Игорь Конычев – Там леший бродит 3 (страница 10)

— Мне спешить некуда, — она отряхнула руки и легко выпрямилась. — Чего надумал? — пытливый взгляд девушки упёрся в меня, выдавая любопытство и нетерпение. Мигом позабыв о недавней неудаче, Забава уже была готова к новым свершениям.

Ну или попыткам новых свершений. Впрочем, девицу это не слишком заботило, и она разве что не пританцовывала от нетерпения.

— Мне нужда помогла, — поделился я.

— Так у меня тоже нужда имеется! — выпалила Забава. — Как же я лесу стану помогать, коли не умею?

— Срочная нужда, — пояснил я. — Такая, что или жизнь, или смерть, и третьего не дано. Когда твой брат меня искал, ты знала, как в чаще без провожатого опасно, и когда Кош со своей армией напал, тоже остро понимала, что на кону стоит.

— Это что же получается, — Забава взъерошила отросшие и больше напоминающие гриву волосы, — уже дважды мне приходилось такое переживать, а я, дурёха, никак не смекну, что делать надобно?

— Ты не дурёха, — я положил руку на плечо девушки. — Просто всему своё время.

Несмотря на то, что Забава посмотрела на меня с благодарностью, она всё же надула губы.

— И когда это время настанет?

— Как только, так и сразу, — улыбнулся я. — А пока давай чем-нибудь попроще займёмся.

— Это чем? — тут же оживилась молодая лешачиха, порывистая, словно весенний ветер.

— Для начала, — я прикрыл глаза и прислушался. — Что ты можешь сказать о песне своего леса?

Забава несколько мгновений сосредоточенно молчала, а потом начала мурлыкать неспешную и незатейливую мелодию.

— Не подпевать, а сказать, — мягко произнёс я, приоткрывая один глаз.

— А, да, — встрепенулась девушка и сосредоточилась. — Так, — она поглядела по сторонам и зажмурилась, — вон там лось ходит, а там лиса бегает. Слышу, как хвостом, будто помелом метёт. И кровью пахнет. — Забава резко распахнула глаза. — Опять курицу у селян стащила, разбойница! Надо ей пригрозить.

— Ну так давай, — я легонько подтолкнул её, и лешачиха шагнула сквозь лес.

Когда я сделал то же самое, то увидел следующую картину: лиса сидела на снегу и с виноватым видом глядела куда угодно, но не в глаза отчитывающей её Забавы. Между ними лежала добытая рыжей охотницей курица.

— Дважды повторять не стану, — лешачиха строго пригрозила лисице пальцем. — Ты что, голодаешь?

Животное фыркнуло.

— Нечего мне тут нос воротить! — прикрикнула на лису Забава. — Вон у тебя как шерсть блестит и бока толстые… — глаза девушки вдруг расширились. — Что значит не только у тебя бока раздались⁈ Ах ты!..

Издав кряхтящий, похожий на смешок звук, лиса схватила добычу и дала дёру так, что за ней аж снег в воздух поднялся. Пока возмущённая до глубины души Забава глядела рыжей нахалке вслед, от той уже и след простыл.

— Нет, ну ты слышал⁈ — повернулась ко мне лешачиха, чьи щёки пылали багрянцем далеко не от зимней стужи.

Несмотря на то, что мир вокруг меня теперь другой, женщины в нём схожи, посему у меня имелся лишь один верный вариант ответа:

— Прости, только подошёл. — Изобразил я полную неосведомлённость и святую простоту. — Что случилось?

Несколько очень уж долгих секунд Забава испытывающе смотрела в мои абсолютно честные глаза, после чего дернула головой.

— Да так, ничего. Лиса попалась наглая…

— Лисы, они такие, — сочувственно покивал я.

— Как ты с ними ладишь?

— Поначалу с трудом, но потом пообвыкся и проще стало.

Лешачиха поглядела в ту сторону, где скрылась лиса.

— И так долго обвыкаться? — спросила она.

— Тут уж как получится, — не стал лукавить я и развёл руками. — С какими-то зверями сразу общий язык находишь, с другими построже надо, а некоторых и вовсе в ежовых рукавицах следует держать. Не переживай, ты во всем разберешься.

Забава вздохнула.

— Хотелось бы, да поскорее.

— В природе всё идёт своим чередом, — напомнил ей я главную мудрость леших. — Не спеши. Успеется.

— Раз ты так говоришь, то ладно, — посветлела лицом Забава. — Что дальше делать будем?

— Не устала ещё?

Девушка замотала головой.

— Ну, — я огляделся и прислушался к песни леса. — Кажется, дерево рубят.

Забава прикрыла глаза и улыбнулась.

— А, это я разрешила деревенским. Им избы топить нечем, а тут как раз недалече несколько старых деревьев имелось. Они мне за это пирожков дали. Мы их ещё утром ели.

— И они были хороши, — припомнил я вкус выпечки с сушеными грибами и мясом. Сразу же захотелось перекусить, но пока рано. А то и мне лисы говорить начнут, что в боках раздался. Я украдкой глянул на спутницу — талия у неё оставалась точёной, так что рыжая проныра зазря злословила: до лишних килограммов бывшей царевне ещё очень и очень далеко. Да и с образом жизни лешего едва ли раздобреешь.

— Булькает чего-то, — между тем сказала мне Забава, которая продолжала слушать свой лес. — Богуш или его внучки что ли?

— Нет, — я покачал головой. — Чуешь, пахнет не тиной, а тухлой, стоячей водой?

— Ага, ага, — закивала лешачиха, жадно втягивая носом морозный воздух. — Но откуда пахнет-то? Мороз стоит, реки замерзли.

— Полынья, значит, образовалась, — я повернулся туда, откуда дул ветер, — а через неё утопцы выбрались. С этими общего языка не найти. Придётся от них избавиться.

— И побыстрее бы, — поддержала меня Забава. В её голосе проступила тревога. — Они в сторону одной из деревень идут.

— Тогда чего мы стоим?

Коротко кивнув, лешачиха вновь шагнула через свой лес, а я последовал за ней. Спустя пару мгновений мы оказались на холме неподалёку от опушки: с высоты за голыми деревьями виднелись силуэты припорошенных снегом домишек. Располагались они совсем недалеко от леса, так что карабкающиеся с обратной стороны холма утопцы явно рассчитывали на скорую и сытную трапезу.

Вот только не тут-то было!

Забава уже неслась на них в облике грозной медведицы. Эту личину она опробовала, на моей памяти, впервые, но с ходу освоилась, да так, что первым же ударом когтистой лапы начисто снесла ближайшему утопцу безмозглую голову. Медведица вдруг замерла, по инерции проскользила по снегу, да так и осталась стоять, разглядывая свою лапу. Забава явно не ожидала такой силы. Утопцы тоже. Они остановились и переглянулись, пытаясь сообразить, что делать дальше. Соображали эти ребята туго, так что я успел подключиться к бою до того, как они сдвинулись со своих мест.

В отличие от спутницы, опыта в ратном деле у меня имелось поболе, так что мне не составило труда выбрать подходящую траекторию, чтобы уже через миг промчаться по ней выпущенным из пушки ядром. Огромный медведь в мгновение ока смёл с десяток утопцев, чья плоть рвалась под его когтями, а кости трескались под могучими лапами.

К тому моменту, когда Забава пришла в себя и вернулась в бой, на ногах оставалась лишь пара представителей зловонной нечисти. Утопцы запоздало надумали ретироваться, но лешачиха догнала их рысью и растерзала быстрее, чем те успели достигнуть подножья так и не давшегося им холма.

— Прости, — повинилась девушка, возвращая себе человеческий облик и разглядывая пальцы на правой руке. — Просто стоило мне медведем врага сразить, как разум тут же затуманился. И туман тот был алым…

Я тоже стал человеком и ободряюще улыбнулся ей.

— Такое случается, когда зверь свиреп. Ты молодец, что справилась с чувствами и не поддалась кровожадному зову.

— Ну, слышать кровожадный зов мне не впервой, — вернула мне улыбку Забава. — Чёрный лес и скверна пострашнее разум дурманили.

— Выходит, и от них был какой-никакой, но прок.

— Скажешь тоже, — лешачиха махнула рукой, но, несмотря на весёлый вид, взгляд её на миг затуманился. Воспоминания давались Забаве нелегко. — Коли бы не ты, — прошептала она, — неизвестно, как бы всё с Чёрным лесом сталось…

— Мы справились с ним вместе. — Напомнил я девушке. — А ещё нам помог Валдай. Вот если бы не он, мы бы точно сейчас не говорили.

Забава кивнула. Воспоминания о старом лешем Валдайского леса вызвали в её памяти приятную печаль. Да, он погиб, но навсегда остался в этом месте: в песне ветра, в запахе трав, в скрипе деревьев и журчании ручьёв. А вот поддавшийся скверне Белояр такой чести не удостоился. Он просто сгинул. Мой лес всё ещё помнил его и был благодарен за всё хорошее, что сделал бывший леший. Но тому так и не удалось разделить вечность с местом, которое породило его и долгие годы служило домом.

— Чего пригорюнился? — подошедшая ближе Забава толкнула меня бедром.

— Спать хочу, — соврал я, вдыхая исходящий от неё аромат лесных трав.

— Это потому, что медведем становился? — лешачиха задумалась и постучала острым когтем по подбородку. — В спячку хочешь? А у меня почему такого не было?

— А ты побудь медведем с моё, может, и захочешь всю зиму проспать.