Игорь Курганов – Герои Кериона 3: Сквозь Бездну (страница 10)

– Скажете, тоже, – невольно вырвалось у меня. Мыслями я тут же вернулся к собранию. – О каких подвигах можно говорить, если мы даже договориться не можем…

– Никогда не поздно строить мосты, поверь моему опыту. Но знаешь, что, юный Реджибард? – Рината взглянула мне прямо в глаза так, что я захотел отвернуться, но не смог, будто загипнотизированный. – Каждый раз, когда я хочу с кем-то помириться, я спрашиваю себя: а в мире ли я с собой?

Сказав это, она отвела взгляд, чтобы допить свою порцию отвара, и направилась прочь с поляны.

– Доброй ночи, Реджибард, – только и сказала она на прощание.

Эта старуха определенно знает куда больше, чем могла бы знать обычная травница, и как бы не больше, чем вообще ей стоило знать. Но она была права, всегда права. У меня есть причины ненавидеть Кайлина, меня отталкивает взаимная антипатия с Раззкиэлем, даже к Гидеону, точнее, к его богу, у меня есть вопросы.

Но главный разлад у меня был с самим собой.

Я ведь ушел с собрания не для того, чтобы заняться алхимией. Я принялся варить, чтобы отложить неизбежное. То, что давно уже грызло меня, с каждым днем вгрызалось все глубже, и с самого начала я знал, что больше не смогу откладывать этот вопрос. И Рината как будто увидела это во мне, сказав то, о чем я и сам думал уже очень давно.

Глупо бегать от себя. Всегда ведь догоню, только злее буду. Нужно решить вопрос с Приговором раз и навсегда. Или я смогу совладать со своей темной стороной и сделаю так, чтобы она больше никогда не брала надо мной верх… Или я избавлюсь от этого меча. Навсегда избавлюсь.

Сев поудобнее, я не без усилий вошел в состояние медитации. Отвар, поднявший мне ранг этой способности, еще действовал, но стало как будто только тяжелее, тревожные мысли продолжали отвлекать меня. Взяв свои мысли и эмоции под контроль, я успокоился и принялся ждать, когда получится полностью расслабиться. Очень медленно, до боли неохотно, сомнения и тревоги угасали, оставались где-то снаружи, освобождая место для очистительной пустоты внутри меня. Как будто гости на вечеринке, они уходили понемногу, неохотно, желая подонимать меня подольше, но я был неумолим и всех их выпроваживал. Сложнее всего было избавиться от самого коварного гостя – громадного, болезненного воспоминания по имени Айлин. Поддавшись Приговору, я убил ее, а ведь иначе и она могла бы быть здесь… Но сейчас уже ничего не изменить. Можно только постараться не повторить своих ошибок.

Все же вытолкав последнее воспоминание, я добился полного погружения в Медитацию. Не знаю, сколько времени это заняло, но это и не было важно. Впереди меня ждала, наверное, самая сложная битва из всех, что мне довелось пережить – битва с самим собой. Если не решусь сейчас, не решусь никогда, потому что отголоски сомнений уже поползли обратно, угрожая нарушить процесс медитации. Более не мешкая, не позволяя себе осознать, что именно происходит, я резким движением обнажил Приговор.

***

Освежающая прохлада окатила меня, словно водопад, но если отвар Ринаты бодрил и успокаивал, то эти ощущения только раздражали и внушали чувство дискомфорта. Открыв глаза, я встал на ноги. Приговор все еще был у меня в руке, но я был уже не в Роще Эйриланни. Это место… Не было местом вовсе.

Просторное квадратное помещение, полностью лишенное какого-либо интерьера. Стены, пол и потолок были стеклянными, и за ними располагались точно такие же комнаты, полностью повторяя мою бесчисленное количество раз. Единственное, что было в каждой этой комнате – это я… И я.

Напротив себя, в пределах “своей” комнаты, я видел своего близнеца. Точная копия, почти как отражение, но в то же время его внешность разительно отличалась от моей. Осунувшееся лицо, глубокие синяки под глазами, не сходящая с губ кривая ухмылка… Это не отражение, а насмешка надо мной. Искажение, перевирание моей сущности.

Моя темная сторона.

Сквозь стекло я видел свои отражения в других комнатах, и все они были такими же. Мой темный двойник стоял на потолке комнаты подо мной, другой такой же стоял на потолке комнаты сверху. В каждой комнате я отражался своей искаженной, озлобленной сущностью. Но при этом моя темная сторона, кривая копия, стоящая напротив, точно так же проецировала отражения меня.

У нас у обоих был Приговор в руке. Меч – это единственное, что не имело никаких различий у двойников, он оставался точно таким же тяжелым полуторником из проклятого железа. Я поднял оружие перед собой, разглядывая, и мой двойник сделал так же – но не для изучения. Он направил Приговор на меня, и отражения в соседних комнатах повторили наши движения, как и отражения отражений, и так до бесконечности.

Значит, все вот так буквально? Сражаемся на Приговорах, и или я подчиню себе темную сторону, или она подчинит меня? Как-то это… Предсказуемо, что ли. Хотя это же мое сознание, чего еще стоило ожидать? Уж точно не туманного испытания, полного олицетворенных метафор и иносказаний. Решим этот вопрос просто и прямо. По-нашему.

Похоже, мой двойник пришел к такому же выводу, и мы одновременно пошли друг на друга. Он начал с очень уж знакомой мне техники – ложный укол с быстрым переходом в сильный и быстрый рубящий удар с двух рук. Если он надеется так легко победить, то его точно нельзя оставлять у руля.

Блоком отвел его удар в сторону, после чего ответил. Он, конечно, успел отскочить, и мне следовало бы прыгнуть за ним, чтобы сохранить инициативу, но я остался на месте и встал в защитную стойку, выжидая. Не я один знал, что нужно делать. И чтобы победить, мне нужно сломать этот шаблон.

Мы снова сошлись, и теперь стали биться всерьез, больше не ограничиваясь пробными движениями. Каждый идеально предсказывал движения друг друга, оба на максимум использовали все наши возможности. Он вел себя более агрессивно, я предпочитал защищаться и контратаковать. Мечи скрещивались в глухих блоках с такой силой, что все тело немело, а любое обычное оружие уже давно переломилось бы. Краем глаза я подметил, что мы всегда оставались в центре нашей комнаты, как бы ни прыгали вокруг – стены будто перемещались вслед за нами, отодвигая и наши отражения.

Мне первому улыбнулась удача. Двойник решил выбить у меня Приговор, и после серии быстрых и легких ударов нанес неожиданный тяжелый, нацеленный именно в оружие. Точнее, он думал, что удар будет неожиданным, но он опять забыл, против кого сражается. Я ждал этого и без труда отвел его меч, а затем быстрым и легким уколом распорол его рукав и оставил алую полосу на руке. Царапина, но первая кровь за мной.

Он отскочил, чтобы разорвать дистанцию, и боковым зрением я поглядел в отражения. Во всех поверхностях именно я отражался, как темная сторона, а он отражался мной. И все мои темные двойники повторили мою маленькую победу, а я, выходит, отскочил назад. Порядочные зеркальные отражения так себя и ведут, но это настораживало. Это… Было неправильно.

После этой короткой паузы двойник снова бросился в атаку, удвоив натиск, и мне пришлось попотеть, чтобы отбить все его атаки. Он расходовал много сил, но мне ли не знать, на что я способен с Приговором в руках. Взять его на износ не выйдет, он раньше пробьет мою защиту и изрубит меня на куски. Нужно перехватить инициативу, прервать его атаку и ударить, сбить его с темпа. Главное – правильно подобрать момент, выждать…

Увидев окно, я тут же воспользовался им и прыгнул вплотную, на дистанцию, слишком короткую для Приговора. Моим планом был короткий удар локтем в лицо, после которого можно будет уже самому забивать его атаками, но слишком поздно я заметил вновь появившуюся улыбку. Это была ловушка, и только я оказался рядом, как двойник сильно боднул меня прямо в переносицу.

Ослепнув от боли, я отшатнулся назад, и скорее угадал, чем увидел его следующий удар. Неловко парировав, я отлетел еще дальше и еле удержался на ногах, поспешно возвращаясь в боевое состояние. И опять – отражения все повторили, и пострадали мои темные проекции.

Кажется, он сломал мне нос. Значит, время теперь работает против меня, и нужно или победить его раньше, или уравнять шансы. Выбор был бы неочевидным, но в настолько интенсивном бою все намного проще – выбирать вообще не приходится. Все решают рефлексы и инстинкты.

После молниеносной серии блоков и парирований мы сошлись вплотную и оба ударили так, что мечи отлетели назад. Удержав оружие, я перенаправил его и сильно уколол двойника. К моему удивлению, удар достиг цели и пробороздил его бок. Но удивление длилось недолго – двойник воспользовался моей заминкой и наотмашь ударил меня кулаком по лицу, после чего рубанул мечом. Я неловко упал назад, и смертельный удар превратился в длинную рану на бедре.

Я смог подняться – мой двойник не преследовал и больше не улыбался, держась одной рукой за рану в боку. Упрямо подойдя, я нанес размашистый удар, и он встретил меня таким же. Наши мечи снова разлетелись, каждый удар лишал нас сил, и каждый следующий обмен был все более отчаянным и безрассудным. Мы истекали кровью, но не сдавались, и продолжали изматывать и ранить друг друга.

Едва стоя на ногах, я остановился, когда после очередного блока мы оба чуть не выронили наши мечи и отшатнулись друг от друга. Наши отражения так же еле держались. Мой двойник тоже замер, и тогда я понял.