Игорь Лахов – Кафедра 2 (страница 15)

— Маловато, Игнатьич, — согласился я. — Но это не самое неприятное. Денег на заводиках нет. Совсем. Где-то есть отдельная «казна», через которую совершаются расчёты. А брать наркоту, чтобы потом гробить ею людей, я не собираюсь.

— Да никто не собирается, Родя. Но ты меня расстроил. Ещё я перестаю понимать ход твоих мыслей.

— Это ещё не всё, дама и господа. Оба наркозавода как-то связаны с неким предприятием, выпускающим селитру. Тмин… Вернее, «ТМиН» оно называется.

— Товарищество Мозельских и Нигель, — неожиданно быстро расшифровала аббревиатуру Матье. — Серьёзный завод, в котором сорок процентов прибыли принадлежит роду Мозельских, а остальные шестьдесят, соответственно, немцам Нигель. Нам на лекциях приводили его как пример удачной работы международных предприятий. Выпускает селитру и азотные удобрения, которые пользуются большим спросом за рубежом. Очень солидно развернулись! Даже банк свой есть. Штаб-квартира в Бремене и четыре филиала в Российской империи: два на Урале, один в столице и ещё один, кажется, в Великом Новгороде.

— Круто, — уважительно произнёс Генка. — Единственное, чего я не понимаю, так это: зачем селитра нужна. Ну, с мясом понятно, а на мыловарне? Может, в мешках наркотики прячут?

— Я тоже сначала озадачился, — признался я. — Допускаю, что её как-то используют для изготовления наркотиков. К сожалению, я в этом не специалист.

— Закупки, — снова подала голос Вера. — Им нужны официальные закупки, чтобы через банк «ТМиН» переводить деньги из одной конторы в другую. Например, скотобойня покупает десять мешков селитры и переводит на счёт банка за них деньги. Потом оказывается, что селитра ненадлежащего качества, и скотобойня оформляет возврат через тот же счёт. Селитру грузят, отправляют, но уже нафаршированную наркотиками. Правда, не знаю куда. Либо новому владельцу, которому срочно понадобилась уценённая селитра, либо обратно на завод.

Если учесть, что «ТМиН» принадлежит наркоторговцам, то они могут накрутить несколько мошеннических схем внутри банка. И получается, что денежки наркозаводики не наличкой в мешках доставляются, а прямо на счёт. Аудит такое выявит, конечно, но не забываем, кому принадлежит банк. Уверена, он и является этой самой «казной».

Очень удобная схема, если с наркотиками связаны несколько стран. Поэтому у нас есть аж четыре филиала банка, а за границей всего лишь одна штаб-квартира. Именно в неё без привлечения сторонних банков и стекается вся выручка за наркотики. Другого объяснения не вижу. На внутреннем рынке намного легче работать с наличкой. А вот если надо незаконно перевести огромные суммы за рубеж, то тут не обойтись без длинной цепочки, начинающейся с малого: с нескольких мешков селитры, например. И чем больше будет в этой цепи участников и фирм-однодневок, тем сложнее её распутать.

— Ни хрена ж себе… — уважительно протянул Витёк. — Я почти ничего не понял, но впечатлился.

— Не ты один, — кивнул я. — Для меня подобные схемы звучат абракадаброй. Я вижу, Вера, что не зря диплом с отличием тебе светит. Но главное я уяснил: денег нам не видать как своих ушей. Жаль… Придётся эту тему оставить в стороне.

— То есть как так «оставить»! — аж подскочил Кудрявый. — Там твари своё дьявольское зелье варят, людей гробят и живут припеваючи, а мы, значит, такое на тормозах спустим⁈

— Тоже считаю, что неправильно так поступать, — поддержал казака Генка.

— Солидарен с обоими, — пояснил я. — Но есть два фактора. Первый: нас слишком мало и пойдём на риск исключительно ради идеи. Второй: нам с этого никакой выгоды. Но имеются люди, которым за подобное деньги платят. У меня есть контакты полковника Краснова из Главного управления жандармерии. Солью информацию по наркозаводам ему. Пусть он подключает армию и уничтожает гадов.

Сами же займёмся менее жирными, зато не такими беспокойными целями. Есть бордели и казино.

— Мне в бордель нельзя! У меня Аннушка! — моментально отреагировал Кудрявый.

— А я бы сходил… — мечтательно произнёс Витька.

— Ага, — поддержал его Генка. — И желательно в самый дорогой. Представляю, какие там фемины!

— Оба обойдётесь, — обломал я возбудившихся юнцов. — В этом вопросе я полностью согласен с Игнатьичем. И не из-за своего морального облика, а потому, что в казино денег больше. Под утро в них должно много выручки скапливаться. Раз планы меняются, то больше и обсуждать нечего. Пока расходимся.

Парни ушли, а мы с Верой… Точнее, Вера сама быстро состряпала два договора с Берштейнами. Я же лишь делал глубокомысленное лицо, но думал совсем о другом. Первая проблема — как донести до полковника Краснова информацию о поселениях Сущностей. Сложного ничего придумывать не буду. Мол, случайно подслушал в кабаке разговор двух серьёзных бандитов. Надо Витьку напрячь, чтобы он выяснил, кого из этих персонажей недавно завалили.

На свежеубиенного и сошлюсь. Но нужен обязательно мёртвый бандит. Чтобы это выглядело так, будто бы его прирезали из-за знаний о нарколабораториях и деревнях тварей. Солидно и настораживающе такое будет выглядеть для полковника. Может и поверить мне.

Вторая проблема — эти самые казино. Самое богатое из них я уже вычислил по записям Шведа. Осталось выяснить, как в него пробраться и без шума взять деньги. Чпок должен справиться, но он до сих пор дрыхнет. Очень надеюсь, что в ближайшее время приведёт себя в порядок.

Хотя я, кажется, не с той стороны подошёл к проблеме. Зачем мне врываться в казино, пугать дурней, просаживающих свои деньги, и сильно светить нашу группу? По идее, вся выручка из разных игровых заведений дохлого Шведа должна стекаться в одно место. В банк столько «левой» наличности каждый день возить не будут. Есть какая-то тайная комната хранения. Но чтобы выяснить это, опять без Чпока не обойтись.

— Родион! Хоть как-то отреагируй! — перебил мои размышления сердитый голос Веры.

— А? Что? Ты чего-то говорила? Извини, задумался.

— Понятно всё с тобой. Ладно, для задумчивых повторю. Какую сумму вписывать в договор о заёме?

— Оставь пока пустую строку, — после небольшой заминки произнёс я. — Думаю, поедем завтра к Берштейнам вместе. Если сможешь выторговать нам лучшие условия, буду очень благодарен. И не только в моральном плане.

— Хороший стимул. Хотя, честно говоря, и побаиваюсь, — призналась Вера. — Я ещё никогда не вела деловых переговоров.

— Ничего, справишься. В конце концов, я буду рядом.

— Вот прямо успокоил «Великий финансист»!

Но моя помощь и не потребовалась. На следующий день мы приехали к Берштейнам. От обеда отказались, поэтому на столе были лишь чай и пряники. Но и до них дело не дошло. Как-то очень быстро Вера и Рахиль Натановна вступили в жаркую перепалку и начали сыпать цифрами.

Я тихо сидел, не вмешиваясь в эту торговлю, а вот Адам Гедеонович решил, что разбирается во всём лучше всех, и стал влезать со своими не очень умными речами. То он пыжился, как всех продаст, а потом снова купит, то требовал от Веры большего уважения к его сединам.

Так продолжалось до тех пор, пока Рахиль Натановна не посмотрела на муженька очень-преочень любящим взглядом, в котором читались и просьба заткнуться, и ласковый посыл идти по стопам Моисея, но не в поисках Земли Обетованной, а на хер. Берштейн тут же умолк и стал на нервной почве теребить свою жиденькую бородку. Понятно, кто в доме хозяин.

Короче, через два часа мы с Верой выползли на улицу хоть и счастливыми обладателями новых помещений, но выжатыми как лимоны.

— Извини, Родион, — повинилась Вера. — Выторговать лучшие условия не получилось. Удивительно, что хоть эти отстояла. Старуха, несмотря на свой возраст, имеет такую хватку, которой даже наши преподы в университете позавидуют! Но зато я ей смогла намекнуть, что её торговые предприятия в дальнейшем могут пригодиться нам для легализации капитала. И она завуалированно намекнула, что против этого не будет.

— Это когда такое было? — удивился я.

— Когда её муженёк в очередной раз не выдержал и опять встрял со своими идиотскими речами, и Рахиль от греха подальше отправила вас смотреть коллекцию тростей Адама Гедеоновича. Уже без него я и «закинула удочку». Кстати, после этого мы быстро пришли к консенсусу в надежде на будущее сотрудничество.

— Что-то не доверяю я Берштейнам…

— Зря, Родион. Точнее, этому еврею я бы тоже не доверяла. А вот эмоции его жены мне понравились. Доброжелательными были даже в самый разгар торговли. Из негатива — лишь досада, что не может меня заставить подвинуться в сторону выгоды для их семьи.

— Да ты, смотрю, настоящая эмпатка.

— Теперь появилась такая способность. Тебя, к сожалению, считывать не могу, а вот остальных иногда получается. Но честно говоря, лучше без такого Дара жить. Для дела он, конечно, хорош. Но в простом общении чувствовать чужие эмоции — это тяжело. Недавно в деревне у бабушки моя бывшая подруга при встрече щебетала мило, улыбалась, а у самой ко мне какая-то беспричинная чёрная зависть. Такое ощущение, что помоями меня окатили.

— Зато предупреждена и, значит, вооружена, — высказал я своё мнение. — Лучше знать, от кого может прилететь пакость, чем потом неприятно удивляться и хныкать, потеряв из-за одного гада веру во всё человечество.

— Наверное, — сказала девушка, пожав плечами и явно не собираясь дальше продолжать эту тему.