Игорь Конычев – Второй шанс (страница 57)

— Вы сейчас можете только свои жизни сократить, — вмешался Айболит. — Обоим постельный режим минимум на пару недель. Вадим, может, быстрее оклемается, но пока не могу сказать, что у него будет с психологическим состоянием.

— С ним такое раньше случалось? — я посмотрел на Упыря, чувствуя в произошедшем и свою вину.

— Три раза, — кивнул Айболит. — Первый в раннем детстве. Он сам про него рассказывал. Еще два в подростковом возрасте. Эти я уже видел сам.

— Это как? — Нож вновь приподнялся на локтях. — Тебя же старик три года назад в оборот взял, а Упырь пацаном тусовал с Черепами.

— У них и познакомились, — нехотя произнес Айболит, и его изможденное лицо помрачнело.

Мы втроем уставились на него широко раскрытыми глазами.

— У вас Базедова болезнь что ли? — заворчал доктор, откатываясь на коляске к окну. Отодвинув штору, он посмотрел на раскинувшийся под холмом лес. — Когда дар начал меня менять, вести врачебную практику в больнице уже не получалось. Преподавать тоже — слишком быстро устаю. И так я остался только с пособием по инвалидности. Нужны были деньги. Как-то Черепа притащили ко мне раненого подельника, чтобы хоть как-то его подлатать, а дальше завертелось… — доктор немного помолчал, переводя дух и восстанавливая сбившееся то ли от волнения, то ли от долгой речи дыхание. — Это просто одна из двух моих больших ошибок.

— А вторая? — спросил Движ.

Айболит тяжело вздохнул.

— Вторая — это «Благодать», — тихо произнес он.

— Них*я себе, сказал я себе, — многозначительно выдал Движ.

Нож присвистнул и покачал головой:

— А щеночков ты случаем не топил?

— Отвали, — устало отмахнулся Айболит. — Я не ради денег и не по злому умыслу создал эту дрянь. Она вообще побочный продукт. Черепа мне платили, я сделал лабораторию, в которой пытался вывести формулу для того, чтобы как-то обуздать свой дар. Но вышло все наоборот. Я как понял, что натворил, поджог все и свалил.

— Паршиво поджег, выходит, — я подошел к Айболиту и ободряюще, но осторожно похлопал его по плечу. — Лечить у тебя лучше получается.

Доктор устало улыбнулся.

— А что с итоговой формулой?

— Ни-че-го, — в усталом голосе Айболита зазвучали грусть и горечь. — В моем случае подавители дара не действуют, так что, с текущим уровнем мирового научного прогресса, ловить мне нечего. Остается лишь надеяться, что доживу до какого-нибудь подходящего открытия.

— Черепа могут нас всех кончить, — мрачно произнес Движ.

— Знаю, — кивнул Айболит. — Поэтому и решил вам все рассказать. Вроде как даже легче стало.

— Да ну? — с сомнением протянул Нож, скептически поглядев на скрюченного одаренного.

Тот перехватил взгляд и сухо улыбнулся.

— В моральном плане.

Нож хмыкнул.

— По-правде сказать, — продолжил Айболит, — я ожидал более бурной реакции.

— Уж извини, сегодня это не к нам, — Сергей коснулся перевязанной ноги, поморщился, и вновь вытянулся на разложенном кресле. — Да и чего пылить-то? Кто из нас раньше не косячил?

— Если бы только раньше, — согласно кивнул Нож. — Все мы тут друг друга стоим. Разве что Макс чистеньким кажется.

— Ага, — подобрался Движ. — Еще и ходит ровно. У меня дядя воякой был, так же вышагивал.

— Какие все проницательные. Ладно, слушайте, — я вздохнул, после чего вкратце пересказал свою историю.

Меня слушали не перебивая. Для Айболита все это не было новостью, а Сергей и Саша восприняли все, как должное. Нож просто и с пониманием кивнул, а Движ спросил:

— Чего сразу не рассказал-то?

— Момента подходящего не было.

Этот ответ удовлетворил одаренного, и тот прикрыл глаза.

— Подремать попробую. Устал, как сволочь.

— Отдыхайте, — сказал всем, кто находился в импровизированном лазарете и вышел. Аккуратно прикрыв дверь, я обнаружил за ней Яну.

— Значит, больше не секрет? — поинтересовалась она.

Я покачал головой.

— Хорошо, — Тень обошла меня и направилась по своим делам.

Постояв на месте, я прислушался. Загородный домик дяди был пусть и двухэтажным, но не слишком большим. Приезжали сюда только по теплу, а зимой он пустовал. Помню, как мы с мамой проводили здесь майские праздники. Тогда на улице пахло теплом, костром и жареным мясом. Мне нравилось сидеть на высоком крыльце и смотреть на лес под холмом. Природа расцветала, пение птиц становилось все громче, а когда над верхушками деревьев показывались пузатые свинцовые тучи, то я улыбался им, так как всегда любил теплые весенние дожди.

Может в этом году возобновить традицию? Надо бы поговорить с дядей. Но не сейчас. В данный момент мой родственник что-то обсуждал по телефону на втором этаже. Мимо меня прошла Зимина и направилась наверх, неся в руках какие-то бумажки.

Судя по голосам, Электра, Демон и Кира смотрели телевизор в гостиной. Я сходил на кухню и нашел там свою старую кружку с потертым, но все еще угадывающимся изображением спартанского шлема в профиль. Дядя привез ее из Греции, когда я был совсем пацаном. Годы, конечно, взяли свое, но кружка все еще годилась для того, чтобы из нее пить. В детстве я предпочитал сладкий чай. Сейчас же приготовил кофе, и уже собирался присоединиться к остальным в гостиной, но в кармане загудел телефон. Звонил Захар. Покинув дом, я уселся на крыльце, как в детстве, и, глядя на лес, принял вызов.

— Привет.

— Привет, — зазвучал в динамике бодрый голос сослуживца. — Как делишки?

Сзади меня скрипнула дверь, и послышались шаги. Узнать их не составило труда: это был дядя. Родственник увидел, что я говорю по телефону и не сказал ни слова. Лишь пощелкал зажигалкой и закурил. Запах табака переплелся с ароматом кофе.

— Средней паршивости, — я прихлебнул горячий напиток и краем глаза заметил Флору, которая спускалась по склону холма и двигалась к кромке леса. Видимо, хотела побыть ближе к природе. За ней двигался торчащий из-за высокой травы кошачий хвост. Вот уж не думал, что Котову нравятся прогулки…

— Что-то случилось? — то ли из вежливости, то ли от чистого сердца спросил Захар.

— Да так, — неопределенно отозвался я. — Навалилось всякого. Надо разгребать.

Мой бывший сослуживец помолчал. Хорошо его зная, я не сомневался, что сейчас он морщит лоб и едва заметно водит носом из стороны в сторону. Захар всегда так делал, когда над чем-то всерьез задумывался.

— Узнаю этот тон, — сказал он после недолгой паузы. — Полагаю, что от моего предложения ты решил отказаться?

Теперь помолчал уже я. С точки зрения собственной выгоды, мой выбор был абсолютно не верным. Но поступи я иначе, то перестал бы быть собой. А это, на мой взгляд, самое поганое, что может случиться с человеком.

Сделав еще один глоток горячего кофе, я кивнул собственным мыслям. Вслух же произнес:

— Правильно полагаешь.

Из трубки донесся скупой смешок.

— Сам справишься?

— А как иначе?

— Тюрьма тебя не изменила, Ермаков, — с какой-то теплотой сказал Захар. Он не стал спрашивать, уверен ли я в своем выборе, или предлагать что-то еще. Просто от души пожелал. — Удачи.

— Спасибо, — я улыбнулся.

— Если что — мой номер знаешь.

— На связи.

— На связи. — Сказал Захар и отключился.

Повисла тишина, нарушаемая лишь шумом ветра. Как и в детстве, он неспешно гнал из-за леса темные тучи. Мне не требовался прогноз погоды, чтобы понять: вечером пойдет дождь. Я чуял его по запаху. Надо будет разжечь костер у беседки и посидеть, как в старые добрые…

— Тебе плеснуть? — предложил дядя и болтнул в воздухе початой бутылкой виски. — Будет кофе по-ирландски.

— Нет, спасибо, — вежливо отказался я, поворачиваясь к родственнику. — Предпочитаю обычный.

— Как знаешь, — дядя затушил сигарету и положил ее в пепельницу на низком столике рядом с дверью. Сколько себя помню, он всегда курил здесь, в старом ссохшемся кресле. Налив виски в рюмку, дядя залпом осушил ее и удовлетворенно крякнул. — А вот мне больше нравится кофе по-ирландски, — сказал он, наливая еще. — Но без кофе.

— Я заметил.