Игорь Конычев – Моя НЕвеселая ферма 2 (страница 25)

— И все же, — как можно мягче начал Люциан, — на материке такое поведение может вызвать… некоторые неприятности. Давай условимся быть вежливыми с окружающими.

Я не ответил. Приняв это за молчаливое согласие, мой спутник продолжил:

— Итак, что нужно сделать, если с кем-то не согласен?

— Послать его в задницу.

Люциан с менторским видом покачал головой:

— Неверно.

— Иди в задницу.

— Ты неисправим, — печально вздохнул бард.

— Долго же до тебя доходило.

— Я просто хочу видеть в людях лучшее.

— А я хочу видеть на нашем столе еду! — специально повысил голос я и, для закрепления сказанного, стукнул кулаком по столешнице.

С кухни мигом выбежал вспотевший и покрасневший хозяин таверны с двумя подносами в пухлых дрожащих руках. Следом за ним семенила приземистая кухарка с кружками и небольшим бочонком подмышкой.

— Приятного аппетита, дорогие гости! — ставший резко услужливым корчмарь расплылся в натянутой улыбке.

— Проваливай. — Посоветовал я ему.

Не говоря ни слова, мужик оставил еду, и вместе с кухаркой скрылся из виду.

— Да ты сегодня сама обходительность, — заметил Люциан, заработавший ножом и вилкой с завидной скоростью.

Я не ответил и тоже занялся едой. При всем моем негодовании и недовольстве местным сервисом, стоило признать, что готовить кухарка умела. Блюда пусть и незатейливые, но вкусные и сытные, да и пиво вполне вменяемое, хотя и недостаточно холодное.

— Жаль, что мне не попался ледяной дракон, — с сожалением сказал я, делая второй глоток. — Смог бы охладить выпивку.

— Ну, управление пламенем тоже неплохо, — с набитым ртом произнес Люциан.

— Да, но я предпочел бы другую способность.

— Это какую?

— Платежеспособность, — я коснулся тощего кошелька. — Задатка нашего рыцаря хватит на комнату, отправку письма и еду, но лучше нам подзатянуть пояса.

— Еда и проживание для друзей сира Тароса за наш счет, — пискнул из-за стойки хозяин таверны. — Только не надо здесь ничего сжигать, пожалуйста.

— Кажется, у меня имеется еще одна способность, — довольно заметил я.

— Заводить друзей? — кисло улыбнулся Люциан, залпом осушая сразу половину кружки.

— Дар убеждения.

— Друг мой, это называется запугивание.

— Дар убеждения, — с нажимом повторил я.

Барду не оставалось ничего иного, кроме как согласно кивнуть.

— Будем считать, что ты меня в этом убедил, — хохотнул он, явно повеселевший после завтрака.

Ну, оно и немудрено, многие мужчины хотели бы начинать день с добротного пива и ароматного мяса. А особенно вкусными их делает то, что получены они совершенно безвозмездно, то есть даром.

Сверху донеслись тяжелые шаги, и вскоре по лестнице спустился отчаянно зевающий сир рыцарь собственной персоной. Выглядел он помятым и смурным. Вполне закономерный вид, ведь спаситель сирых и убогих квасил почти до самого утра, отмечая свою победу над угнетавшей эту землю ведьмой.

Молча сев за соседний стол, Тарос и рта раскрыть не успел, как перед ним уже начал лебезить хозяин таверны. Миг — и перед рыцарем оказались довольно изысканные для этой дыры блюда и целый кувшин вина.

— Все люди равны, но кто-то равнее, — философски изрек Люциан, проследивший мой взгляд. — Таросу посчастливилось родиться в семье аристократов, и он живет свою лучшую жизнь.

— Да и хрен бы с ним, — заглядывать окружающим в рты и считать их деньги я никогда не любил, поэтому вернулся к еде и посоветовал спутнику. — Если он проснулся, значит, скоро выдвигаемся. Надо поесть, как следует, и запастись припасами в дорогу.

Люциан снова согласно кивнул и налег на съестное с утроенной силой. Но спешили мы зря — рыцаря пришлось ждать битых пару часов, за которые я успел не только все подготовить, но и немного подремать.

И вот, обещанное сиром Таросом «поутру» превратилось в довольно позднее «после обеда». Причем за этим самым обедом наш воитель накидался так, что несколько раз едва не выпал из седла. Благо, идущий рядом с лошадью Люциан каждый раз вовремя поддерживал хмельного вояку, ненадолго возвращая тому весьма шаткое равновесие. Уж не знаю, на какие там подвиги нацелился рыцарь, но в таком состоянии ему лучше держаться от них подальше.

Как и нам…

Я шел впереди, держа курс по единственной уходящей к горе тропинке. С неба принялся накрапывать теплый дождик, тихо пели птички и, вроде как, ничего не предвещало беды. Тарос уснул прямо в седле, а Люциан замурлыкал на удивление не самую тошнотворную из своих песенок.

Но путешествие лишь казалось приятной прогулкой. Таковой оно перестало быть сразу же, как мы подобрались к подножью горы. Стоило выйти из небольшого лесочка, и перед нами оказалось непролазное болото, жижа в котором как-то особенно нехорошо дымилась и бурлила. Дополнял не обещавшую ничего хорошего картину растекшийся по округе едкий жиденький туман зеленоватого цвета.

— Нам точно сюда? — поинтересовался я, пнув ногой небольшой камешек.

Тот с противным чавканьем вылетел из болотной жижи и оказался осколком черепа. Остальная часть настолько крепко увязла, что не сдвинулась с места. Что сказать, отличное начало…

— Доблестные сердца да не устрашатся скверны. — Выдал проснувшийся Тарос.

— Если не устрашатся, то есть все шансы, что они перестанут биться, — мой хмурый взгляд примечал то тут, то там подобные первому белесые «камешки». Насчиталось их под три десятка, и это только в поле зрения.

А местечко-то популярное.

— Страх не к лицу праведникам, — рыцарь с отвагой, которая у него тесно граничила со слабоумием, направил лошадь вперед.

Мы с Люцианом чуть отстали.

— Может просто свалим? — предложил я. — Добром-то это все не кончится.

— Мы дали клятву, — голос барда абсолютно не излучал оптимизма. — К тому же, Тарос обещал помочь с магом и светлокрылом.

— И что толку с его обещаний, если наши черепа тоже останутся белеть среди этой жижи?

— Так-то оно так, — Люциан перевел на меня печальный взгляд. — Вот только если кто-то дает слово посланнику короля, то это слово считается непреложным обетом. Нарушишь его — и навлечешь проклятье на себя и всех своих родичей до десятого колена.

— И это работает? — с сомнением поинтересовался я.

— О, еще как, — кивнул бард и тут же поморщился от моего зубовного скрежета.

— И ты не подумал сказать мне об этом прежде, чем мы вписались в эту авантюру?

— Ну… былого не воротишь, ведь так?

— Хером об косяк! — рявкнул я и затопал следом за рыцарем, чья кляча вроде бы не разложилась «на плесень и на липовый мед» от соприкосновения со зловонной болотной жижей.

— Да ладно тебе, — Люциан, морщась и кривясь от омерзения, захлюпал ногами за моей спиной. — Мы же дали клятву на этот поход. Он закончится — и мы свободны.

— А если он закончится нашей смертью? — я даже не обернулся.

— Вечно ты ищешь что-то плохое.

— Ну так удиви меня и найди хоть что-то хорошее во всем этом дерьме, в которое мы вляпались.

— Мы бесплатно поели, — тут же нашелся Люциан. — А еще мы до сих пор живы. И это не говоря о том, что нас наградят. Так что выше нос, друг мой! Нас ждут приключения и слава.

— Нас ждут неприятности. — Несмотря на все старания, спутнику не удалось переубедить меня. — Помяни мое слово.

— Вы там скоро? — окликнул нас сир Тарос, уже почти добравшийся до горы. — Пока ваши услуги явно не стоят светлокрыла.

— Уже идем! — пропел Люциан, обгоняя меня. — Не извольте беспокоится.

— Беспокоиться нужно было раньше, — проворчал я, ускоряя шаг. — Теперь уже поздно.