Игорь Ковриков – Ответный выстрел Грача (страница 5)

В ту же ночь остальные люди Лакомба устранили троих самых близких помощников Треми, и его банда перестала существовать. В преступном мире Россины началась борьба за власть, и организация Треми развалилась на множество мелких шаек, которые были уже не опасны. Полиция вела следствие по поводу ночных убийств, но так и ничего не выяснила, хотя все в городе знали, чьих рук это дело. Немногочисленные свидетели молчали, боясь быть замешанными в бандитских разборках. К тому же Жак через несколько дней пришёл к начальнику полиции и без обиняков предложил тому пять тысяч долларов ежемесячно чтобы закрыть тему, после чего расследование сразу было прекращено.

Лакомб быстро подмял под себя весь преступный мир Россины. Уже через месяц он контролировал всю продажу наркотиков, проституцию и рэкет столицы Москаны. Его организация выросла как на дрожжах, и более мелкие банды платили ему налог с оборота. В один момент Жак превратился из обычного бизнесмена в крёстного отца мафии, может быть, даже не ожидая этого. И именно в это время в народе он получил прозвище «Удав».

Но жизнь шла своим чередом, и однажды на приёме во Французском посольстве Жак встретил её. Мария была американкой и приехала на Москану на практику. Она только что закончила университет и получила диплом геолога, а здесь собиралась изучать местные горы. Роман развивался стремительно, и уже через две недели он сделал ей предложение, которое она приняла без колебаний. Вскоре состоялась свадьба, а меньше чем через год у них родился сын, которого они назвали Клодом.

Вспоминая сейчас этот период своей жизни, Лакомб нахмурился. Перед глазами стояло красивое лицо Марии, и у него вдруг почернело лицо. Он глотнул из высокого стакана, откинулся в кресле и попытался успокоиться. Жак не смог тогда её уберечь и постоянно винил себя в этом. Он закрыл глаза, и на него вновь нахлынули воспоминания.

Через некоторое время произошло событие, наложившее заметный отпечаток на их дальнейшую жизнь. Президент Франции Шарль де Голь объявил об окончании колониальной политики. Войска стали выводить из Алжира, Индокитая и из других мест. В том числе и из Москаны.

Лакомб решил не возвращаться во Францию и подал рапорт об увольнении с военной службы. Здесь у него была семья и бизнес, а с Родиной его уже ничего не связывало. Раньше из армии было не так-то просто уйти, но сейчас, в связи с выводом войск, началось сокращение, и это стало намного проще. Жак уже повесил свою военную форму в самый дальний угол, чтобы больше о ней не вспоминать, но тут вдруг его неожиданно вызвали в посольство.

Зайдя в здание французского посольства, где он ещё недавно работал, Жак тут же поднялся в кабинет посла.

– Доброе утро, мсье Лакомб, – прощебетала молоденькая смазливая секретарша. – Вас уже ждут.

– Спасибо, Кларис, – улыбнулся Жак и взялся за ручку двери. – Ты, как всегда, прекрасно выглядишь.

– Благодарю вас, мсье Лакомб, – девица скромно опустила глаза.

Кларис уже давно была завербована им. Она регулярно «сливала» ему информацию, благодаря чему у Жака накопился изрядный компромат на посла и на других сотрудников посольства.

Войдя в кабинет посла, Лакомб остановился на пороге. Он с удивлением увидел, что за столом самого главного человека в посольстве сидит незнакомый мужчина, который тут же встал и двинулся к нему навстречу.

– Здравствуйте, лейтенант Лакомб, – произнёс он, протягивая руку. – Я – полковник Леон Обье.

Мужчина был высокого роста и широк в плечах. Он пристально смотрел слегка прищуренными серыми глазами, как будто оценивал Жака как предстоящую покупку. На вид ему было не больше тридцати лет, и Лакомб сразу подумал, что он ещё очень молод для полковничьих погон.

– Почему вы улыбаетесь? – спросил полковник.

– Я подумал: Леон Обье – это ваше настоящее имя?

– А от вас ничего не утаишь, – усмехнулся полковник. – Вы правы. Я действительно из разведки, и в данный момент, пока ваш рапорт об увольнении не подписан, являюсь вашим непосредственным начальником. И вам придётся запомнить меня именно под таким именем.

– Слушаюсь, господин полковник, – без энтузиазма ответил Жак.

Он знал, что недавно президент де Голь переподчинил SDECE, службу внешней разведки республики, министерству обороны, и поэтому всем её сотрудникам были присвоены воинские звания.

– Присаживайтесь, лейтенант, – произнёс Обье, показывая рукой на кресло, стоящее перед столом. – Я хочу с вами поговорить.

– А где же господин посол? – удивлённо спросил Жак, оглядываясь по сторонам.

– Мсье посол любезно позволил мне воспользоваться своим кабинетом, – полковник усмехнулся. – К тому же то, о чём мы с вами будем разговаривать, его не касается.

Лакомб вздохнул, уселся в кресло и уставился на Обье. Он сразу понял, что у полковника очень большие полномочия, и что он прибыл издалека не просто так. Так же он понял, что разговор будет строго конфиденциальным и секретным до такой степени, что даже посол не должен при нём присутствовать. Поэтому ничего хорошего от этого разговора Жак не ждал.

– Для начала один вопрос, – произнёс Обье, садясь за стол. – С чем связано ваше решение оставить службу в армии?

– У меня на Москане семья, господин полковник, – ответил Жак. – Я не могу забрать её с собой во Францию. К тому же я веду здесь бизнес. По этим двум причинам я не хочу покидать Москану. Да и с метрополией меня давно уже ничего не связывает.

– Понимаю, – кивнул Обье. – Но, скажу вам откровенно, у нас по отношении к вам совершенно другие планы.

– Вот как! – удивился Лакомб.

– Да, лейтенант.

Хотя Жак очень натурально изобразил на лице изумление, на самом деле он уже догадался, что полковник прибыл из Парижа специально для того, чтобы завербовать его.

– Итак, господин лейтенант, у меня к вам есть предложение, – произнёс Обье.

– Слушаю вас.

– Официально вы увольняетесь с военной службы, но на самом деле будете работать на нас в качестве тайного агента. Ваше личное дело будет засекречено, и никто, кроме ограниченного круга лиц, не будет знать, что вы продолжите свою карьеру в разведке. У вас так же будет идти военный стаж, вы будете получать очередные звания и оклад в два раза больше, чем получают обычные офицеры. Мы уходим из этой страны, но, сами понимаете, должны оставить здесь свои глаза и уши, чтобы быть в курсе происходящего на Москане. И этими глазами и ушами будете вы, мсье Лакомб.

С этими словами полковник открыл чёрную папку, лежащую перед ним на столе, и положил её перед Жаком. Потом он достал из кармана «Паркер» с золотым пером и протянул её Лакомбу.

– Вам надо подписать этот документ, и вы с этой минуты становитесь агентом секретной службы Франции, – почти торжественно сказал он.

Жак недолго подумал и покачал головой.

– Мне не очень нравится ваше предложение, господин полковник, – проговорил он. – Я всё-таки хочу распрощаться с военной формой и впоследствии не иметь с вашей организацией никаких дел.

Обье вдруг перестал улыбаться и угрожающе прищурился.

– Хорошо, мсье Лакомб, – злобно сказал он. – Как говорится, не получается по-хорошему – поступим, как всегда.

– На что вы намекаете? – спросил Жак.

– Недавно был убит главарь местной мафии Мишель Треми, – произнёс полковник. – Что вы об этом знаете?

– А вы?

– Я знаю, что в покушении на него было использовано оружие, похищенное с нашей военной базы, – Обье усмехнулся. – Это доказано экспертизой.

– Ну и что? – как можно равнодушнее ответил Лакомб.

– А то, мсье Удав (ведь так вас сейчас называют), что это оружие украли именно вы.

– А вы, господин полковник, уверены в этом?

– На все сто процентов, – Обье опять усмехнулся. – Вы вывезли со склада четыре ящика оружия по поддельным документам. Оружие было старое, и вы надеялись, что его пропажу не заметят. Впрочем, всё так бы и получилось, если бы я не провёл собственное расследование. Сержант, выдавший вам ящики, дал показания и, кроме того, вас запомнили двое охранников. Если я дам ход этому делу, то вам не миновать пожизненного заключения. Так что выбор у вас невелик: либо работать на нас, либо в тюрьму.

Лакомб вздохнул и взял ручку из руки полковника.

– Покажите, где надо подписать.

– Вот здесь, – показал Обье. – Отныне во всех документах вы будете проходить под псевдонимом «Иностранец». Запомните это своё новое имя.

– Я запомню, – сказал Удав, подписывая бумагу.

^{5. Удав (продолжение)}

Жизнь Жака почти не изменилась после того, как из Москаны ушли французские войска. Он также, как и раньше, занимался бизнесом, а его преступная империя постоянно росла. Он завладел всеми плантациями опиумного мака на острове и как следствие этого подмял под себя весь наркобизнес. Он уже задумывался над тем, чтобы расширить производство опиума и выйти на внешний рынок, но тут неожиданно новый президент Москаны подписал соглашение с СССР о дружбе и сотрудничестве, и на остров пришли русские.

Тогда Удав не на шутку испугался. Он думал, что коммунисты сразу его прижмут и посадят в тюрьму за его преступную деятельность. Он затаился, но время шло, а ничего не происходило. Русские появились здесь, чтобы строить машиностроительный комбинат, и не лезли во внутренние дела Москаны. Поэтому сюда приехали главным образом инженеры и строители, а военных было совсем мало. Правда, они всё же построили военно-воздушную базу, но она была совсем небольшая, и на ней базировались всего несколько вертолётов. Жак со временем успокоился, но расширять свой наркобизнес на всякий случай не стал.