Игорь Конычев – Герой (страница 17)

Я стиснул зубы так, что, казалось, они сейчас лопнут. Пальцы свело судорогой. Их пронзила такая боль, словно я окунул руки в кипящее масло. В ноздри ударил запах собственной паленой плоти. Перед глазами поплыли разноцветные пятна, которые вскоре заволокла багровая дымка ярости.

Струи черного огня сразили еще нескольких ворожей и разогнали созданный ими туман. Новые доспехи французских драгунов, только что сверкавшие во вспышках молний доспехи начали плавиться и стекать со своих владельцев.

Чернобог вспыхнул над полем боя черным солнцем, испепелявшим все вокруг себя. Даже сгустки энергии, которые выпускали в меня драгуны французов, без следа растворялись в охватившем проклятый боевой доспех сиянии. Я кричал от ярости и боли, а вместе со мной кричали и все те, кто когда-то погиб внутри панциря, выкованного из закаленного в крови порченых абсолюта.

Обескураженные случившимся французы замерли, и Чернобог упал на них с неба, как ястреб падает на добычу. Держа меч двумя руками, я рубил налево и направо. Каждый удар достигал цели и, если не убивал врага-управителя, то уничтожал его доспех. Чернобога окутывал плотный саван теней, из которого он то появлялся, чтобы провести неожиданную атаку, то бесследно исчезал, растворяясь во мраке.

Но даже мой неистовый напор не смог долго сдерживать превосходящие силы врага. Французы рассредоточились и продолжили подниматься по холму, слушая приказы, которые отдавал управитель в боевом доспехе с украшенным пышным плюмажем шлемом.

Он и стал моей целью!

Исчезнув в тени, Чернобог появился прямо перед вражеским командиром. Меч с клинком из черного пламени налетел на золотой щит, который треснул, не выдержав удара бешеной силы. Француз не растерялся и атаковал в ответ. Его узкий серебристый клинок устремился к моему шлему, но по пути налетел на вороненый наплечник и соскользнул в сторону, оставив на броне Чернобога глубокий рубец.

Сбоку на меня налетел второй драгун, но напоролся на меч и свалился вниз. Перед падением он умудрился вцепиться в гарду и едва не утянул меня за собой. Я выпустил оружие, но вместо того, чтобы призвать его вновь, обеими руками вцепился в шлем-кабину командира французов.

Из-за близости наших драгунов, вражеский управитель не смог воспользоваться своим оружием. Мы покатились вниз по склону, оставляя за собой глубокие борозды. Земля и небо закружились в стремительном хороводе, за которым последовал удар.

Но я не ослабил хватки! Чернобог с ревом сжал руки-перчатки, смяв шлем с плюмажем, словно тот был сделан из фольги. Когда в трещине искореженного абсолюта показалось бледное от ужаса лицо управителя, на меня навалилось сразу несколько французских драгунов и буквально оторвали от своего командира.

Удары посыпались на Чернобога со всех сторон, но в этот миг небо над головой взорвалось шквалом энергии.

Императорские драгуны пришли мне на помощь!

Один за другим они появлялись на склоне холма, поливая врага из всех орудий. Воздух вокруг раскалился от взрывов. Звон стали и абсолюта взметнулся к самому небу. Земля задрожала, и холм, казалось, начал оседать, когда под его склоном сошлись в ужасающей схватке многотонные гиганты.

Я вскочил на ноги и призвал меч. Быстро огляделся, но уже не смог увидеть, куда французы утащили своего командира. Со всех сторон ко мне подступали враги. Несмотря на боль во всем теле я чувствовал, как гнев проклятого драгуна превращается в силу. Словно загнанный в угол бешеный волк, Чернобог был готов рвать врагов на куски и сгинуть, но забрать с собой как можно больше противников.

Тень под ногами моего драгуна растеклась вязким болотом, в котором увязли французы. Использовав всю свою волю, я смог направить силу вперед, а не вокруг, чтобы не задеть союзников.

Не понимая, что происходит, они пытались высвободиться, но безрезультатно. Несколько сгустков энергии врезались в мой нагрудник, но Чернобог выстоял. Высвободив свой гнев, он заставил тьму вокруг вспыхнуть.

Десятки французских драгунов рухнули на землю, пытаясь потушить пожиравшее их доспехи пламя. Этой заминки хватило моим союзникам, чтобы перестроиться и контратаковать.

Нас было меньше, так как большая часть управителей продолжала бой с полозами наверху. Но, несмотря на численный перевес, французы дрогнули. Они принялись пятиться, а мы побежали за ними, как охотничьи псы, учуявшие напуганную добычу.

Враг пытался огрызаться и показывать клыки, но вскоре сломался и побежал. Я скользил за ними тенью самой смерти, без устали вздымая пылающий клинок и собирая кровавую жатву с тех, кто осмелился принести на мою землю войну.

Французы пришли в Россию с огнем и мечом.

От них они сейчас и гибли.

Прямо передо мной один из вражеских драгунов упал на колени и поднял руки. Ослепленный вспышкой ярости я почти опустил клинок на его шлем, но в самый последний миг смог сдержать удар. Чернобог поддержал мое стремление, так как не видел победы в убийстве сдавшегося противника.

— Назад! — услышал я долетевший будто бы издалека приказ. — Возвращаемся на позиции!

Не вставая на ноги, драгун французов начал, словно паук, перебирать ногами и руками. Отползая от меня прочь. Он натыкался спиной на многолетние деревья, скользил задом по земле, тряс шлемом и непрерывно скулил.

Мне стало мерзко смотреть на это зрелище, и я отвернулся. Отозвав оружие, императорские драгуны стали подниматься обратно на холм. Пока часть лезла, другие прикрывали их на случай, если французы решат вернуться.

Но они не решили.

Забравшись наверх, управители задержались, чтобы проконтролировать тыл союзников, пока все мы не оказались на холме. Несмотря на то, что внизу сражение завершилось, здесь оно кипело вовсю.

Полозы и французы заставили армию Российской империи оставить укрепленные позиции и отступить от редута. Все поле боя было завалено раскуроченными драгунами и дохлыми полозами. Тела людей и извергов стелились под павшими исполинами сплошным алым ковром. Все кругом заволокло черным едким дымом.

— Отходим! — отдал приказ наш командующий. — Быстрее.

Несмотря на то, что Чернобог рвался в бой, мне пришлось подчиниться: без поддержки союзников нам не продержаться. Лучше отступить на новые позиции, чтобы встретить врага уже там. Шевардинский редут был потерян, но битва при Бородино еще не проиграна.

Так думали мои союзники. Но я смотрел глубже. Пусть Кутузов и не верил, что полозы атакуют Москву, но я не сомневался, что так все и случится. Именно поэтому заранее обговорил запасной план с Нечаевым. Если у него получится уговорить Императора то, возможно, мы спасем сотни тысяч жизней и переломим ход войны.

А если нет…

Думать об этом не хотелось.

Чувствуя, как с каждым ударом сердца силы покидают меня, я побежал следом за отступающим отрядом. Сейчас мы сделали все, что могли. Если бы французы заняли холм, никто из наших не успел бы отступить.

Несмотря на утрату Шевардинского редута я не мог сказать, что мы проиграли этот бой. Враг понес большие потери, а ведь именно этого и хотел Кутузов. Жаль, что и нам пришлось заплатить за это кровавую цену.

И на этом ничего еще не кончилось…

10. Бородино

Бой за Шевардинский редут шел весь день. За это время он не раз переходил из рук в руки. Он заливался свежей кровью поверх пролитой, еще не впитавшейся в землю. Множество солдат погибли, своим героическим подвигом позволив братьям по оружию возвести укрепления на основных позициях.

Вместе с отрядом драгунов я трижды выдвигался в бой и, милостью провидения, возвращался обратно живым. Чего, к сожалению, не мог сказать об остальных сослуживцах. Многие пали смертью храбрых, защищая родную землю. Слишком многие…

…и еще ничего не закончилось.

Измотанный и еле стоявший на ногах, я добрался до койки в выделенном управителям шатре, упал на нее и мгновенно забылся сном. Стоило сомкнуть веки, как едва подступившая к сознанию темнота сменилась яркими образами боя. Они вспышками вырывались из памяти и выглядели столь явственно, что я вздрагивал каждый раз, когда один обрывок сна сменялся другим.

Забытье то ускорялось, то тянулось мучительно медленно. Я лег спать на закате, а проснулся ночью. Тело продолжало болеть, руки тряслись, ноги подгибались от недавнего перенапряжения. Голова раскалывалась, но, несмотря ни на что, силы возвращались ко мне. Или же мне просто хотелось так думать.

Я встал и, подавив болезненный стон, поплелся к выходу из шатра. Слева и справа от прохода стояли простые койки. На которых метались и ворочались другие управители. Уверен, им снилось то же, что и мне. Я-то попал в молодое тело взрослым и психологически сформировавшимся, да и на ужасы войны уже насмотрелся. А вот едва закончившим Академию курсантам сейчас приходилось тяжко. Для многих бой за Шевардинский редут оказался первым.

Для многих он стал и последним…

Пока я шел по шатру, моя походка становилась тверже и увереннее. Конечно, переставлять ноги было все еще тяжело, но к утру все придет в норму. Должно. Иначе никак.

Откинув полог, я вышел на свежий воздух. По небу плыли небольшие тучки, то и дело скрывавшие звезды и луну, накрапывал слабый дождик, потрескивали разведенные солдатами костры. Служивые сидели у огня и тихо переговаривались о своем.