Игорь Конычев – Моя НЕвеселая ферма 2 (страница 31)

— И мой вклад в том, что я трачу время, чтобы вразумить идиота. Говорю тебе последний раз: дракон сожрет тебя с потрохами, а потом превратит в удобрение для местных сияющих грибов.

— А из этого красивой баллады не получится, — с готовностью подхватил Люциан.

— Маловерные! — Тарос скрипнул зубами, но вдруг улыбнулся и похлопал Люциана по плечу. — Боишься умереть, селянин?

— Честно? — Люциан натянуто улыбнулся. — Я и жить-то иногда побаиваюсь.

— Ничего, — нисколько не огорчился рыцарь, — скоро в этом мире станет одним храбрецом больше.

— Или одним дураком меньше, — я сжал кулаки и шагнул к рыцарю. — Освобождай его от клятвы или до встречи с драконом не доживешь.

— Злой, — примирительно начал Люциан, как всегда выступавший против насилия, — давай не будем усугублять ситуацию.

— Да куда уж больше-то⁈

— И все же, — бард попробовал отодвинуть меня от рыцаря, но не смог. — Пока нам все равно по пути. Назад идти слишком далеко, и там еще может стоять вода. Так что вперед и только вперед.

— На встречу славе! — бодро пророкотал Тарос.

— Никогда не думал, что Смерть зовут Славой.

Люциан горько усмехнулся, а рыцарь сделал вид, что ничего не услышал. Он первым спустился с валуна и широкими шагами зашлепал по грязи в неизвестность. Даже какую-то железяку нашел по пути. Похоже на меч. Но он в таком состоянии, что дракона им даже пощекотать не получится.

— Ты же сможешь помочь с драконом? — тихо спросил меня бард, когда мы тоже спустились вниз.

— Сдурел? — я посмотрел на него, как на умалишенного. — Меня первый-то сожрал и только чудом подавился.

— Но ты же драконоборец.

— А еще я — Homo Sapiens — человек разумный. А разумные люди не лезут на гору дерьма открытым ртом вперед.

— В таком случае… — Люциан положил руку мне на плечо и проникновенно посмотрел в глаза, — уходи, мой добрый друг. Там, где не миновать двух смертей, третьей лучше избежать. Если сможешь вернуться в Лесные дали, передай всем…

— Сам передашь, — прервав барда, я пошел следом за Таросом.

— Значит, ты все же поможешь? — взбодрился Люциан, догоняя меня.

— Для начала попробуем убедить идущего впереди придурка избавить тебя от этой тупой клятвы, а там поглядим.

— Я знал, что ты не оставишь меня в час нужды! — воодушевленный бард буквально повис на моей шее.

— Давай-ка ты со своими нуждами сам справляйся. — Отлепив от себя Люциана, я поправил одежду. — Помогаю только потому, что ты знаешь этот континент.

— Да будет тебе. Всем известно, что ты прячешь доброе сердце под…

— Под твоей могильной плитой я сейчас доброе сердце спрячу. Твое.

Но ни мой грозный взгляд, ни пылкая речь, не смогли переубедить Люциана. Он широко улыбнулся и расправил плечи.

— Мы со всем справимся. — Уверенно заявил бард.

— Говоря «мы», ты подразумеваешь, что поможешь мне в случае битвы с драконом? — на всякий случай уточнил я.

— Мы почти со всем справимся, — исправился Люциан. — Кое с чем придется разбираться исключительно тебе.

Эти слова меня нисколько не удивили.

— Хотя, возможно, тебе поможет сир Тарос, — добавил бард, глядя в след марширующему впереди рыцарю.

— В лучшем случае он сможет героически пожертвовать собой, пока мы будем удирать от дракона. Остается надеяться, что внутренности у него такие же дубовые, как и мозги, и твари придется жевать его достаточно долго.

— А что, если с ним поговорить? — задумался Люциан.

— Он все равно не понимает человеческую речь, — я зло плюнул в сторону Тароса, но тот оказался слишком далеко. Рыцарь вообще взял такой темп, словно мы участвовали в соревнованиях по спортивной ходьбе. Довольно приметный валун, послуживший нам недавно укрытием от хищных селедок, остался уже далеко позади.

— Тогда попробуй иначе. Так, как с Гаврюшей.

— Погоди, — я остановился. — Ты сейчас о ком?

— О драконе, конечно. А ты?

— Сам-то как думаешь? — мой красноречивый взгляд уперся в спину рыцаря.

Люциан хихикнул, но тут же стал серьезным настолько, насколько у него это обычно получалось.

— Ну так что думаешь? — едва сформулировав вопрос, мой спутник быстро дополнил техническое задание. — Кроме того, что это дурная затея, и мы умрем.

— А ругаться можно?

— Нет.

— Тогда ничего.

— Иного я от тебя и не ожидал, — вздохнул Люциан. — Но хоть попробуй поговорить с драконом.

— Попробую, — пообещал я. — Надеюсь, он не такой тупой, как Тарос.

— Надежда умирает последней. — Кивнул бард.

— Ага, а предпоследним умирает надеющийся.

На этой совсем не оптимистичной ноте наш разговор затих. Но виной тому послужил вовсе не иссякший запас оптимизма Люциана или мое нежелание продолжать сотрясать воздух. Нет. Замолчать нас заставила некая зловещая атмосфера, растекшаяся по Подземью, словно вязкий деготь.

Воздух сгустился. Пахнуло серой. Ощущение опасности стало почти осязаемым. Даже люминесцентные растения, казалось, приглушили свой свет, а сгустившийся по углам мрак начал медленно клубиться и подниматься все выше.

Что-то внутри меня всколыхнулось, кровь забурлила в жилах, восприятие обострилось, словно от мощного прилива адреналина. С губ сорвалось небольшое облачко, но не пара, как это бывает в холода, а черного дыма.

Это плохой знак…

И не только мне так казалось.

— А мы точно правильно идем? — заданной Люцианом вопрос был чисто риторическим — никаких поворотов на единственном доступном из путей мы не встретили.

— Ошибки нет, — голос Тароса, как всегда, излучал уверенность настолько непоколебимую, что она уже тесно граничила со слабоумием. — Наша цель уже близка. — Рыцарь от нетерпения даже шаг ускорил.

Люциан поглядел на меня и предложил:

— Может, остановимся? Обсудим тактику, стратегию и… что-нибудь еще…

— Моя тактика проста: бей врага, покуда он не испустит дух. — Тарос воинственно потряс убогим мечом, грозя клубящемуся впереди мраку. — А что до стратегии — ее придумали трусы.

— И все же…

Договорить Люциану не дал новый возглас рыцаря:

— Слышишь меня, дракон⁈ Настал твой последний час. Готовься к смерти!

— Ой дурак… — только и выдохнул я.

— Может, дракон его не услыш… — не успел Люциан договорить, как земля под нашими ногами задрожала.

Стены Подземья пошли трещинами. С высоченного потолка одна за другой начали срываться огромные каменные сосульки вперемешку с массивными булыжниками. Один из них едва не превратил Люциана в лепешку, но я успел оттащить его в сторону в последний момент.

— Спасибо! — голос барда почти полностью перекрыл рокот обвала.

Мы не устояли на ногах и повалились на пол. Проход за нашими спинами перестал существовать. Следом за камнями сверху обрушилась масса воды. Она подхватила нас, словно сухие листья, закружила и потащила вперед с неистовой силой и скоростью.

Впереди заорал Тарос. Ему вторил Люциан.