Игорь Курукин – Государево кабацкое дело. Очерки питейной политики и традиций в России (страница 42)

Ведущие российские журналы помещали статьи, где растущая алкоголизация общества характеризовалась как «государственное зло, которое не только губит силы нынешнего поколения, но, при доказанном влиянии алкоголизма на потомство, обрушивается всей своей тяжестью на будущие поколения, которые… окажутся во всех отношениях еще хилее настоящего»^{381}.

Это предупреждение крупнейшего ученого-невропатолога В. М. Бехтерева было тем более своевременным, что военное ведомство России в то время уже несколько раз вынуждено было понижать медицинские требования к призывникам. Известнейший юрист и крупный чиновник А. Ф. Кони приводил в своих статьях тревожную статистику последствий пьянства, вполне сопоставимую с условиями нашего времени:

«Положение вещей, при котором с 1896 по 1906 год население Русской империи увеличилось на 20 %, а питейный доход на 133 %, причем в последнее время народ пропивал ежедневно почти 2 млн. рублей, не могло быть признано нормальным. Необходимо принимать во внимание, что уже в; девяностых годах прошлого столетия в Европейской России ежегодно в среднем сгорало и умирало от ожогов около 1 000 человек, лишало себя жизни и отравлялось по неосторожности свыше 3 200 человек, тонуло со смертельным исходом 7 300 и опивалось смертельно свыше 5 000 человек, причем в числе погибших по первым трем категориям было, без сомнения, значительное число лиц, находившихся в состоянии опьянения или доведенных до самоубийства злоупотреблением спиртными напитками. В это же десятилетие среднее число преступлений и проступков, совершенных в нетрезвом виде, составляло 42 % общего числа, 93 % воинских проступков было результатом чрезмерной выпивки, и, наконец, вскрытие мертвых тел лиц, скоропостижно умерших, давало 37 % умерших от пьянства и его последствий»^{382}.

Стали издаваться своеобразные наглядные пособия — такие, как красочный «Альбом картин из жизни людей преданных пьянству»; появились насчитывавшие уже сотни выпусков указатели соответствующей «трезвенной» литературы^{383}. Среди них были и серьезные исследования медицинского и статистического характера, и предназначенные для малограмотных литографические рассказы в картинках и поучительных надписях — вроде листка «Камаринский мужик» (1878 г.) с описанием пьяного загула и его трагических последствий:

«Февраля двадцать девятого Целый штоф вина проклятого Влил Касьян в утробу грешную, Позабыв жену сердечную И своих родимых деточек Близнецов двух малолеточек…»

Выпущена была в 1903 г. «Первая русская хрестоматия (с подборкой статей о вредном влиянии спиртных напитков на здоровье, материальное благосостояние и нравственность)», подготовленная доктором Д. Г. Булгаковским. Ставился вопрос и о снижении пошлин на ввозимые кофе и чай, поскольку даже самый дешевый сорт китайского чая стоил в 1900 г. 1 руб. 42 коп. за фунт и такая цена препятствовала расширению его потребления.

В начале XX столетия усилиями таких обществ в России стали создаваться первые вытрезвители, приюты и бесплатные лечебницы-амбулатории. Наиболее известные из них находились в Москве, Петербурге, Ярославле, Туле, Вильно, Казани, Уфе, Туле, а также и в менее крупных городах. Кроме того, задержанных на улицах пьяных хулиганов стали отправлять на принудительные работы — например, мести улицы. В 1908 г. Московское общество борьбы с алкоголизмом организовало первую противоалкогольную выставку^{384}. Затем подобные выставки появились в петербургском «Народном доме», на Нижегородской ярмарке и в других местах.

В армии были созданы первые «войсковые музеи трезвости», где наглядно, на особых муляжах и картинах, изображались болезненные изменения организма под влиянием алкоголя^{385}. Не осталось в стороне и новое для России зрелище — кино. Известная фирма А. Ханжонкова выпустила специальный научно-популярный фильм «Пьянство и его последствия». В школах в качестве эксперимента уже началось чтение специальных антиалкогольных курсов.

Появился даже специальный противоалкогольный задачник по арифметике для народных школ, где детям предлагалось самостоятельно ответить на такие вопросы:

— «На каждого действительно пьющего мужчину в России приходится ежегодно 1 ведро и 16 бутылок водки, 1 ведро и 10 бутылок пива и 9 бутылок виноградного вина. Вычислите расход 1 чел. на всю эту отраву, если ведро водки стоит 8 руб.40 коп., ведро пива 2 руб., а бутылка вина 23 коп.»

— «В Ярославле в приюте для алкоголиков принято было за 3 года 2 967 мужчин и 271 женщина. Из них имели: пьяницу-отца 1 544 мужчин и 157 женщин; пьяницу-мать 176 мужчин и 25 женщин; пьяниц — обоих родителей — 1 176 мужчин и 84 женщины. У скольких алкоголиков оба родители были трезвые?»^{386}

Как всегда, не обходилось в новом деле и без шарлатанства: в столицах желающим избавиться от вредной привычки сбывали по сходной цене чудодейственный «эликсир трезвости»^{387}.

С размахом действовал Всероссийский трудовой союз христиан-трезвенников, основанный в 1911 г. под покровительством великого князя Константина Константиновича Романова. На Пасху 1914 г. этот Союз с подчиненными ему «кружками христианской трезвой молодежи» устроил в Петербурге «праздник трезвости» с шествиями и молебнами; на улицах был организован массовый сбор средств, и все жертвователи получали специально выпущенные жетоны. «Летучие отряды» Союза распространяли на улицах антиалкогольные брошюры и плакаты, устраивали в «антиалкогольные дни» проповеди и публичные чтения о вреде пьянства, организовывали на заводах и фабриках кассы взаимопомощи и библиотеки.

Изданный в 1912 г. «Противоалкогольный адрес-календарь» помещал образцы необходимых для организации общества трезвости документов и юридические консультации по вопросам их деятельности.

Православное «кодирование». После указа Синода 1889 г. «О содействии возникновению обществ трезвости» в новом движении стало активно участвовать духовенство: нередко в провинции приходская церковь со своим причтом была единственным культурным центром. В церковной традиции святыми, имеющими особую благодать излечивать от «пьянственной страсти», считались мученик Вонифатий и преподобный Моисей Мурин.

В 1878 г. в Серпуховском Владычном монастыре произошло «явление» иконы Богоматери «Неупиваемая чаша», по преданию, открывшейся в видении какому-то запойному солдату. С тех пор и до сего дня икона почитается как обладающая чудотворной силой исцеления от пьянства: молитвы ей от имени пьяниц, их жен, матерей и детей должны укрепить заблудших в «трезвении и целомудрии». Эта икона и сейчас находится в возрожденном монастыре. Каждое воскресенье перед ней совершается молебен с поминанием имен страдающих и нуждающихся в помощи. И хотя медицинские последствия этого действа едва ли кем-то зафиксированы, число паломников к иконе постоянно растет: по оценкам прессы, до 10 000 человек ежегодно^{388}.

Первые опыты борьбы за трезвость под эгидой церкви оказались удачными, тем более что священники (более авторитетные в глазах народа в силу своего сана и благодати) с успехом применяли психотерапевтический метод, отчасти похожий на практикуемое в наше время «кодирование». В 90-х гг. XIX века большую популярность получило Сергиевское общество трезвости, основанное в подмосковном селе Нахабино священником отцом Сергием Пермским.

Из Москвы и окрестностей туда тянулись паломники-алкоголики. Священник принимал только трезвых — остальным приказывал сначала прийти в человеческий вид и хоть день-другой воздержаться от выпивки. Перед оставшимися он выступал с проникновенной проповедью, а затем индивидуально беседовал с каждым страждущим. Результатом такой беседы становилось добровольное принятие «клятвенного зарока» не употреблять спиртного на определенный срок: «Обещаюсь перед Господом Богом и иконою преподобного Сергия в том, что в продолжение избранного мною срока не буду пить вина и других спиртных напитков, и на том целую икону преподобного угодника». Давшие такой зарок записывались в специальную книгу и получали особый «билет» общества трезвости. По подсчетам самого отца Сергия, его общество насчитывало до 80 000 участников.

Вместе с выдачей «билета» священник делал предупреждение, что «неисправные в своих обещаниях перед св. иконой слепли, калечились и страдали от различных болезней». Основатель общества считал такую практику достаточно эффективной для простого народа; «Эти люди более чутки к религиозным ощущениям и с меньшим рассуждением подчиняют свою совесть страху Божию». По его подсчетам, количество «сорвавшихся» после принятия зарока не превышало 25 %^{389}.

Вскоре опыт психотерапевтического воздействия стал применяться и врачами. В 1900 г. доктор А. А. Токарский доложил в специальной комиссии при Русском обществе охранения народного здравия о своем методе лечения алкоголиков: «Уже при первом гипнотизировании делается внушение не пить. На следующий день гипнотизирование продолжается с тем же внушением…» Затем интервалы между сеансами увеличивались, но в целом такой курс для «привычных пьяниц» был рассчитан на год^{390}. Впоследствии опыт такого лечения успешно использовал В. М. Бехтерев в клинике при Военно-медицинской академии.