Игорь Колосов – Пристанище (страница 1)
Игорь Колосов
ПРИСТАНИЩЕ
1
По лесной тропе медленно продвигались двое – молодые, в одинаковых коротких охотничьих куртках, лица насторожены, в руках арбалеты, у обоих за спиной по колчану коротких стрел – бельтов, на поясе – по ножу.
Антон – бритая голова, коренастый, широкоплечий и светлокожий – выдвинулся слегка вперед. И замер. Встал и Назар, перевел взгляд с зарослей на спину товарища. Чуть выше и смуглее Антона, не такой мощный, но крепкий, жилистый, на затылке заплетенный хвост волос, Назар ждал, догадавшись, что напарник по охоте что-то услышал. Своеобразное чутье позволяло ему выследить Мясоноса даже в плохой день, когда не попадалось ни одного следа.
Назар заметил, что Антон смотрит под ноги. Антон присел, и Назар оказался рядом.
– Есть! – Антон улыбнулся одними губами. – Я ж говорил, он где-то рядом.
Гигантский отчетливый след казался свежим. Взрослый Мясонос. Туша позволит целому поселению пировать минимум неделю. Если только охотникам удастся его завалить.
Оба парня встали, пошли вперед плечом к плечу. Назару померещился далекий приглушенный треск. Либо воображение, либо Мясонос продвигается – ломает массой – сквозь заросли, иных вариантов нет. Назар сжал руки на арбалете, слегка пригибаясь, и в этот момент заметил нечто, что заставило его забыть о Мясоносе, о бесконечных образах Линды, нередко застилавших внутренний взор даже в неподходящие моменты, о мыслях, что когда-нибудь именно он найдет ответ на вопрос, существуют ли другие люди, вне стен их Поселения.
Белый Цветок.
Назар знал, что Белый Цветок существует – не могли же Давид, Илья и другие старики лгать? Знал, но видел Его впервые. Цветок рос под кустом, как обычное растение – таких в лесу десятки, сотни. Но обычным растением Цветок не был.
Пока Назар созерцал Его, Антон удалялся.
– Антон…
Напарник повернулся, увидел выражение лица Назара, вернулся.
– Что?
– Глянь, что я нашел, – Назар указал рукой.
Губы Антона исказила ухмылка – Назару она не нравилась, вызывала отторжение, как если бы вместо Антона с этой ухмылкой являлся другой человек.
– Ты – охотник? Или листики-цветочки для баб собираешь?
– Ты не понимаешь. Это же…
Антон вскинул руку одновременно с треском подлеска. Мясонос оказался – внезапно – поблизости от них. Назару показалось, что он уловил движение в чаще. Антон присел, прислушиваясь. Назар, растерянный, посмотрел на Цветок, сделал к Нему шаг, но Антон потянул его за собой.
Минуту они крались сквозь мелкий подлесок, пока заросли не перестали скрывать Мясоноса. Животное медленно продвигалось, пожирая листья вместе с ветками – хобот ленивой змеей монотонно двигался туда-обратно. Запах существа обложил охотников долгожданным облаком. Гигантские стопы встряхивали спящую землю.
Антон не останавливался, и Назар опустил руку ему на плечо.
– Пошли назад. Нам еще людей с Дальнего Поля вести.
– Видел эту гору мяса? – казалось, Антон не слышал напарника.
– Завтра соберем всех, устроим охоту. Он не уйдет из этих мест. Смотри, сколько здесь для него еды.
– Завтра? – ухмылка одними губами. – Завтра… Можем рискнуть и сейчас. Он идет прямо к нашей яме. Не заметил?
Назар в который раз поразился тому, как Антон ориентируется в лесу. Похоже, он прав. Одна из ям-ловушек поблизости. Однако было одно «но».
– Это против правил. Когда нас мало, Мясонос может напасть. Илья рассказывал об этом.
Антон покосился на него.
– В штаны наложил?
Назар смутился, смущение быстро перешло в недовольство.
– Так хочешь быть героем?
– Пошел ты… Признайся – кишка тонка. – Антон шагнул вперед.
– Куда ты?
Антон не ответил, не обернулся, сокращая расстояние до Мясоноса. Назар последовал за ним. Антон остановился, раздвинул ветви. Мясонос занимал половину небольшой поляны. Он все еще не догадывался о присутствии людей, но это могло измениться в любое мгновение.
Назар старался говорить, как можно тише:
– Антон…
– Если в штаны наложил, я нападаю один, – Антон говорил в полный голос.
– Это не храбрость. Это – глупость.
Пауза. Антон никак не отреагировал на последние слова Назара. Уговаривать Антона бесполезно. Остановить его можно, если только наброситься на него, потащить назад. О, Небеса, почему он такой? И Назар сказал то, что уже не мог не сказать:
– Ладно, я с тобой.
Ухмылка Антона, на этот раз шире. Назар заметил это, и ему захотелось ударить напарника, стереть ухмылку с его лица. Спонтанное, неправильное, но сильное, горячее желание.
– Ори громче, – сказал Антон. – Больше шума – больше шансов. Яма уже близко. Мы загоним его туда, как на Небеса посмотреть.
Антон приложил арбалет к плечу, прицелился.
– Прошу, не делай этого, – последняя попытка Назара, конечно же, тщетная.
Антон выстрелил. Стрела вонзилась в бок Мясоноса, и гигант замер. Антон с воплем выскочил на открытое пространство. Выскочил и Назар, ощутив себя так, как если бы кто-то против воли вытолкнул его из зарослей. Волчара! Ради чего?
Антон помчался на Мясоноса, размахивая арбалетом, при этом умудрился вставить стрелу и снова выстрелить. Мясонос протрубил-проревел. И развернулся к людям, развернулся и пошел на них.
Антон остановился, будто наткнулся на невидимую стену. Назар затормозил рядом с ним. Они смотрели на гиганта и, казалось, оцепенели. Затем Антон попятился. Первым. Попятился Назар. Мясонос шел на них медленно, и эта медлительность порождала оцепенение у людей-противников.
– Теперь скажи ему, что нас тут много, – вырвалось у Назара. – Вдруг поверит…
Мясонос ускорил шаг. И охотники, развернувшись, помчались к зарослям.
Давид стоял на крыльце и смотрел, как дурачились два мальчика лет семи: один гонялся за приятелем, прыгал ему на спину, вскакивал, убегал, пока приятель не нагонял уже его.
К дому Давида шли три девочки, они хихикали, глядя на ребят. Из дальних домов выходили еще пару ребят. Ученики подтягивались к Главе Поселения, посматривая на бритоголового старика: когда же он прекратит это безобразие? Давид не прекращал – он улыбался.
Его крепкий бревенчатый дом – он служил для общих собраний, обучения детей, заседаний Совета – занимал центр Поселения. Домики попроще стояли в несколько параллельных рядов. Поселение огораживал частокол в два человеческих роста, который будто скрепляли две обзорные вышки. По периметру частокола деревья были вырублены.
Ученики скопились перед крыльцом, глядя на Давида, на забияк – те, чувствуя безнаказанность, подняли хай до небес, и Давид подвел черту под их маленьким безумием:
– Хватит! Успокойтесь! У вас сегодня арифметика, а это штука серьезная.
Вопли оборвались, и, незаметно для Давида пиная друг друга, сорванцы потянулись следом за остальными. На уроке они сидели тихо, и не верилось, что считанные минуты назад они казались неуправляемыми. Давида дети боялись. И уважали – самый старый человек Поселения, еще крепкий, к тому же поговаривали, что он видел то, чего не видел никто – жизнь до Поселения.
Давид получал наслаждения от преподавания. Каждый ребенок был на счету. Давид знал болезни, привычки и желания каждого из них. Пожалуй, преподавание доставляло большее наслаждение, нежели столярное дело, а этим Давид занимался с детства.
Давид начертал мелком на доске пару очередных арифметических примеров, взял указку, повернулся к ребятам. В этот момент дверь открылась, и вошел Илья – невысокий, но мощный, крупные руки, крупная голова, волосы на затылке собраны в пучок – с такой прической в Поселении был только Назар, остальные мужчины волосы сбривали.
Давид взглянул на застывшего Илью и понял, что случилось что-то нехорошее. Причем Илья не мог ждать окончания урока, чтобы говорить с Давидом. Пристальный взгляд, ни одного движения – в этом был весь Илья: что-то кипит внутри, этого не видно, но страсти под внешней оболочкой передаются тому, кто посмотрит ему в глаза. Давид знал его еще лучше любого ребенка, благо был всего на одиннадцать лет старше.
– Ребята, небольшой перерыв, – сказал Давид. – Можете погалдеть. Только за частокол не выходить.