Игорь Кулаков – Цивилизатор в СССР 1984 (страница 3)
И вот совсем не ясно – догадывается ли тётя Сима сама, насколько всё непросто с мелким «гениальным» родственником или ещё намёк совсем прямой ей дать или.. тему свернуть? Может, «условная судьба» так намекает, что ни к чему мне душу «кому попало» изливать?
А кому тогда ещё? Только тем, «кому положено»? Бр-р-р..
Тьфу.. какой-то мистицизм. Но с другой стороны, может, действительно не надо? Пусть годы пройдут, внимание ко мне известно кого всё же ослабнет, жене будущей когда-нибудь на ушко историю невероятную, но правдивую под одеялом нашепчу, а пока потерплю плакаться в жилетку?
Ибо оная у меня есть.. выданная от Комитета. Воротит уже от «понимающего и сочувственного» вида Козельцевой.
Снова ей душу изливать? Ну, нафиг, потерплю, поношу в себе пока.
Побуду, блин.. терпилой.
Слово, на которое внимание обратил в фильмеце «Бумер», пока ни разу не услышано здесь, во второй жизни. Может и есть.. в кругах тех, которым ещё предстоит услышать «Владимирский централ, ветер северный», или среди ментов, которые так потерпевших наверняка за глаза называют.
Мои отросшие почти до плеч волосы (битва с родителями за право самому определять их длину выиграна давно, а больше ничьё мнение по сему поводу меня не волнует) неожиданно взъерошивает старческая рука.
– Темнишь ты что-то, Вань..
– Ясное дело, темню.. – самодовольно подтверждаю я.
Как ни странно, на этом все не случившиеся откровения заканчиваются, по крайней мере на сегодня. Устали оба. Возраст с двух (детство и старость) сторон даёт себя знать.
Ей уже поздно для ночных посиделок, мне – рано.
***
Два дня спустя.
Солнце светит по прежнему ярко, синеву неба не портит ни одно облачко, но воздух сегодня прогрет едва до 20. Вода совсем дубак, в неё полностью лезут буквально единицы самых отчаянных. Ещё какое-то количество входят в море по щиколотки и бегут обратно. Наверное, редкие «моржи», рискнувшие купаться сегодня, явились на Рижское взморье с более холодных краёв чем я, рождённый слегка западнее Уральских гор. Логика у «моржей» проста – «зря что ли, через большую страну сюда пилили? В кои-то веки на море вырвались..»
Пляж, впрочем, полон. Когда тут летом было иначе?
Так то тут очень хорошо, целебный морской воздух, сосны за спиной.. да и если кому нужен относительно медленно появляющийся (когда не обгораешь за день, как на черноморском юге), но достаточно крепкий, если его «накладывать слоями» – день за днём, прибалтийский загар, то сейчас юрмальские пляжи – самое то.
Можно замок из песка складывать – и в реале (чем мы занимались с Илзе между короткими забегами в холодные воды) и в виртуале моей головы, которая оценивала призрачное будущее нежданного знакомства «в расширенном варианте» этого раза.
Удивительная всё же страна – СССР. Я уж и забыл, как возможно такое – тётя Сима, при всех ею полученных каких-то неясных до конца чекистских инструкциях по телефону из Москвы, спокойно, на третий день пляжного шапочного знакомства отпускает меня с посторонними людьми!
Петерис – отец Илзе, работающий врачом какой-то местной больнички тут, в Булдури, и проводящий дома летний отпуск с двумя дочерьми и с супругой Гретой, вчера благожелательно предложил тёте Симе, вновь ради меня устало пыхтевшей на пляже, своё содействие насчёт «присмотреть за Иваном».
И та, ничтоже сумняшеся, легко согласилась!
Сегодня двоюродная бабушка только проконтролировала утром мою посадку на ж/д станции недалеко от её дома. Меньше чем полчаса спустя, в Булдури, меня встречало семейство Илзе.
Яффшоке, если честно. Приятном, конечно. И от лёгкости всего происходящего – выпуска из под контроля и от доверия посторонним людям и от контакта с Илзе. Некоторое время подозрение мелькало – уж не получилось ли так, что кто-то из родителей Илзе – сам в конторе работает? «Передали из рук в руки» приглядывать?
Но параноидально-бредовые мыслишки рассеялись, стоило мне понять насчёт мест работы взрослой пары латышей.
Илзе, кстати, сама взяла меня за руку, стоило мне слезть с электрички. Похоже, я реально понравился ей. Первые, робкие чувства. Первые робкие прикосновения..
Блаженное начало советских 80-х.. время брежневского «застоя».. только здесь, в Риге, я окончательно ощутил вкус его лучших сторон. Глядишь и на Чёрное море ещё попаду.
Но так ли уж нужно мне всё это с поддержкой отношений дальше развивать? Ведь всего лишь 18 лет на нас с Илзе двоих. Пока будоражащие сейчас чувства – лишь детское томление и первые признаки просыпающегося зова юной плоти.
А моей супруге из первой жизни только будет к концу года шесть..
Не есть ли мой бурный интерес к латышской девочке только от осознаваемой разумом ранней невозможности реализовать во второй жизни старые устоявшиеся и памятные сознанию потребности, который только усилились от «удачного первого знакомства во второй раз»?
И хочется и колется.
***
Идею для нового рандеву несколько дней спустя предложила сама Илзе, узнавшая, что меня привезли в Ригу почти до начала осени.
Она очевидно рада и полна идей – как весело провести время до начала учебного года.
«Ку-ка-ре-ку» или, по латышски «Ки-ки-ри-ги» – так звучит название открытого, по словам «дяди Петериса», в 1977-м в Дзинтари – другом районе Юрмалы двухэтажного, отдельно стоящего от других зданий, особого «детского кафе».
И именно в него нас с Илзе отвёз на своих «Жигулях» врач-папаша той.
Не «Юрас Перле», а «Ку-ка-ре-ку», хахаха!
Особенную пикантность (при всей его целомудренности и скромности) моменту придаёт то, что в само кафе нас, довезя на машине, отпустили вдвоём, настрого приказав дожидаться возвращения остальных тут.
«Развлекайтесь дети, ведите себя хорошо, вы почти взрослые. Мы к 17.00 за вами заедем» – напутствующий отец Илзе был лаконичен и доброжелателен.
Детское кафе в Дзинтари оформлено просто роскошно по меркам СССР 1982-го, присутствует, как я понимаю, даже художественный вкус и отчётливо уловимая смесь детского стиля и прибалтийского антуража во всём – от самого здания до оформления внутренних помещений и мебели сего эксклюзивного заведения советского общепита.
Витражи, стекло и персонал, одетый в персонажей из детских сказок, популярных и известных детям самой большой в мире страны – от гардеробщика Оле Лукойе до обслуживающих посетителей около десятка официанток в униформе Красных Шапочек :-)
Само кафе на втором этаже, первый занят игровыми автоматами и аттракционами, традиционными для этих времён. Атмосферу света и воздушности подчёркивает стеклянная крыша высоко над головами. Там, в вышине на качельках качается петушок, вещающий из встроенного динамика какую-то детскую сказку.
Мы выбираем котлетки «Лесной пенёк» и «Ку-ка-ре-ку», творожные пончики, называемые «Золотыми орешками», фрукты, мороженое, сок.. – ничего чрезмерно пафосного, но всё очень круто и мы наедаемся до отвала.
Как там.. познакомил меня в тексте книги в первом будущем (пишущий уже сейчас свою эпопею) Звягинцев со ставшей одной из моих любимых поговорок – «люблю повеселиться, особенно пожрать»?
Сегодня именно то самое. Сначала пожрать, затем развлекаться на аттракционах.
Петерис не поскупился ради старшей дочери, выдав той достаточно денег, а я плачу за себя сам.
Илзе не раз была здесь и явно рада от того, что появившийся у неё «столичный друг» разделяет восторг от посещения данного места..
Под вечер, когда пора уже расставаться, звучит ироничное, но возможно доброе, а может и даже, далекоидущее:
– ..Лигавайнис мусу Илзе – замечает её мать, погладив меня по голове на прощание, когда уставшего и довольного столичного пацика довозят до ж/д станции, чтобы посадить на очередную электричку, снующую между остановками на взморье и рижскими.
– Какой кавалер завидный, говорю – готовый жених для нашей Илзе, поясняет мне она сказанное на латышском.
Ух, как прямо!
Пара латышей смеётся, а мы с Илзе краснеем. Разумеется, это всего лишь незлой юмор взрослых над детьми, но, как я догадываюсь, в головах её родителей вертится мыслишка – чем чёрт не шутит?
И я прекрасно понимаю их – в эти года у советских граждан котируется местожительство в прибалтийских республиках, желательно поближе к морю, а у местных – прописка в столице СССР. Даже в шутках насчёт юных романтических чувств детей отражается сие.
«Всего лишь» около десятка лет подождать, а там.. хе-хе, много балтийской воды на берег набежит и уйдёт обратно.
Всего лишь шутка.. но взрослое сознание в детском теле везде ищет подвох и засаду, мда.
Петерис фотографирует нас с Илзе и всех нас вместе моим фотиком, затем мы меняемся с ним местами, делаю ещё кадры и уже окончательно договариваюсь с родителями Илзе о месте и дате «выезда на природу». Они подали идею – взять меня с ними в «поездку за черникой».
Осталось уговорить тётю Симу..
Я даже знаю примерно как это будет выглядеть (если выйдет отпроситься у бывшей особистки), едва услышал название местечка, куда зовут на природу и сообщают – «..поешь сам и наберёшь легко бидончик с собой, угостишь свою двоюродную бабушку, ей уже такое по возрасту тяжело собирать..»
Всё. Как. Тогда. Пусть и с другими людьми.
Количество совпадений, пусть и в иных ситуациях, поражает.
В 1987 летом именно что собирали чернику в тех местах и мои школьные уши поймали рассказанный тёткой Алей слух об «расширении секретного объекта», который не скроешь даже в лесах на западе Латвийской ССР.