Игорь Курукин – Романовы (страница 107)
Реформа сохранила помещичье землевладение. Расчёт был на то, что переданной крестьянам земли не будет хватать и они вынуждены будут обращаться за ней к бывшим хозяевам. Сохранены были общинное землевладение (освобождённый крестьянин не имел права в течение девяти лет отказаться от надела), подушная подать, рекрутские наборы, телесные наказания.
И всё-таки это было освобождение, хотя избранный путь являлся наиболее медленным и мучительным способом превращения крепостной России в капиталистическую. Но политика есть искусство возможного, а появление миллионов относительно свободных граждан вместе с начавшейся индустриализацией страны и ростом городского населения создало в России совершенно новую социальную среду. Понадобились и новые реформы.
Новому государю досталась старая «команда» его отца, многих членов которой пугало изменение стиля работы:
«На прошлой неделе в Совете министров (4 апреля 1858) обсуживали новую форму губернаторских отчётов, которые предположено на будущее время не представлять прямо государю, как теперь, а предварительно подвергать рассмотрению Государственного совета и уже с его замечаниями подносить государю. При этом суждении великий князь Константин Николаевич сказал, что не худо бы также и годовые отчёты министров отдавать на предварительный просмотр Государственного совета. Тогда двое... заметили вполголоса, что в таком случае министры сделаются ответственными. “Что же в том худого?” — спросил государь. “Худо то, Ваше Величество, — отвечал один из двоих, — что ответственность министров поведёт к конституционному правлению”.“Впрочем, — продолжал другой, — если Вашему Величеству угодно дать России конституцию, то предлагаемая мера будет хороша, а в противном случае она не соответствует ныне существующему порядку”. Государь замолчал.
Между тем кривотолки и разногласица продолжались. Наконец заседание окончилось тем, что государь выразил своё мнение почти в следующих выражениях:
“Я вообще недоволен отчётами и губернаторов, и министров. Покойный государь мне часто поручал рассматривать их. Признаюсь, с особенным отвращением... я всегда читал отчёты бывшего министра Государственных имуществ. Что это были за отчёты? Одна лесть и лесть, а самое дело всё спутано, или о нём даже и не говорится. Первый отчёт, который уже по вступлении моём на престол я прочёл с истинным удовольствием, был (тут у всех министров вздрогнули сердца под мундиром и все они с трепетом ожидали, кого назовёт государь) ваш, Сергей Степанович, — сказал государь, обращаясь к Ланскому (министру внутренних дел. —
На будущее время, господа, я буду отчёт каждого из вас отдавать на предварительный просмотр пяти, четырёх или трёх членов Государственного совета, которых сам изберу... Я не специалист, в иных отчётах, например по ведомству путей сообщения и других технических, многое я не понимаю и не могу обсудить. Избранные мною лица должны будут сделать свои замечания на отчёт, который я им поручу, а потом я сам прочту каждый отчёт и соображу их замечания”»70.
Одна задругой осуществлялись реформы, преобразовывавшие архаичное устройство империи. В 1860 году следствие, которое раньше вела полиция, было передано независимым судебным следователям. Судебные уставы 1864 года сделали слушания открытыми; процесс представлял собой спор обвинения, представляемого прокурором, и защиты в лице присяжного поверенного (адвоката). На судебные заседания публика собиралась, как на театральную премьеру — посмотреть на прения сторон и послушать знаменитого адвоката. Появились «суд улицы» — присяжные заседатели — и избираемые мировые судьи, решавшие мелкие споры и бытовые конфликты. Достижения этой самой последовательной и демократической из всех реформ Александра II после восьмидесятилетнего перерыва сейчас с трудом заново внедряются в российскую судебную систему.
Земское (1864) и городское (1870) самоуправление создавалось по непривычным для наших современников меркам. Депутаты («гласные») в земские собрания избирались на три года по трём куриям: напрямую — от землевладельцев (имеющих не менее 200 десятин земли) и от городских жителей с высоким имущественным цензом (годовой оборот не ниже шести тысяч рублей или недвижимость ценой от пятисот, а в крупных городах от трёх тысяч рублей), через трёхступенчатые выборы — от крестьян. В итоге в земствах обеспечивалось преобладание дворян и городских собственников. Любой плательщик городских сборов с двадцати пяти лет мог участвовать в выборах членов городской думы (на четыре года) — опять же по одной из трёх избирательных курий, образованных по имущественному принципу. Думы и их исполнительные органы — управы — возглавлялись первыми российскими мэрами — городскими головами.
Задачей земских и городских органов было улучшение положения дел в тех сферах общественной жизни, до которых у коронной администрации не доходили руки. Бюджеты земств шли на создание сорока тысяч бесплатных школ с бесплатными учебниками. Появились земские печатные органы, издательства, библиотеки, народные театры, «народные дома» — что-то вроде советских «домов культуры». Земские участковые врачи и фельдшеры не только оказывали медицинскую помощь за минимальную плату (5—10 копеек), но и впервые стали проводить профилактическую работу: делать прививки, бороться с распространением заразных болезней. Появились земские агрономы, ветеринары, юридические консультации, статистические бюро, почта. В городах думы создавали «посреднические бюро» для безработных и первые биржи труда, строили «дома дешёвых квартир» для малоимущих, ночлежки для нищих. Именно Московской городской думе столица обязана появлением первого современного водопровода и канализации. Кроме того, появление новых органов самоуправления означало повышение активности и самоорганизацию общества; для его членов работа в земствах и думах стала школой практической деятельности во имя общественного блага.
Военные реформы не сводились к введению всеобщей воинской повинности (1874). Наделе в мирное время на службу брали по жребию примерно четверть призывников. Реформы давали стимул к получению образования — от этого зависел срок службы, а в армии обязательно учили грамоте. Была создана система военных гимназий и юнкерских училищ для подготовки офицеров. Началось качественное обновление вооружения: появились бездымный порох и стальные орудия, заряжавшиеся с казённой части; пехота была вооружена американскими винтовками-«берданками», усовершенствованными русскими военными инженерами. В 1872 году был построен первый броненосец.
С 1862 года государственный бюджет перестал быть тайной и ежегодно публиковался. Был введён принцип «единства кассы»: все доходы концентрировались только в Министерстве финансов, а Государственный контроль получил право финансовой проверки всех министерств и ведомств, кроме Министерства двора. Новое Положение о питейном сборе отменило с 1 января 1863 года государственную монополию на торговлю водкой и откупную продажу её частными лицами; отныне предприниматель должен был выплачивать акцизный налог и патентный сбор за право производства и оптовой продажи. Такой же сбор брали с любого, кто открывал питейное заведение — погреб, трактир, ресторан. Посетителям ресторанов теперь дозволялось курить и наслаждаться развлекательной программой — пением и «каскадными номерами» с танцами. Открыли двери первые российские cafe-chantant’ы с «неблаговидными кутежами» и «лёгкими недостойными интригами» — к вящему огорчению полиции.
В 1858 году были организованы первые женские училища; женщин впервые стали брать на службу в государственные учреждения. С 1864 года мальчики могли получать среднее образование в семилетних классических (с изучением греческого и латинского языков) или реальных (с естественно-научным уклоном) гимназиях; в 1872 году последние были заменены реальными училищами, выпускники которых, в отличие от гимназистов, не имели права поступать в университет без экзаменов, но принимались в высшие технические учебные заведения. Среднее образование было платным, что являлось препятствием в его получении детьми из малоимущих семей; с точки зрения власти, неразумно было плодить образованных бедняков, отрывавшихся от своей среды. Университетский устав 1863 года возрождал введённую при Александре I и урезанную при Николае I автономию высшей школы: все должности, в том числе ректора, были выборными; учебными, научными и финансовыми делами университета ведал совет из профессоров, а проступки студентов рассматривал университетский суд.
В том же году были отменены телесные наказания (шпицрутены, розги и клеймение) для всех подданных, кроме крестьян.
В 1865 году в столицах ликвидировалась предварительная цензура для книг — теперь за публикацию «недозволительных» сведений следовало наказание по суду; но министр внутренних дел после трёх «предостережений» имел право прекратить выпуск периодического издания.