Игорь Корнилов – Империя Русь (страница 29)

Размышления Корнелия прервал появившийся как всегда вовремя воевода Тур. Избегая формальностей, воевода протянул князю свернутое в рулон письмо. Это было донесение от резидента в Каракоруме. Письмо было написано по-тюркски, но уйгурским алфавитом, чтобы максимально затруднить расшифровку. В донесении сообщалось, что в конце последнего летнего месяца 1821 года Нирваны Будды во время осады столицы Тангутского ханства города Чжунсин от неизвестной болезни умер Потрясатель Вселенной, Богдыхан всех монголов Темурджин Чингиз-хан. И еще писал резидент, что в Каракоруме легкая паника – владыка не оставил наследника.

Тут Корнелий прервал чтение и искренне расхохотался, шутливо ударив кулаком в плечо воеводу! Тур, сообразив, какое место письма вызвало столь неожиданную реакцию князя, скромно потупился, пряча в густые пшеничные усы довольную улыбку. Еще бы, именно его диверсионная группа, засланная в Монголию под видом тюркских купцов, уничтожила сыновей Чингиз-хана одного за другим. Сначала старшие, Угэдэй, а чуть позже и Чагатай, погибли на охоте. Младшие, Толуй и Кюлькан, умерли от кишечного заболевания, что считалось совершенно естественным, спустя год. Если честно, то Корнелию стало даже жаль семидесятилетнего гениального старика, ставшего чуть не в один миг совершенно одиноким. Но, отогнав от себя глупые мысли, он продолжил изучение донесения со все большим интересом.

Резидент оказался недюжинных аналитических способностей! В донесении были проанализированы все возможные варианты борьбы за ханский престол как внуков, так и соратников Великого хана. А заодно дана краткая, но емкая характеристика каждого из претендентов. В конце резидент просил разрешить ему на свое усмотрение профинансировать какую-либо из группировок с целью разжигания гражданской войны в империи. А гражданская война, по мнению резидента, должна привести к восстаниям на оккупированных территориях и, как следствие, к развалу в общем-то не сформированной по-настоящему державы.

– Талантливый у тебя сотрудник, воевода! – с одобрением сказал князь, окончив чтение. – Если не преувеличивает, нужно воспользоваться его предложением. Займись…

В день Поминания всех Богов Корнелий находился в Бухаре. Здесь, в отстроенном и частично реконструированном древнем городе, он вместе с хорезм-шахом открывал первый в Азии университет и, одновременно, Храм Единого Бога. Князь не очень-то стремился к разнообразию, поэтому и сам университет, и Храм, и даже скульптурная группа на площади перед ними практически не отличались от аналогичных учреждений в Иерусалиме. Единственным, пожалуй, отличием было увеличение количества скульптур, олицетворяющих единение различных культур Азии. Кроме христианина и мусульманина, в скульптурной группе присутствовали фигуры зороастрийца и политеиста. Как и иерусалимские, фигуры были совершенно узнаваемы.

После окончания торжеств, в которых участвовал весь город, Корнелий, князь Игорь и хорезм-шах Джелаль ад-Дин уединились в роскошной библиотеке эмирского дворца. Правда, от самой библиотеки после вторжения дикарей-монголов осталось, прямо скажем, немного, но само помещение было отреставрировано и производило весьма внушительное впечатление.

– Ну что ж, дети мои, – с иронической улыбкой начал разговор Корнелий на правах старейшего. – Хороший итог периода восстановления после затяжной войны. В ближайшее время монголов нам опасаться не придется – им не до нас. От халифата, естественно, угроза тоже не исходит. Самое время заняться мирными делами – оросительными каналами, дорогами, безопасностью торговых путей. Тебе, шах, нужно развивать кораблестроение – аравийцы, надеюсь, помогут специалистами – и налаживать морские торговые пути. Ну а я посмотрю, как справится с нападением египтян халиф Велим, и, если все будет в порядке, начну собираться домой, в Киев…

На лица молодых венценосцев набежала тень. Но не пристало коронованным особам демонстрировать свои эмоции! Разговор продолжил хорезм-шах:

– Хорошо, отец, – он сдержал свое обещание, что после свадьбы Игоря и Фирюзы станет сыном Корнелию. – Где бы ты ни был, где бы ни жил, ты останешься нашим, – вопросительно взглянул на Игоря, – отцом и советчиком. И я клянусь, что ни я, ни мои преемники никогда не нарушат мира между Хорезмом и теми державами, где царствуют твои дети! И еще: город Бухару я объявляю вольным городом-полисом и обязуюсь защищать его независимость и поддерживать порядок в нем вместе с братом Игорем.

Князь Игорь мрачно молчал. Нет, он не боялся остаться без отцовских советов! Его несколько пугало предполагаемое одиночество – тысячи верст теперь будут разделять его с отцом и братьями…

Глава 9

Но Корнелий недоговаривал! Все та же пресловутая его интуиция подсказывала, что у Велемира не все так гладко. Вот и теперь, вернувшись из Бухары в Ургенч, он решительно стал собираться в дорогу. Решено было брать с собой в Багдад только добровольцев, и не более тысячи человек. Но когда княжеские гонцы бросили клич в войсках, отбоя от желающих не было! Каждый солдат почитал за великую честь снова сражаться под знаменем князя! Корнелий решил воспользоваться предложениями следующим образом – одна полная когорта булгарских конников и одна центурия пехоты для обслуживания двенадцати легких пушек. Ну и обоз, конечно. Путь предстоял неблизкий – без малого две с половиной тысячи верст по каменистой степи и персидскому нагорью. Выступили без промедления – что-то гнало Корнелия вперед. Благо зима выдалась легкая, без сильных ледяных ветров и закрытых снегом перевалов через хребет Кухруд. Дабы избежать ненужных потерь, Корнелий вел войска только днем и в хорошую погоду, понимая, что можно, конечно, выиграть время, но потерять при этом людей и пушки совершенно непозволительно! Поход занял около тридцати дней. Войска вышли в долину реки Тигр за двести верст от Багдада возле развалин древних Суз. Разбив лагерь, Корнелий послал гонца к халифу. Через пять дней в лагерь примчался сам Велемир. Отец и сын бросились обнимать друг друга – они не виделись восемь лет, восемь очень трудных лет!

– Докладывай! – перешел на деловой тон Корнелий, когда они оказались в штабном фургоне. – Где египтяне, где твои войска, какими силами ты располагаешь?

– Слушаюсь, экселенц, – принял эстафету халиф и разложил на столе карту. – Разведка доносит, что египтяне начнут вторжение в ближайшее время, когда высохнут дороги. Путь у них один – через Шиб-жазират аль-Сина по долине вдоль моря в сторону Газы. Там сейчас мои иерусалимцы и сирийцы. Твои монголы и легкая аравийская конница – в резерве на случай прорыва египтян в степную зону. Беда в том, что я не знаю количества войск Айюба! Разведка дает цифры от тридцати до пятидесяти тысяч. Ну, в пятьдесят я не верю, а вот тысяч тридцать – пожалуй. У меня – около сорока тысяч. Еще пятнадцать тысяч прикрывает Дамаск и Багдад по линии Мертвое море – залив Акаба.

– Сколько у нас времени до вторжения? Если посадишь моих пехотинцев на коней, до аль-Сины долетим за две недели! Я привез с собой большой сюрприз!

И они успели! Успели «оседлать» дорогу у города Аскалон, успели занять господствующие высоты перед выходом в долину Газы, успели даже поставить какие-никакие каменные заграждения на пути войск султана Айюба. Когда передовые отряды египтян наткнулись на оборонные сооружения, они остановились. И это была ошибка. Скопление людей, лошадей, верблюдов привело к форменному столпотворению. И когда из-за заграждения и с окрестных скал одновременно ударили арбалетчики и лучники, началась суета, плавно перешедшая в панику. Массы живых ринулись напролом через массы мертвых, ломаясь и калечась, с криками боли и проклятиями. Но, прорвавшись, наткнулись на плотный строй тяжеловооруженных кавалеристов с длинными пиками наперевес. Но задние ряды, пытаясь вырваться из-под града стрел, все напирали и напирали, и безумная дезорганизованная толпа валила вперед через горы трупов. Рыцари организованно расступились, подставляя египтян под следующую линию обороны – монгольскую конницу. Монголы устроили охоту на разбегающихся в разные стороны «воинов Аллаха», ловя тех арканами, как лошадей в табуне. Наконец, султан Айюб, следовавший со свитой в арьергарде своего воинства, сообразил, что попал в ловушку. Через вестовых он передал команду остановиться и отступить для перегруппировки. Египтяне, не успевшие выскочить на простор Палестинской равнины, стали отступать обратно на аль-Сина, освобождая тем самым проход в укреплениях, поставленных войсками халифа. И тогда в этот проход устремились монголы. За ними, мимо спокойно наблюдающих за событиями халифа Велима и князя Корнелия, рванулись аравийцы. И войско султана не выдержало и, бросая оружие и амуницию, со всех ног и копыт ринулось в сторону Каира. За ними вынужден был отправиться и сам султан в сопровождении свиты и гвардейцев. Ему нужно было успеть организовать оборону своей столицы, до которой было почти семьсот фарсахов, а это не менее четырех дней быстрого марша…

Войска халифа выдвинулись на околицы Каира через семь дней. Вокруг города виднелись следы лихорадочного строительства оборонных сооружений. Крепостные стены, возведенные триста лет назад, обветшали, а цитадель, строительство которой началось при Салах ад-Дине, но так и не было закончено, вообще не представляла никакой фортификационной ценности. Отец с сыном совещались недолго. Осмотрев крепостные стены, они наметили место предполагаемого штурма и, не мудрствуя лукаво, этой же ночью стянули всю свою артиллерию на этот участок. Корнелий, не меняя своих привычек, назначил начало штурма на раннее утро. Эмир Лакмат аль-Сабах снова был в строю!