Игорь Козлов – Искатель, 1996 №3 (страница 35)

— Как это — метра? — засмеялась Юния.

— Это Юра Масляницын, мой коллега, так измеряет. Он тоже собирает фантастику. И если все его книги выставить на одну полку, ширина корешков составит два двадцать. А у меня — на тридцать сантиметров больше!

Надо бы встать. Неудобно сидеть в присутствии стоящей дамы. Встать, чтобы выгнать эту самую даму.

Юния положила картину в шкаф и вернулась к столику. Дымное облако, обволакивающее ее стройное тело, было прозрачно внизу, но выше колен сгущалось в почти непроницаемую дождевую тучу. А еще выше, там, где монетки…

Стоп. Не смотри. А то не сможешь «решительно указать на дверь».

— Так какое у вас ко мне дело? — как можно доброжелательнее спросил Фотьев.

Юния присела на краешек кресла, подперла кулачком подбородок.

— Видите ли… Не знаю, как и начать…

— В таких случаях лучше начинать с середины.

— С середины… — задумчиво повторила Юния, беря в руки томик Уэллса. Вскинула глаза, распахнула ресницы. — Это не так просто… Поставьте какую-нибудь пластинку. То, что вам самому нравится. Может быть, под музыку мне будет легче.

Под музыку Вивальди… Когда замолчал Окуджава? Не помню. Скажи, какую музыку ты любишь, и я скажу, кто ты. Что нравится интеллигентным воровкам? Песенка про скорый поезд Воркута — Ленинград? Или «Апокалипсис» Казанджиева?

— Вы говорили, что у вас «Машина времени» есть?

— Да. Сейчас отыщу.

Это ее Уэллс надоумил. Избавил меня от проблемы выбора.

«Вот новый поворот, и мотор ревет!» — ревел проигрыватель.

Фотьев приглушил звук.

— Итак? Если с середины?

— Хорошо. Скажите… Я вам нравлюсь?

— Разве вы встречали хоть одного мужчину, который не влюбился бы в вас с первого взгляда?

«Она подивилась тонкости и красоте комплимента» — так, кажется, в «Декамероне»? Были же времена… Но вряд ли она оценит. Надо было по-современному: «который не захотел бы переспать с вами?»

— Тогда почему вы не попытались… хотя бы поцеловать меня?

А ведь даже теперь, когда я знаю, кто ты и зачем пришла, мне стоит больших усилий удержаться…

— СПИДа боюсь.

— Спид? Кто это?

— Вы что, не слышали? Новая болезнь.

— А… Да-да, вспомнила. Сейчас, кажется, как раз начало пандемии. У вас хороший коньяк.

Фотьев налил гостье до краев, поставил было бутылку на стол, но, спохватившись, налил и себе.

— А вы? Почему не пьете? — спросила Юния, тут же опустошив рюмку и выбрав на блюдечке очередную дольку лимона. — Как интересно… Все словно в тумане…

Федор только пригубил.

— Что-то у меня сегодня не идет. А у вас?

Юния вспыхнула.

— Кажется, это считается неприличным? Когда женщина пьет больше мужчины? Или в ваше время уже не так?

— Вы хотели сказать — в наше?

Юния глубоко вздохнула, словно перед прыжком в омут.

— Да нет. Вы посоветовали «с середины», вот я и начала. Просто… Я много читала о том, как пьют — коньяк, вино, шампанское. И захотела сама попробовать. Хотя и знала, что это нехорошо. Что это даже стыдно — желать вкусить порочных древностей.

— Выдержка коньяка шесть-семь лет. Если верить этикетке.

— Это для вас шесть-семь. А для меня — сотни на две больше. Только не нужно было вам всего этого знать. Не нужно. Не имею я права разглашать…

Юния вдруг встала. Коричневая куртка соскользнула на кресло. Обогнув столик, девушка подошла к насторожившемуся Федору, наклонилась над ним…

Губы у нее были сухие и горячие. Рука Федора помимо его воли потянулась к чудесным чашам и коснулась одной из них. Тончайшая материя совершенно не мешала ощущать восхитительную упругость и тепло…

В дверь зазвонили — длинно, требовательно, грубо. Юния вздрогнула и выпрямилась.

Федор нерешительно встал, шагнул к дверям.

Сообщники. Решили поинтересоваться, почему девчонка так долго не выносит добычу. Если не открою — красотка закричит и разорвет на груди свое роскошное платье, имитируя изнасилование. Сообщники взломают дверь и, чтобы замять дело, потребуют деньги. Два с половиной «лимона» их явно не устроят, значит, плюс картина. Если открою… Будет то же самое. Цугц-вант. Разве что… Сигнализация! Попробовать снова включить сигнализацию?

— Не открывайте! Это Пахан! Я… Я не хочу…

Федор почувствовал что девушка прячется за его спину, и сразу стал храбрее.

— Кто такой Пахан?

Юния смутилась.

— Мой… Мой отец. Он был категорически против моего визита в прошлое, а я ослушалась.

В дверь позвонили еще раз.

— Не обращайте внимания. Отец сейчас уйдет. Побоится скандала — и уйдет!

Федор стоял посреди комнаты, не зная, что делать. Юния подошла к нему, положила на плечи тонкие руки.

— Ну? О чем ты задумался?

— Боюсь, что буду не в состоянии помочь вам. У меня, правда, есть некоторая сумма денег, но они…

Федор осекся.

Шея Юнии порозовела. Щеки вспыхнули румянцем. Огромные глаза сузились и полыхнули гневом.

— Так вы решили, что я…

Пощечина прозвучала неестественно звонко.

Это потому, что мебели мало и ковров нет. Зато голова перестала кружиться.

Федор погладил ладонью пострадавшую щеку.

Щетина уже отросла. Скоро по два раза в день придется бриться…

Юния стояла перед ним, бессильно опустив руки. Серая дымка вокруг ее груди слегка колыхалась в такт дыханию.

— Мне уже давно за тридцать. Я плачу алименты, и у меня лысина на макушке. Я не банкир, не композитор-песенник и даже не бизнесмен. И поэтому не могу представлять для вас какой-либо долговременный интерес. Откуда вы узнали мое имя и адрес? Зачем вы здесь?

— А без вопросов вы не можете?

Федор улыбнулся. После поцелуя эта фраза звучит несколько двусмысленно. Сказать ей об этом? Да нет, не стоит. Хватит и одной оплеухи. Но с этой комедией пора кончать.

— Ну что ж, не хотите?.. Тогда будете отвечать на вопросы в другом месте.

— Алло, милиция? Запишите вызов…