Игорь Кожухов – Браконьерщина (страница 13)

Я, обняв её за шею и плечи, тянул к себе, а она, засмеявшись, легко и ловко выскользнула из объятий.

– Я именно за этим и приехала… Обещала же, когда тебя больного полотенцем протирала, приеду… и лягу к тебе, а ты выздоровеешь.

Лада, разбрасывая одежду, разделась и, уже откинув одеяло, вспомнила:

– Ой, свет погашу, стесняюсь, – пробежала к включателю и, щёлкнув, теперь по-кошачьи, аккуратно перешла к дивану… – Ой, мокренький какой, слабый и совсем родной! Как увидела, поняла, что мой ты будешь, хоть и строжился, как настоящий. – Она тихо смеялась и прижималась сильней.

Я не соображал, как себя вести от распирающего душу чувства, но это чувство и радовало, и пугало одновременно…

– Можно я тебя поцелую? – Мне вдруг показалось, что она не испытывает близкого моему чувства, но она, не думая секунды, откинула одеяло…

– Конечно, конечно любимый, здесь всё только твоё, всё… всё!..

Утром я, на удивление, чувствовал себя вполне нормально и, пока Лада спала, пошёл к Валерке. В утреннем мареве труба его дома дымила густо и сыто. Сам хозяин, по пояс голый, завтракал или, как я понял, ужинал.

– Только зашёл. – Он, предложив мне глазами угощаться, отхлёбывал из стакана густой чай. – До семи часов в гараже просидел. Сети пришлось снимать, удочники подцепили, приморозили, лошарики. Ума-то не хватило заморозку найти, отвязать… Придётся в ночь идти перебуриваться. – Он замолчал, ожидая теперь от меня ответа на «Что припёрся?».

– Валерка, дай в долг рыбы, перекуп приехал, а у меня пусто. Болел… Немного пройдёт, добегу на свои – отдам.

Он внимательно, с пониманием посмотрел на меня и наконец, решившись, поднялся.

Взвесив половину его улова, уточняя, спросил:

– Деньги отдать или должен буду?

Валерка опять иронично улыбнулся.

– Деньги давай. Своих-то у тебя пока нет, значит, у неё возьмёшь. А дам в долг, ей подаришь – не дело… И ещё. – Он неловко крякнул, обдумывая слова. – Зря ты так. Мы же с ним работаем. Он хоть и скользкий, но компаньон. А теперь как быть? И ещё, если уж честно… моё мнение такое: любовь – это беда вообще; воровская – подавно!

Я не слышал слов, беды же не видел совершенно.

Пришла весна. Страсть, увлечение, любовь – хоть как назови, – но это полностью меня раскатало. Чтобы встречи с Ладой были как можно чаще, нужна была рыба. Однако с середины января до середины апреля её нет совсем или она ловится мало, в основном на мели, в мелкоячейные сети. Следовательно, это не совсем стандартный товар. Мне приходилось выборочно, себе в убыток, рыбу занимать.

И ладно ещё любовь, которая накрыла, как беспроглядный туман болото. Был сын, к которому вырывался обязательно два раза в месяц, и была женщина, упорно называющая себя моей женой. Отношения наши разладились совсем, поэтому дома я старался не ночевать. А если всё же оставался до вечера, то играл с сыном, и там же, в его комнате, ночевал на паласе.

После Нового года до апреля я, даже не прекращая рыбачить, задолжал без малого тонну. Кредиторы уже спрашивали, и хотя ситуацию понимали все, самому было неуютно. Теперь надежда была только на весенний лов, а ещё перспективнее – на икромёт. Но это уже не просто браконьерство, – это преступление, и наказание в разы жёстче.

Оказалось, что плотнее «поработать» весной думал не только я. Первым появился Валерка. Как обычно молча, словно предварительно договаривались, прошёл, оглядев комнату, вернулся в кухню и, расстегнувши куртку, сел.

– Что решил делать, болезный, или окончательно думалку потерял?

– Работать буду, не впервой. Если совсем прижмёт, помощи попрошу, поможешь?

Валерка, словно ждал именно этих слов, отреагировал:

– Я именно за этим и пришёл… слушай. – Он достал из кармана открытый шкалик и, налив немного в стакан, спрятал его обратно. – Браконьеров развелось, как лягушек в мелком болоте. У нас из четырёх серьёзных островов на трёх стоят. Ближний – Татарин со своей династией, на дальние даже смотреть не будем. А мы, как слепые котята, по пойме лазаем. И правильно, трудно в одного, сам знаешь, мы с фарватера и бежим!.. А там судак по последнему льду валом прёт, в мель как сдуревший лезет, где воды пятьдесят сантиметров. Можно за неделю несколько тонн взять. Но нужны люди, нужно место, чтобы «атас» пересидеть, техника – через острова переезжать по земле и техника по льду поймы проскочит до берега. Вот и смотри теперь. По пойме на моём будет можно попробовать, ещё какой каракан прикупить или в аренду взять, даже вместе с хозяином – пёс с ним. Через острова, по песку, на твоей «Планете», мешка по три-четыре ходка! На ставки будем пешком выходить, лёд совсем спокойно держит, до последу. А как просядет, снимаемся, на твоей стоянке всё бросаем и через пойму уходим. По хорошему раскладу ещё на этом берегу порыбалить успеем…

Я согласился с ним, и уже на следующий день мы начали превращать свой план в действие. И уже через два дня новое для нас дело началось!

…Костёр мы разводили прямо у стоянки. Ночью, не зная местности, а тем более в это рискованное весеннее время, к нам неожиданно кто-то подойти не мог. Днём же сами старались сильно не мелькать, по крайней мере пока ещё устойчиво держал лёд в пойме. Поздней весной, если кто из рыбнадзора работал, то только на свой страх и риск. А таких были единицы.

Мы, с согласившимися отработать эту весну «за нами» парнями, на ночь всегда оставались на острове. Во-первых, это позволяло больше отдыхать и, во-вторых, раньше приступать к работе. Лично я знал всех давно, но именно такие моменты, граничащие с неудобством и риском, позволяли более правильно раскрыть характер и суть каждого.

Кто знает, что такое ужин у костра со свежей ухой, двумя-тремя рюмками водки, обязательными бесконечными разговорами о самой рыбалке и о жизни вообще, меня поймёт. Тон задавал Скворец, попутно справляясь с готовкой ухи.

Появился он в деревне довольно давно, женившись на местной девчонке, однокласснице моей жены. Рыбалку и связанные с ней заботы любил самозабвенно и совершенно искренне. Мог налегке, в выходной, на попутках добраться сюда, за сто километров, чтобы, порыбачив «зорьку», днём снова, как получится, попадать домой. Сейчас, уговорив жену, он приехал сюда недельки на две… помочь вдовой тёще! Браконьерил Скворец неохотно, объясняя это просто:

– Я такую рыбалку не люблю. Хапаешь, хапаешь и, кроме денег, никакой пользы. Даже кайфа от поклёвки не почухаешь, тоска. Вот из луночки судачка поднять кило на два-три – это да! Я бы ради такого двадцать вёрст пёхом прошёл…

Сразу отозвался Макар, муж сестры Скворцовской жены.

– А мне твоя поклёвка – мёртвому припарка, мне этих судаков тысячу надо! Дело своё хочу организовать, для начала бабла надо срубить. Потом, как поднимусь, удочка будет, закидушка. – Он прокуренно и громко смеялся, тыча изуродованной в драке не закрывающейся в кулак ладонью в другую ладонь.

Третий напарник, Веня, по прозвищу «Немец», словно ещё раз убеждая нас в своей жизненной позиции, монотонно повторил её, не повышая голоса, но непререкаемо убедительно:

– А мне азарт в кайф. Как в американском кино – и хлопнуть могут или сам залипнешь в майне, как волк в яме… И адреналин прёт, когда проскочишь через неё.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.