил нахалу кулаком в солнечное сплетение. Его рыжий дружок попытался вмешаться в «учебный процесс» и даже успел замахнуться, но лёгкий удар по кадыку ребром ладони заставил бедолагу схватиться за горло и что-то бессвязно прохрипеть.

— Слышь, неуважаемые, — начал я разъяснительную беседу. — Вы правильно заметили, что у нас здесь все равны. В следующий раз буду бить на поражение, если услышу хотя бы одно оскорбление в мою сторону или в сторону студенток моей кафедры.

Оба парня ничего отвечать не стали. Быстро придя в себя, они попытались продолжить выяснение отношений. Но, видимо, до этого дня ещё ни разу не получали достойного отпора. Не уверен, что они вообще когда-нибудь участвовали в благородной уличной драке. А это вам не на дуэльках козликом скакать!

Достаточно было одной подсечки и парочки незатейливых грязных приёмчиков, чтобы оба противника распластались на полу. Правда, попинать их не успел.

— Что здесь происходит⁈ — раздался громовой голос начальника военной кафедры.

— Отрабатываем приёмы, Сергей Витальевич! — моментально отреагировал я. — Господа аристократы хотели поделиться своими, а я, соответственно, показал, чему нас обучили в Академии.

— Он напал на представителей дворянских фамилий! — с пола прогундосил рыжий, двумя пальцами пытаясь остановит кровь из носа.

— Здесь нет дворян! — гаркнул Дракон. — И если пара студентов-боевиков не смогла одолеть одного лингвиста, то это говорит о вашей низкой боевой подготовке! Быстро всем разойтись по аудиториям! Булатов! После учёбы доложить о происшествии профессору Гладышевой! Ты, слава богу, не на моей кафедре, так что пусть Анна Юльевна сама придумает способ наказать тебя за непристойное поведение.

— Всенепременнейше! — нагло улыбаясь, поклонился я. — Разрешите нам с сокурсницей покинуть ристалище? А то уж больно поучиться хочется.

— Сгинь!

Взяв растерянную Ирину под руку, я неспешно двинулся в сторону нашей аудитории. Правда, только до первого поворота. Как только свернули за угол, Мозельская резко оттолкнула меня и зло прошипела:

— Не смей прикасаться ко мне своими грязными лапами! Кто тебя просил вмешиваться в выяснение отношений между теми, которым ты и в подмётки не годишься⁈

— Это вместо спасибо? — опешил я.

— Ты опозорил меня! Теперь на каждом углу будут говорить, что я, Ирина Мозельская, пользуюсь защитой холопов и не способна отстоять собственную честь!

— Кажется, ты до этого и сама очень успешно позорилась.

— Не смей, сермяжник, мне тыкать!

— К курицам на Вы не обращаюсь, — огрызнулся и, не оглядываясь, пошёл в наш учебный класс.

Да уж! Помог, называется! Наладил контакт! По всей видимости, с «золотой» молодёжью мне ничего, кроме неприятностей, не светит. С Мозельской уж точно. Но есть ещё и Дарья Аничкова. Быть может, она поадекватнее? Хотя вряд ли. Судя по криминальной хронике, дочка «Иванова» совсем без головы.