Игорь Курукин – Романовы (страница 4)
В 1608 году войска Шуйского были разбиты и Москва оказалась в осаде. На сторону повстанцев перешли Псков, Ростов, Ярославль, Кострома, Вологда, Галич, Владимир. Сторонники Лжедмитрия II разбили ростовское ополчение, ворвались в город, «митрополита же взяли с [архиерейского] места, и святительские ризы на нем ободрали, и одели в худую одежду, и отдали его за караул. Раку же чудотворца Леонтия златую сняли и рассекли на доли, казну же церковную всю, и митрополичью, и городскую разграбили и церкви Божии разорили». Митрополит был перевезён к Тушинскому вору, и тот сделал пленника «своим» патриархом.
В стране были две столицы (Москва и ставка Лжедмитрия II подмосковное село Тушино), два правительства и два патриарха — избранный архиереями Гермоген и непонятно кем и как «наречённый» Филарет. Последний, однако, на патриаршем сане не настаивал, самозванцу, кажется, не присягнул и его противникам представлял себя «пленником»; во всяком случае, явным изменником его никто не считал.
В провинции же наступило безвластие. Кроме двух известных по учебникам Лжедмитриев, существовали еще полтора десятка самозванцев: «дети» и «внуки» Ивана Грозного — «царевичи» Осиновик, Иван Август, Лаврентий; на власть претендовала вдова Лжедмитрия I «царица Марина Юрьевна», родившая «царевича Ивана Дмитриевича». Обилие «родственников» порождало конкуренцию: Лжедмитрий II повесил семерых «племянников», якобы сыновей Фёдора Ивановича Клементия, Савелия, Симеона, Василия, Брошку, Гаврилку и Мартынку. Уезды и города по несколько раз переходили из рук в руки. Каждый из «царей» по городам сажал своих воевод, проводил поборы и реквизировал «изменничьи животы».
В критической ситуации правительство Шуйского заключило в 1609 году договор со Швецией о предоставлении пятнадцатитысячного вспомогательного войска. Но эта акция была использована польским королём Сигизмундом III как повод к войне — его войско в том же году осадило Смоленск.
С помощью шведских войск воеводам царя Василия удалось изгнать мятежников из Тушина. Тушинский лагерь распался; самозванец бежал в Калугу, а Филарета в марте 1610 года «отполонил» под Иосифо-Волоколамским монастырём отряд правительственных войск.
Так бывший боярин и тушинский патриарх попал в Москву — и сразу же оказался в центре важных событий. В июле 1610 года армия Шуйского была разбита поляками под Смоленском. Терпение москвичей кончилось — неудачливого царя свергли с престола и постригли в монахи. Угроза развала государства заставила бояр и из Москвы, и из лагеря самозванца искать выход из ситуации. В феврале и августе 1610 года ими были заключены договоры с Сигизмундом III, по которым на русский престол приглашался королевич Владислав при условии сохранять существующие порядки и менять законы только с санкции Земского собора. Тушинское посольство действовало по благословению Филарета Никитича. Вскоре московиты целовали крест новому царю. Сделал это и ростовский митрополит, а вот его сын Михаил по «малолетству» Владиславу не присягал. Чтобы не допустить в Москву самозванца, бояре в сентябре впустили в столицу польский гарнизон.
Официальный «Новый летописец» династии Романовых сообщал, что Филарет отправился под Смоленск приглашать Владислава на московский престол: «Так и выбрали собором, послать к королю столпа непоколебимого и мужа святой жизни ростовского митрополита Филарета Никитича, и с ним послать из духовного чина, избрав мужей разумных и грамоту знающих от священнического чина и от дьяконского, которые бы умели говорить с латынянами о православной христианской вере... Митрополит же Филарет дал обет умереть за православную христианскую веру. Так же и содеял: многую беду и скорбь девять лет за православную христианскую веру терпел». Посольство Филарета и боярина князя В. В. Голицына прибыло под Смоленск в октябре 1610 года. Но Сигизмунд и его советники были уверены в том, что Россия повержена. Они не собирались прекращать осаду крепости, требуя её сдачи, и гарантировать переход Владислава в православие — король сам решил занять московский престол. Послы держались твёрдо: «Никакими мерами нельзя учинить того, чтобы впустить в Смоленск войско Сигизмунда. Если же король возьмёт взятьем город — пусть будет на то воля Божия, а нам собою и своею слабостью не отдавать города!» Вскоре члены посольства оказались пленниками — весной 1611 года их отправили в замок Мальборк, бывшую крепость Тевтонского ордена. Заточение растянулось на несколько лет...
Договоры 1610 года не стали альтернативой Смуте. Напротив, в 1610—1611 годах произошёл распад всей системы управления. Королевич так и не прибыл в Москву, но его отец взял Смоленск и от имени «царя Владислава Жигимонтовича» стал раздавать поместья и воеводства в России. Однако сидевшие в Москве «бояре царя Владислава» реально ничем не управляли. Под Москвой стояли казачьи «таборы» боярина Д. Трубецкого и атамана И. Заруцкого с «царицей Мариной Юрьевной». На севере шведские войска захватили Новгород и тамошние власти заключили с королём Швеции договор о переходе под его покровительство. В Пскове объявился очередной Лжедмитрий — попович Матюшка Верёвкин; войдя в роль, он потребовал к себе «законную» жену с сыном, Марина и псковичи ему присягнули — так легко было стать «царём» во времена Смуты!
Однако в то же время провинциальные города обменивались грамотами с призывами к объединению, и именно оттуда началось движение за возрождение национальной государственности. Первое ополчение, созванное в 1611 году, не достигло цели: казаки и дворяне не смогли договориться, и лидер ополченцев Прокопий Ляпунов был убит. Но осенью того же года в Нижнем Новгороде по инициативе мясника и уважаемого земского старосты Кузьмы Минина был принят приговор о втором ополчении: «Стоять за истину всем безызменно... На жалованье ратным людям деньги давать, а денег не достанет — отбирать не только имущество, а и дворы. И жён, и детей закладывать, продавать, а ратным людям давать».
Зимой 1611/12 года был создан «Совет всея земли» — подобие Земского собора: «из всех городов всяких чинов выборные люди». Новое правительство сумело обеспечить служилых людей жалованьем и поместьями и создать боеспособную армию во главе с князем Д. М. Пожарским. К лету 1612 года ополчение утвердило свою власть в Поволжье и «замосковных» городах и пошло к Москве. После успешных боёв с подошедшим на выручку гетманом Каролем Ходкевичем и недолгой осады 22 октября (1 ноября) был взят штурмом Китай-город; 26—27 октября (5—6 ноября) осаждённые в Кремле поляки сдались, и ополченцы вступили в разорённую крепость.
Сразу же по городам и весям были отправлены грамоты о созыве Земского собора, назначенного на 6 декабря 1612 года — на Николу зимнего. Но из-за опоздания и неявки выборных земских представителей заседание пришлось отложить. Собор, открывшийся в праздник Крещения, 6 января 1613 года, включал более семисот участников. Он оказался самым представительным за всю историю Земских соборов: на нём заседали архиереи, приходские священники, иноки, выборные от московского и городового дворянства, казаки, посадские люди и даже черносошные крестьяне.
Общие собрания происходили в Успенском соборе Кремля, а предварительно в отдельных палатах собирались духовенство, бояре, служилые, посадские и уездные люди. Их главной задачей было утверждение легитимной власти, но в отношении кандидата в цари единства не было. Источники говорят, что участники собора выдвинули больше десятка претендентов на престол: уже избранного Владислава, шведского принца Карла Филиппа, «ворёнка» Ивана Дмитриевича, бояр Фёдора Ивановича Мстиславского, Ивана Михайловича Воротынского, Фёдора Ивановича Шереметева, Дмитрия Тимофеевича Трубецкого, Дмитрия Мамстрюковича и Ивана Борисовича Черкасских, Ивана Васильевича Голицына, Ивана Никитича и Михаила Фёдоровича Романовых, Петра Ивановича Пронского и Дмитрия Михайловича Пожарского.
Претенденты старались как могли: «Князь же Дмитрей Тимофиевич Трубецкой учрежаше столы честныя и пиры многая на казаков и в полтора месяца всех казаков, сорок тысящ, зазывая к собе на двор по вся дни, чествуя, кормя и поя честно и моля их, чтоб быти ему на Росии царём и от них бы казаков похвален же был. Казаки же честь от него приимающе, ядяще и пиюще и хваляще его лестию, а прочь от него отходяще в свои полки и браняще его и смеющеся его безумию такову. Князь же Дмитрей Трубецкой не ведаше лести их казачей».
«Сниидошася изо всех градов власти и бояре, — записал летописец, — митрополиты и архиепископы, епископы и архимариты и всяких чинов людие и начата избирати государя. Кийждо хотяще по своей мысли, той того, а ин иного. И многоволнение бысть...» Относительно легко удалось договориться о том, чтобы «литовского и свейского короля и их детей, за их многие неправды, и иных некоторых земель людей на Московское государство не обирать, и Маринки с сыном не хотеть». Но дальше противоречия между соперничавшими группировками завели выборы в тупик.
Служилые люди и казаки стали выступать против соборного руководства: «И приходили на подворье Троицкого монастыря х келарю старцу Авраамию Палицыну многие дворяне и дети боярские, и гости многие разных городов, и атаманы, и казаки, и открывают ему совет свой и благоизволение, принесоша ж и писание о избрании царском». На этих совещаниях у влиятельного келаря и было решено провозгласить царем шестнадцатилетнего Михаила Романова, сына пленённого поляками Филарета. Представитель славного боярского рода, он по молодости ни в какой «измене» не был, а его родичи находились в обоих лагерях — и в Москве, и в Тушине. К романовской «партии» примкнули видные бояре и приказные дельцы: И. В. Голицын, Б. М. Лыков, И. Б. Черкасский, Б. Г. и М. Г. Салтыковы; поддержало её и высшее духовенство — Освященный собор. Против выступали предводители ополчений Д. Т. Трубецкой и Д. М. Пожарский, бывший глава Семибоярщины Ф. И. Мстиславский, воевода князь И. С. Куракин и другие представители аристократии.