Игорь Козлов – По следам «Турецкого гамбита», или Русская «полупобеда» 1878 года (страница 10)
Ошибки и безынициативность Абдул-Керима-паши все сильнее раздражали Стамбул. 22 июня (4 июля) в Шумлу из столицы прибывают военный министр Редиф-паша и сенатор мюшир (маршал) Намык-паша. По воспоминаниям В. Бекера, «военный министр… был человек невысокого ума, но смелый, хотя и не совсем добросовестный»[112].
Перед эмиссарами султана стояла задача понудить Абдул-Керима к активным действиям и «воспрепятствовать, по крайней мере, переходу неприятеля через Балканы или оттеснить его». Совместными усилиями они сочли возможным оторвать от гарнизонов крепостей 30 батальонов, объединить их под командованием Ахмед-Эюба-паши и направить этот отряд в Кир-Чешме перед Трестеником с «целью угрожать тылу неприятеля, который направился к Тырнову и Габрову»[113]. Операция началась 24 июня (6 июля) 1877 г. Именно информация об этом движении противника нашла свое отражение в письме Николая Николаевича императору от 27 июня (9 июля). Одновременно Савфету-паше с шестью батальонами, сформированными в Осман-Базаре, было предписано двинуться на помощь тырновскому гарнизону.
Однако отряд Ахмед-Эюба остановил свое наступление в Кир-Чешме и занял оборонительную позицию,
8 (20) июля султан сместил Ахмед-Керима-пашу и назначил на пост главнокомандующего пятидесятилетнего Мехмед-Али-пашу – уроженца Магдебурга Карла Дитриха Детруа, еще в юности покинувшего родной город в поисках денег и славы.
Но уже до этих кадровых изменений на авансцену балканского театра войны стал выдвигаться Осман-паша.
После переправы русской армии через Дунай Осман-паша находился в Видинском районе и вел артиллерийскую перестрелку с румынскими батареями, расположенными на другом берегу Дуная у Калафата. Он был практически независим от главнокомандующего и не стеснен им в своих действиях. Основная задача отряда Османа-паши состояла в прикрытии Видинского района от возможных происков сербов, недопущении их объединения с русскими, а также предотвращении возможных попыток переправы румынских войск через Дунай в весьма удобном для этого месте – окрестностях Лома и Рахова. Однако неожиданное форсирование русскими Дуная у Систова отодвинуло все эти задачи на второй план.
Как позднее писал подполковник Генерального штаба Талаат-бей (Lieutenant-Colonel Talahat Bey)[114], бывший в то время адъютантом Османа-паши, известие о прорыве русских войск через Дунай и их стремительном продвижении «сильно подействовало» на его «впечатлительного» командира и побудило в середине июня предложить Абдул-Кериму-паше новый план изгнания неприятеля из пределов империи[115].
К началу войны Осман-паша располагал 32 пехотными батальонами. Общая же численность видинского отряда, по данным одного из его офицеров Фредерика фон Херберта, впоследствии от начала и до конца прошедшего путь защитника Плевны, не превышала 30 тысяч человек[116].
Осман-паша предложил оставить в Видине 12 батальонов, а с остальными 20, присоединив по пути несколько батальонов из Рахова, направиться к Плевне. Там он планировал соединиться с никопольским гарнизоном, который должен был покинуть крепость, не ожидая атаки русских. От Плевны Осман-паша намеревался двинуться через Ловчу к Тырнову, где соединиться с корпусом Ахмед-Эюба-паши, который должен был подойти туда из Шумлы. Затем во главе объединенной армии Осман-паша предполагал ударить в направлении на Систово и захлопнуть дверь дунайской переправы русских. В случае невозможности соединения с силами Ахмед-Эюба, Осман-паша намеревался занять Ловчу, которая предоставляла лучшие возможности для обороны балканских проходов.
Сначала план Османа-паши не был принят. Главнокомандующий просто не отвечал на его предложения, а только указывал на опасность нападения со стороны Сербии и Румынии. Однако войска этих княжеств активности не проявляли, а вот быстрые успехи русской армии заставили немедленно озаботиться контрмерами.
План Османа был одобрен прибывшими в Шумлу Редифом-пашой и Намыком-пашой. Вечером же 25 июня (7 июля) командующий видинским отрядом был вызван к телеграфному аппарату для переговоров с султаном. Осман изложил свои предложения и получил высочайшее одобрение. Вырисовывался следующий замысел: корпус Сулеймана-паши спешно перебрасывался из Черногории под Адрианополь, чтобы закрыть балканские проходы по центру движения русской армии; корпуса Ахмет-Эюба-паши от Шумлы и Османа-паши от Видина должны были ударить по русским флангам. Но Ахмед-Эюб быстро остановился у Кир-Чешме. Как в этой ситуации будет действовать Осман?
27 июня (9 июля) комендант Рахова полковник Хамдый-бек уведомил Османа-пашу о том, что Плевна занята русскими. Так противник прореагировал на посещение Плевны полусотней казаков есаула Афанасьева («призраки кавалерии»!..). А на следующий день, 28 июня (10 июля), когда Криденер начал выдвигаться к Никополю, Осман-паша получил приказ о выступлении.
В отличие от своего главнокомандующего, Осман-паша оказался эффективным организатором. Ему удалось быстро собрать минимально необходимый для длительного марша запас продовольствия и воды. В кратчайшие сроки закончив и другие подготовительные мероприятия, утром 1 (13) июля он выступил из Видина с 19 батальонами, 5 эскадронами регулярной кавалерии и 9 батареями. По опубликованным вскоре после завершения войны данным генерала Музафара-паши и подполковника Талаат-бея, это составляло «несколько более одиннадцати тысяч человек». Схожие данные приводил в своей книге и другой участник марша на Плевну Ф. фон Херберт – двенадцать тысяч человек[117].
3 (15) июля Осману вручили очередную телеграмму Абдул-Керима-паши. Из нее он узнал о критическом положении Никополя и получил приказ о скорейшем занятии Плевны. В сложившейся на конец июня стратегической ситуации старинную крепость Никополь, которую уже с 14 (26) июня с левого берега Дуная обстреливала русская тяжелая артиллерия, Осман-паша считал позицией обреченной. Убедить командующего никопольским гарнизоном Гассана-пашу оставить крепость, выступить навстречу и объединить силы – это, пожалуй, был бы наиболее перспективный для турецкой стороны вариант. Однако теперь он окончательно отпал.
Ко времени капитуляции Никополя Плевна уже контролировалась отрядом Атуфа-паши. В помощь ему 3 (15) июля в 22.00 Осман-паша направил три батальона под командованием полковника Эмин-бека.
Вечером 5 (17) июля, одновременно с присоединением трех батальонов из Рахова[118], Осман-паша узнал, что Ловча занята русскими. С этой минуты, как писали Музафар-паша и Талаат-бей, цель операции Османа-паши изменилась. От скорейшего занятия Ловчи и соединения с шумлинской группировкой пришлось отказаться. Главным становилось как можно быстрее укрепиться в Плевне[119].
Любопытный феномен войн той эпохи. Неразвитость разведывательной и коммуникационной техники приводила часто к совершенно неточной оценке противника и в целом ситуации на театре военных действий. Порой это кардинально влияло на судьбы войны и мира. Так, Ловчу утром 5 (17) июля занимает казачий отряд полковника Жеребкова численностью всего в две сотни при двух орудиях. Но в сознании турецкого командования откладывается отнюдь не малочисленность русского отряда, оно просто этого не предполагает, а то, что Ловча уже занята русскими безотносительно к их численности! Отсюда делается вывод, объективно выгодный русскому командованию: раз Ловча уже занята, следовательно, планы надо менять как минимум до выяснения обстановки. А это – прямая потеря драгоценного времени.
Время на войне вершит ее судьбы, а выиграть время – значит победить. Как здесь еще раз не вспомнить стремительность продвижения небольшого отряда Гурко, ввергшее турецкое руководство в состояние, близкое к отчаянию. Этот же феномен из области психологии войны всего лишь через две недели проявится и в действиях русского командования, но уже под Плевной.
А пока обратим внимание на то, как в тяжелейших услових марша дорожил временем Осман-паша. Марш сопровождался сильнейшей жарой и недостатком воды. Солдаты быстро теряли силы, многие отставали, а некоторые умирали. Но отставших и обессиленных подбирали шедшие за отрядом повозки, а вперед высылались бочки с водой и команды, готовившие пищу[120]. Тем не менее продолжение быстрого движения отряда в полном составе становилось все более затруднительным. В этих условиях Осман-паша посылает вперед в Плевну три наиболее стойких батальона. Лишь бы успеть подкрепить Атуфа-пашу, лишь бы не пустить русских в Плевну!
Но жара делала свое дело, и 6(18) июля отряд Османа-паши бивуакировал в 15 км от Плевны. На следующий день в 9 часов его передовые колонны стали подходить к Плевне и располагаться к северу от города на уже отчасти укрепленных позициях[121]. К 14 часам последние группы отряда достигли Плевны. Над укреплением этого города природа потрудилась на славу и без человеческих усилий. Как позднее писал Талаат-бей, Плевну «можно было признать за весьма сильную, естественно укрепленную позицию»[122]. Цепь высот буквально подковой огибала город. Более того, взаимное расположение высот позволяло укрепившимся на них отрядам оказывать друг другу эффективную огневую поддержку.