Игорь Кузнецов – Русские предания (страница 14)

Домовой, как говорит народ, может принимать разные виды. По народному понятию, он есть в каждом доме. Для того чтобы было счастье хозяевам и скотине, при переходе в новый дом существует обычай зазывать домового с собой. Кланяются на место, где был старый дом до трех раз и при каждом поклоне говорят: «Батюшко домовой, пойдем со мной, я в новый дом, и ты со мной». А когда вся семья разделится на две, то вновь выделившийся хозяин зазывает из старого дома в свой новый дом своего домового. Придет на двор, на то место, где стояла скотина, которая ему дана в надел, берет эту скотину и кланяется тому месту до трех раз и при каждом поклоне говорит: «Батюшко домовой мой, иди со мной, ваш — оставайся здесь».

Иногда домового зовут «соседко». Он живет в подполье. Когда никого нет дома, он ходит на печь погреться. Если полюбит домовой хозяина, то у того дом — полная чаша. Домовой все приберет, все уладит: расчешет бороду у хозяина, волосы на голове; ночью гладит хозяина по голове и остерегает его скотину; заплетает гривы у лошадей в плетни, мост и чистит лошадей, а также поит и кормит. Ну а худо тому хозяину, которого не полюбит «соседко». Тогда ходит по ночам душить или же таскать из бороды или из головы волосы. Скотина на дворе хилеет, а не то и совсем пропадает. Тогда хозяин или хозяйка ходят ночью по чужим домам и хлевам, отворив двери, кланяются во все углы и говорят: «Соседушко, соседушко, кормилец ты наш, пойдем в хлев», или другое какое-нибудь строение.

Когда приведут на двор вновь купленную скотину, то во все четыре угла двора кланяются и при каждом поклоне говорят: «Батюшко домовой. Прими мою скотинку (называют: если лошадь — «лошадушку», а если корова — «коровушку»), пои, корми, люби и жалуй». Случается, домовой приходит ночью к спящему человеку и наваливается на грудь, так что тяжело становится дышать. Это — к перемене жизни человека. Смелые люди в это время его спрашивают: «К худу или к добру?» И домовой отвечает то или другое. Это случается перед большим несчастьем или счастьем и перед смертью членов семьи. Иногда домовой стонет в подполье и его спрашивают: «К худу или к добру?» Если к худу, то он тяжело простонет, а если к счастью, то стонать перестанет. Кроме того, случается, что после смерти людей он в подполье еще ревет ребяческим плачем.

Нежить

Есть и особого рода нечистая сила, вселяющаяся в дома, называемая нежить (злой дух). Народ думает, что черти всего более обретаются в пустых, нежилых домах, особенно в тех, в которых случались несчастные случаи, например: убийство, повесившиеся; говорят, что в них пугает.

Жители также думают, что плотники имеют некий секрет в постройке дома, т. е. могут построить дом и к худу, если им захочется. Так, чтобы закласть дом на чью-нибудь голову, т. е. чтобы кто-нибудь умер из хозяев нового дома, стоит плотнику только поставить кверху комлем то дерево, которое считается в основании дома главным.

Замечают, что если в доме нередко бывают покойники, тот дом несчастный, в нем пребывает нежить', хозяйнушко не любит в нем живущих людей. В таком доме опасаются жить. Если по ночам что-нибудь постукивает на чердаке, то думают, что в доме завозилась нежить. Это же означает, что домовой выгоняет жильца из дома, что уже нет больше жиры.

Купчиха и домовой. Художник Б. М. Кустодиев

Когда появится в доме много крыс и мышей, квартирант не уживается долго в нем. Это тоже означает, что напущенная домовым тварь выживает жильцов.

Нежилая изба

Двое поспорили между собой. Один говорит, что переночует лучше в нежилой избе, чем на кладбище. Другой говорит, что он скорее согласится переночевать на кладбище. Решили переночевать — один на кладбище, другой в нежилой избе. Который парень переночевал на кладбище, встал рано утром и пошел к товарищу к нежилой избе звать его. Пришел рано и зовет товарища. А из избы ему отвечают: «Погоди, еще грудь его не изрезана». Вслед за тем слышит опять голос, который говорит, что из него кишки еще не вытасканы.

Кладбище представляется не таким страшным, как заброшенная изба. В заброшенных избах живут какие-то колдуны-людоеды.

В ночь на Крещение девушки ушли погадать к вдове и засиделись у нес до полуночи. Во дворе, близ конюшни, стояла заброшенная изба. В деревне огней уже не было. Девушкам вдруг стало слышно, что по-луразвалившаяся печь издает какие-то замогильные звуки. Испугались они и побежали к вдове сказать ей об этом. В ту же минуту та двери заперла с молитвой и перекрестила их и окна. Когда она перекрещивала окна, то в одно из них увидела, что из нежилой избы тащится раскаленная докрасна печь, так что от нее сыплются искры. Подошла печь к двери, но крестная сила в избу ее не пустила.

Девушки поспорили между собой о том, что в нежилую избу никто не пойдет. Одна выискалась и говорит, что в нежилой избе напечет даже целую пудовку (пудовка — хлебная мера, около одного пуда ржи) олашпиков. Взяла муки, воды, масла, квашенку-пудовку и утащила на салазках. Напекла олашков уже чуть не пудовку, и вот выходит из подполья чертовка и спрашивает: «Как зовут тебя, девушка?» — «Сама», — отвечает девушка. Чертовка опять уходит в подполье. Через некоторое время чертовка выходит и просит олашков. Девушка не дает, говорит, что олашков еще не напекла. Чертовка опять уходит. Третий раз приходит она и просит олашков. Она уже напекла олашков и топит масло. Когда четвертый раз вышла чертовка и стала просить олашков, девушка сказала, что она поставила квашенку с олашками на сапки. Чертовка ушла. Девушка натопила масла и приготовилась встречать чертовку. Когда чертовка стала вылезать из подполья, она плеснула ей в рожу горячим маслом, и чертовка, заревевши, залеза обратно в подполье. Чертенята спрашивают ее: «Кто тебя?» «Кто? Сама», — отвечает чертовка. «Если сама, не реви», — говорят чертенята.

Девушка тем временем поставила квашенку на сапки и ушла домой.

Банник

Несмотря на то что «баня парит, баня правит, баня все исправит», она издревле признается нечистым местом, а после полуночи считается даже опасным и страшным: не всякий решается туда заглянуть, и каждый готов ожидать какой-нибудь неприятности, какой-нибудь случайной и неожиданной встречи. Такая встреча может произойти с тем нечистым духом, который под именем банника (баенника) поселяется во всякой бане за каменкой, всего же чаще под полкой, на которой обычно парятся. Всему русскому люду известен он за злого недоброхота. «Нет злее банника, да нет его добрее», — говорят под Белозерском; но здесь же твердо верят в его всегдашнюю готовность вредить.

Верят, что банник всегда моется после всех, обыкновенно разделяющихся на три очереди, а потому четвертой перемены или четвертого пара все боятся: «он» накинется, — станет бросаться горячими камнями из каменки, плескаться кипятком; если не убежишь умеючи, т. е. задом наперед, он может совсем зашпарить. Этот час дух считает своим и позволяет мыться только чертям: для людей же банная пора полагается около пяти — семи часов пополудни.

После трех перемен посетителей в бане моются черти, лешие, овинники и сами банники. Если кто-нибудь в это время пойдет париться в баню, то живым оттуда не выйдет: черти его задушат, а людям покажется, что тот человек угорел или запарился. Это поверье о четвертой, роковой банной «смене» распространено на Руси повсеместно.

Заискивают расположение банника тем, что приносят ему угощение из куска ржаного хлеба, круто посыпанного крупной солью. А чтобы навсегда отнять у него силу и охоту вредить, ему приносят в дар черную курицу. Когда выстроят, после пожара, новую баню, то такую курицу, не ощипывая перьев, душат (а не режут) и в таком виде закапывают в землю под порогом бани, стараясь подгадать время под чистый четверг. Закопавши курицу, уходят из бани задом и все время отвешивают поклоны на баню бессменному и сердитому жильцу ее. Банник стремится владеть баней нераздельно и недоволен всяким, покусившимся на его права, хотя бы и временно. Зная про это, редкий путник, застигнутый ночью, решится искать здесь приюта, кроме разве сибирских бродяг и беглых, которым, как известно, все на свете нипочем…

Как-то, запоздавши в дороге, забрался мужик, перед праздником, в свою баню после полуночного часа. Но, раздеваясь, второпях вместе с рубахой прихватил с шеи крест, а когда полез на полку париться, то никак не мог оттуда слезть подобру-поздорову. Веники так сами собой и бьют по бокам. Кое-как, однако, слез, сунулся в дверь, а она так притворена, что и не отдерешь. А веники все свое делают — хлещут. Спохватилась баба, что долго нет мужа, стала в оконце звать, — не откликается, начала ломиться в дверь — не поддается. Вызвонила она ревом соседей. Эти пришли помогать: рубили дверь топором — только искры летят, а щепок нет. Пришла на выручку бабка-знахарка, окропила дверь святой водой, прочла свою молитву и отворила. Мужик лежал без памяти; насилу оттерли его снегом.

Банник. Художник В. Малышев.

Полное собрание этнографических трудов А. Е. Бурцева