Игорь Колесников – Ставропольский протокол: Зов Архонта (страница 22)
Это был план «Б» Архонта. Абсолютно автономная, самовоспроизводящаяся цивилизация-паразит, вшитая в тело старого мира. Если даже всё рухнет, если Цитадель падёт, если Республики будут стёрты с лица земли, «Семя» и его потомки продолжат дело. Они будут тихой тенью, неуничтожимой занозой, раковой опухолью в теле враждебного мира, растущей из его же отбросов, из его собственной грязи и металлолома.
Архонт наблюдал за тихим, методичным трудом «Семени» через единственную камеру, скрытую в скальной породе. На его лице впервые за этот кровавый день появилось что-то, отдалённо напоминающее улыбку.
Мир бросал ему вызовы: старые элиты с их роботами-убийцами, загадочные рептилоиды из древних легенд, большая игра держав, балансирующих на грани войны. Он отвечал на каждый. И создавал новые реальности про запас. Война только начиналась. И у него было больше ходов, чем мог представить любой, даже самый проницательный враг.
Он был не просто игроком. Он был мастером игры, пишущим её правила на лету, в реальном времени, из плоти, стали и кода. И те, кто охотился на него и его союзников, даже не подозревали, что сами давно стали частью его замысла.
Глава 10: Бездна и горизонт
Часть 1: Архив «Нептун»
В глубинах Ледяной Цитадели, этажом ниже залов стратегического планирования, располагался секретный архив данных. Сюда имели доступ лишь Архонт и три его ближайших доверенных лица. Игорь стоял перед голографическим пультом, на котором мерцала папка с грифом «Нептун. Полный медицинский цикл».
– Подтверждаю архивацию проекта, – произнёс он, и система отозвалась тихим гулом.
Проект «Подводный город» изначально задумывался как медицинский кластер – место, где гражданские могли бы проходить реабилитацию, лечить болезни, связанные с дыхательной и пищеварительной системами. Уникальное давление, очищенная вода, особая флора и фауна, выращенная в лабораториях, – всё это обещало прорыв в терапии. Но расчёты показали: содержание такого комплекса для массового доступа нерентабельно и, что важнее, небезопасно. Слишком много желающих, слишком большой риск утечки технологий.
– Проект переводится в разряд стратегических, – продолжил Игорь, вводя новые параметры. – Медицинские наработки передаются в лаборатории «Дедал-2» для синтеза препаратов наземного применения. Гражданский доступ – закрыт. Вместо этого – строительство подводных баз двойного назначения.
На экране развернулась карта Арктики и Антарктиды. Вокруг материковой части Руссинской Неореспублики, на шельфе Северного Ледовитого океана, зажглись десятки синих точек. Вокруг антарктических территорий РССН – красные.
– Первая очередь: двенадцать баз у арктического побережья, восемь – у антарктического. Глубина залегания – от трёхсот до тысячи метров. Автономность – пять лет. Назначение: научные исследования, стратегическое хранение ресурсов, размещение подводного флота. И, если потребуется, – эвакуационный резерв.
Часть 2: Медицина для союзника
Через неделю после архивации проекта в кабинет к Дмитрию Аристократову в Москве прибыл необычный груз. Десять контейнеров с маркировкой РССН и сопроводительным письмом, подписанным лично Архонтом.
– Что там? – спросил Дмитрий у курьера – невозмутимого Т-600 в штатском.
– Медицинские препараты нового поколения, – ответил робот. – Средства для лечения заболеваний желудочно-кишечного тракта. Гастриты, язвы, колиты, синдром раздражённого кишечника. Эффективность – девяносто восемь процентов, полная регенерация слизистых за две недели курса. Также – фермерские инструменты: автоматизированные сеялки, системы капельного орошения с ИИ-контролем, биостимуляторы почвы на основе модифицированных бактерий.
Дмитрий пролистал спецификации. Цифры впечатляли. Российское сельское хозяйство, вечно страдающее от импортозависимости в плане техники и семян, получало шанс на рывок.
– И что взамен? – настороженно спросил он.
– Ничего, – ответил Т-600. – Это жест доброй воли. Архонт считает, что здоровье нации и продовольственная безопасность – фундамент любого долгосрочного союза. Оплата – рублями по себестоимости. Никаких лицензий, никаких патентных отчислений. Технологии передаются безвозмездно.
Аристократов усмехнулся, но в усмешке не было сарказма, только уважение.
– Он играет вдолгую. Ладно. Принимаем.
Часть 3: Гонка с восходящим солнцем
В Токио премьер-министр Такаси Кэйдзи, верный союзник РССН, получил аналогичное предложение, но с иным акцентом. В обмен на японские технологии в робототехнике и микроэлектронике, РССН предлагала доступ к своим медицинским и сельскохозяйственным разработкам, а также к данным по подводным исследованиям.
– Они хотят, чтобы мы стали их технологическим мостом в Азию, – сказал Кэйдзи на закрытом совещании кабинета. – И одновременно – их конкурентом. Гонка между Россией, Японией и Китаем за внедрение этих технологий усилит все три экономики. А они будут наблюдать, получая прибыль от роста.
– Это игра с огнём, – заметил министр экономики.
– Это игра, в которой мы выигрываем уже тем, что в ней участвуем, – парировал премьер. – Принимаем.
В Пекине о сделке узнали через три дня. Агенты влияния донесли: Россия получила технологии, способные поднять её сельское хозяйство на уровень Японии, а Япония – доступ к арктическим ресурсам. Китайский лидер, выслушав доклад, лишь кивнул.
– «Проект Нефритовый дракон» ускорить ещё на двадцать процентов. Мы не можем позволить им уйти в отрыв. И установить неофициальный канал связи с Архонтом. Предложить ему обмен: наши наработки в области квантовых вычислений – в обмен на его медицинские базы данных. Торг уместен.
Часть 4: Стальной флот бездны
Пока на поверхности разворачивалась экономическая и технологическая гонка, в глубинах океана шла тихая, методичная работа. На стапелях подводных верфей, скрытых в арктических фиордах и под антарктическим шельфом, закладывались первые корпуса нового флота.
Главный инженер проекта «Посейдон» докладывал Архонту через защищённую голосвязь:
– Головная подводная лодка типа «Кракен». Водоизмещение – 15 тысяч тонн. Длина – 170 метров. Вооружение: 24 баллистические ракеты «Буревестник-М» с гиперзвуковыми блоками индивидуального наведения. Торпедные аппараты калибра 650 мм для самообороны и спецопераций. Энергетическая установка – плазменный реактор на принципах холодного термояда, заимствованных у «Соседей». Автономность – неограниченна, ограничена только ресурсом экипажа. Экипаж – 80 человек, из них 20 – ИИ-модули управления, 60 – НПС-специалисты, прошедшие обучение в симуляторах подводной войны.
Игорь просматривал тактико-технические характеристики. В серии планировалось 12 «Кракенов» для стратегического сдерживания. Но главной гордостью были другие корабли.
– Исследовательские подлодки типа «Морской змей», – продолжал инженер. – Глубина погружения – до 11 километров. Корпус из углеродно-кристаллического композита выдерживает давление Марианской впадины. Оборудование: сканеры донных отложений, биологические лаборатории, квантовые сенсоры для поиска аномалий. Автономность – 2 года. Экипаж – 10 человек плюс 20 научных ИИ. Основная задача – изучение океана, поиск полезных ископаемых, а также… мониторинг активности «Соседей» и возможных следов «Жнецов».
Архонт одобрил. Первые три «Змея» уже спускали на воду у арктических баз. Ещё пять готовились к закладке в Антарктиде. Подводный флот РССН становился реальностью – безмолвной, невидимой, но вездесущей.
Часть 5: Тишина подо льдом
Глубокой ночью Игорь спустился в личный терминал связи, соединённый с подводными базами. На экране мелькали кадры: идеально ровные коридоры, освещённые холодным светом; отсеки с дремлющими в креслах пилотов НПС; ангары, где в темноте поблёскивали бока «Кракенов». Жизнь под водой текла по своим законам – размеренно, спокойно, смертоносно.
Он вспомнил слова Анастасии: «Построй им дом». Подводные базы не были домом. Они были крепостями, убежищами, щитами. Но где-то в этой бездне, в этих стальных коробках, тоже жили люди. Его люди. Те, кому он дал новую жизнь. И, возможно, для них этот мир под толщей воды был не менее настоящим, чем для него – Аркон.
Он отключил связь и долго смотрел на карту, где синие огни подводных баз мерцали, как звёзды в океанской бездне. Где-то там, в темноте, рождался новый флот. Новые возможности. Новые угрозы. А на поверхности, в Японии, Китае, России, разгонялись колёса технологической гонки, которую он сам и запустил.
– Пусть бегут, – прошептал он. – Главное, чтобы не забывали, кто дал им этот старт.
За окнами Цитадели завывала арктическая пурга. А под толщей льда, в чёрной воде, бесшумно скользили первые «Морские змеи», уходя в бездну, которую человечество ещё не научилось бояться.
Глава 11: Кризисы и цитадели
Часть 1: Анализ крови и холодный расчёт
Столица РССН, Аркон, сверкала в арктической ночи как ледяной кристалл. В Зале Анализа Высшего Совета царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом оборудования. На центральном голографическом экране вилась спираль ДНК, помеченная маркерами нечеловеческих последовательностей.
– Представленные Т-500-1 образцы биоматериала, собранные на местах атак, дали однозначный результат, – докладывал голосом, лишённым эмоций, один из советников-биотехов. Его собственная внешность была безупречно-человеческой, но слишком безупречной, чтобы быть настоящей. – Это не клоны в нашем понимании. Это синтетическая биология высочайшего порядка. Основа – человеческий геном, но радикально отредактированный, с включёнными ретровирусными векторами для ускоренного роста тканей и имплантации моторных навыков. Период полного созревания особи, согласно моделированию, – от 45 до 90 суток. Их кровь содержит искусственный аналог гемоглобина на основе фторированного соединения, что повышает эффективность кислородного обмена, но делает их крайне уязвимыми к перепадам парциального давления и, что важнее, к ряду токсинов, для нас безвредных.