Игорь Конычев – Второй шанс (страница 63)

Наверное, она говорила что-то еще, но я ее уже не слышал, так как провалился в кромешный мрак. Сознание приятно поплыло в темноте, которую освещали вспышки минувших дней от детства, до боя со Старшим. Одна картинка менялась другой, затем они сливались, разделялись и крутились в разные стороны до тех пор, пока сознание полностью не отключилось.

В себя меня привела невыносимая резкая вонь и строгий знакомый голос.

— Догеройствовался?

— М? — с трудом разлепив глаза, я увидел размытое коричневое пятно. Оно то отдалялось, то приближалось и лишь спустя несколько секунд приняло очертания деревянного потолка с незамысловатой люстрой.

— Тебе несказанно повезло, Максим. — Теперь я узнал говорившего. Им оказался Айболит. Он подъехал ближе, убрал из-под моего носа вонючую ватку и принялся ощупывать мои руки.

— Дуракам всегда везет, — пробормотал я и попробовал пошевелить конечностями.

Получилось! Причем без особого труда.

— В таком случае, я тоже дурак, — Айболит отодвинулся, чтобы вернуться и показать мне пустой шприц, на внутренних стенках которого блестели какие-то стразы.

— Ты меня в фею превратить решил? — я приподнялся на локтях и сел. — Что это?

— То, из чего я когда-то синтезировал «Благодать», — пояснил доктор. — Немного моей плазмы, капелька того, щепотка сего. Ты уверен, что тебе нужны детали? Список большой.

— Тогда не надо, — напрягать извилины мне сейчас не хотелось. — Долго я провалялся? — я принялся разглядывать перебинтованные руки. Белые полоски марли охватывали плечи, предплечья и все пальцы, формируя на кистях подобие варежек.

— Яна сказала, что ты отрубился на выезде из Москвы, значит, — Айболит глянул на часы на стене, которые показывали тринадцать-ноль-пять, — восемь часов, плюс-минус.

— Ого, — я присвистнул, недоумевая, как доктор смог так быстро привести меня в чувство. Тогда, в машине, мне казалось, что я уже не выкарабкаюсь. — Тебе бы нобелевку за такое.

— Скажешь, когда соберешься ее вручать, — скупо улыбнулся Айболит. — Говорю же, тебе повезло. Если бы не блокаторы дара в твоей крови, три дозы «Благодати» в короткий промежуток времени вывернули бы тебя наизнанку. Ты и так чуть не умер. О чем ты вообще думал?

Я пожал плечами, отметив, что мышцы все еще ноют, как на следующий день после изнурительной тренировки. Но боли почти не было. Ощущалась лишь усталость нервной системы. Мысленно переместившись в события минувшей ночи, я сказал:

— О том, чтобы спасти Яну и довести дело до конца.

— И только? — Айболит вскинул бровь, от чего его неправильной формы и пропорций лицо стало выглядеть еще карикатурнее.

— Там везде были одаренные. Оружие оказалось бесполезно. Я тоже. У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — жестко отрезал доктор и тут же смягчился. — Но я рад, что ты сделал правильный и вернул нашу принцессу Несмеяну домой почти в целости и сохранности.

— С ней все в порядке? — я быстро огляделся, но в лазарете кроме меня и Айболита никого не оказалось.

Доктор принялся загибать тонкие пальцы:

— Ушибы, ссадины, усталость и уязвленное достоинство, — закончил он. — Первые две позиции я обработал, третья пройдет сама, а с четвертой не ко мне. В любом случае, переживать не о чем.

У меня отлегло от сердца.

— А что со мной?

— Жить будешь, — пожал плечами Айболит. — Но, как я уже говорил, если не перестанешь влипать в неприятности, то все может измениться. Негативное воздействие «Благодати» я нейтрализовал. Организм еще поштормит с недельку, но ничего серьезного. Рекомендую отказаться на это время от вредных привычек, чтобы ускорить восстановление и дать печени передохнуть. Постельный режим соблюдать нужно, но без фанатизма.

Я кивнул и с надеждой спросил:

— А что насчет дара?

— Пока ничего сказать не могу, — с сожалением ответил Айболит. — Твой случай первый на моей практике. Понятия не имею, что теперь с тобой случится. Может, ничего не изменится, а может поменяться все.

— Интересный диагноз, — я хотел было повернуться и спустить ноги с кровати, но решил еще немного полежать.

— Какой есть. — Айболит только руками развел.

В дверь постучали.

— Сказал же, чтобы не лезли, — зло прошептал доктор, но потом будто что-то вспомнил и строго велел. — Войдите.

— Доброго денечка, — дверь открылась и в нее вошел старший сержант Понамарёв. — Ой, — он вдруг отстранился, а спустя пару мгновений на мою кровать запрыгнул упитанный мейн-кун.

— Подстрахую, — раздался в моем сознании голос Котова. — Слушай и повторяй. И не забывай изображать похмелье!

— Я тут хотел бы тебе, Максим, пару вопросов задать, — старший сержант вошел в комнату и собирался закрыть дверь, но ее удержала красная лапа.

Демон встал на пороге и, сложив руки на груди, уперся плечом в дверной косяк. Судя по тому, как одаренный чуть посторонился, мимо него только что прошла невидимая Яна.

— А по какому поводу? — осторожно спросил я у стоявшего рядом с кроватью полицейского и зачем-то икнул.

— А ты не в курсе? — он внимательно посмотрел мне в глаза.

— Вчера я перебрал, ничего не помню, — подсказал мне голос Котова.

Я послушно все повторил вслух, не забывая при этом изображать метания похмельной души.

— Угу, — полицейский что-то зафиксировал в планшете и предупредил. — Я запишу наш разговор. Вы не против?

— Пожалуйста, — я как можно равнодушнее пожал плечами.

— Хорошо, — Понамарёв придвинул к себе стул и уселся на него, закинув ногу на ногу и положив планшет на колено. — Значит, вы вчера много выпили?

— Много — не то слово! — сообщил мне Котов. — Бутылки вон по всей веранде разбросаны и воняют — жуть. Как вы это пили вообще?

— Перебрал, — я кивнул полицейскому.

— А по какому поводу, если не секрет?

Котов молчал, и я решил импровизировать:

— Обмывал завершение испытательного срока.

Стоявший за спиной полицейского Демон довольно оскалился и тайком показал мне большой палец.

— Поздравляю, — коротко бросил старший сержант. — И до скольки вы пили?

— Всю ночь, — последовала подсказка Котова, которую я и озвучил.

— А что с вашими руками?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы выслушать объяснение Котова и все самообладание, чтобы не вопросить у него, какого хера тут творится⁈ Точнее, что творится, я понимал, как и то, почему меня сейчас допрашивают. Это все из-за вчерашней заварушки. Судя по всему, Понамарёв ничего не знает, а мне нужно придерживаться общей версии происходящего, которую, судя по всему, придумывал не кто иной, как Демон.

Но делать было нечего.

— Обжег, — я поднял замотанные конечности и продемонстрировал полицейскому.

— Как?

— Не поверите, — я хмыкнул, — огнем.

— При каких обстоятельствах? — Понаморёв придвинулся ближе.

Я вздохнул и повторил слова Котова:

— Купил летнюю резину проходимую. Вчера дорогу развезло и, пока я сюда ехал, пять раз застрял — колеса не справились. Димке пришлось тачку из жижи вытаскивать. Грязный был, как черт. Потом я выпил, вспомнил, сколько эта вездеходная резина стоила, снял ее с машины и сжег. Сам при этом в костер свалился. Если бы не Димка, то так и сгорел бы весь. Совсем.

У меня в голове не укладывалось, кто может поверить в эту версию. Но полицейский важно кивнул.

— Значит, руки тогда и обожгли?

— Тогда, — кивнул Айболит. — У меня имеется медицинское заключение.

— Что ж ты так неаккуратно-то, Максим? — Понамарёв посмотрел мне в глаза и недоверчиво прищурился.

— А вы, товарищ старший сержант, если перепьете, всегда аккуратны? — я прищурился тоже.