Игорь Колесников – Ставропольский протокол: Красный путь (страница 16)
Уже через день ему перезвонили из одной крупной компании в Невинномысске. Через два дня он вышел на собеседование. Через три – подписал трудовой договор. График – 2/2. Идеально. Он мог и работать, и готовиться к учебе.
Он снял скромную комнату в городе и на следующий день вышел на свою первую смену. Он не строил иллюзий. Он пришел учиться. Смотреть, запоминать, впитывать. Его путь не был крутым взлетом, как у Дмитрия, или болезненным падением, как у Игоря. Его путь был планомерным, прочным восхождением по лестнице, которую он сам и выстроил. Каждый шаг был просчитан. Каждое решение – взвешено. И в этой холодной ясности была его сила.
Глава 12 Перерождение
Первые полгода в Северо-Кавказском федеральном университете стали для Игоря испытанием на прочность. Он был как десантник, заброшенный в глубокий тыл к мирным жителям после провала своей миссии. Спасали только математика, где преподавательница, почти тезка школьной, твердила привычное: «Колесников, будьте внимательнее!», и конфликтология, которую он, к своему удивлению, сдал с первого раза, получив твердую четверку. Преподаватель Болотова, впрочем, оставалась его личным раздражителем – она вела еще два предмета, и их пришлось терпеть ее общество и в третьем семестре.
Но настоящая трансформация началась во втором семестре. Игорь, присмотревшись к одногруппникам, неожиданно обнаружил, что они не просто «штафирки». Среди них были ребята, болевшие за свои проекты, спорившие о чертежах до хрипоты, мечтавшие создавать что-то реальное. Он нашел тех, с кем его мировоззрение неожиданно совпало. И он рискнул. Рискнул открыться.
Его врожденная харизма, задавленная грузом неудачи, начала прорываться наружу. Он перестал отсиживаться на задних партах. Начал шутить на парах, вступать в дискуссии, предлагать нестандартные решения лабораторных. Его рост в 203 см и спортивное телосложение делали его заметным, а внезапно раскрывшееся чувство юмора и адекватность – своим парнем. Весь корпус скоро узнал высокого, общительного спортсмена с острым умом и незлой иронией. Он стал участвовать в мелких университетских конкурсах, квестах, даже помогал организовать одно мероприятие. Это был новый вид борьбы – борьбы за свое место в этом мирном мире.
Он все так же ненавидел Болотову и мрачно шутил: «Болото. Оно и в Африке болото. Но я ее пройду, пусть подавится своей важностью». Но теперь это была не злоба затравленного зверя, а уверенное раздражение сильного человека по отношению к досадной помехе.
А потом пришел 2020-й. Коронавирус, дистант. Для многих – каникулы. Для Игоря – новая тюрьма. Сидеть в четырех стенах, смотреть в пиксели экрана… Его душила ярость. Ему нужен был выплеск энергии, движение, вызов. А правила твердили: «Сиди дома». Он сжимал кулаки и молча выполнял задания, оттачивая форму в домашних условиях и мечтая о возвращении в аудитории. И так было до конца 2021 года. До 4 семестра. Четвертый семестр он хорошо окончил.
Был случай в электричке в сентябре 2021. Ехал, и вдруг началась страшная боль в груди, он не понимал ее причину. Напротив, сидели девушки его возраста, из Пятигорска, они разговаривали друг с другом. Игорю было хреново, он думал только о том, как бы не упасть без сознания, дойти бы до дома. На станции в Ессентуках вошел дед, начал осматривать места и остановился возле лавочек, где сидели они с девушками. Игорь подвинулся чуть-чуть, но позицию сохранил. Дед присел сбоку, выставив одну ногу в проход, а второй начал бить по его ногам, требуя подвинуться, явно провоцируя его и пытаясь выделиться перед девушками. Игорь про себя сказал: «Неандерталец. Еще одно действие – и начну драться, мне все равно уже». Он посмотрел на деда убийственным взглядом, словно лев, нашедший добычу, но боль была адская. Игорь понимал: если бить, то сразу, иначе не выживет от этой боли.
– Подвинься! – приказал дед, лет пятидесяти семи.
– Нет, я сижу нормально! – ответил Игорь сквозь адскую боль, но был готов драться.
Тот встал, обозвал девушку шлюхой и сел далеко, на три ряда назад, ближе к выходу. Игорь снял наушники, посмотрел на девушек, они вместе посмеялись над ситуацией, и завязался разговор на разные темы. В голове он поблагодарил того гандона, что это помогло ему заговорить с ними. Боль немного уменьшилась, и Игорь был рад пообщаться. Он вышел на «Минутке», девушки ехали в Кисловодск, он попросил их быть аккуратнее, ведь тот старик тоже направлялся в Кисловодск.
Осень 2021-го началась триумфально. Очный формат, живое общение, его ждали друзья-одногруппники. Игорь вернулся в свою новую роль – души компании, надежного товарища, спортсмена. Он продолжал тренировки с удвоенной силой. После ухода тренера Виталика он нашел себе онлайн-наставника – Мурата из Питера, который поставил ему безупречную технику тяжелой атлетики. Тело стало его крепостью: рост 203 см, вес – твердые 75 кг. Он следил за собой, ходил к косметологу. Внешне – уверенный, успешный, популярный парень. Внутренне – где-то очень глубоко все еще пряталась тень того сломленного курсанта.
Но в сентябре крепость дала трещину. На тренировках он начал задыхаться. Списал на осеннюю влажность, на усталость. Смарт-часы Samsung Galaxy Watch 3 стали показывать пугающую сатурацию: от 88% до 95%. Он отмахивался, греша на неточность гаджета.
8 октября 2021 года все рухнуло. В зале он не смог поднять рабочий вес. Не просто тяжело – физически невозможно. Тело не слушалось, в глазах темнело, каждый вдох давался с хрипом и болью. Он, не говоря ни слова, собрал вещи и ушел. Домой. К родителям.
– Мам, что-то не так, не могу дышать, когда беру вес, в целом дышать не могу, – его голос был хриплым, чужим.
Утро следующего дня началось с абсурда. В процедурном кабинете, глядя, как медсестра набирает в шприц темно-алую кровь из его вены, он спросил: «Это моя?». Мозг отказывался принимать связь между ним – сильным, полным жизни парнем – и этой внезапно предавшей его плотью. Ему сделали КТ. Результаты готовились к воскресенью, но Игоря что-то тронуло в душе, подсказало, что что-то не так. Все еще не понимая всей тяжести, он поехал на учебу. Знакомые говорили, что у него странный кашель, будто нет воздуха и он твердый. Суббота прошла в оцепенении.
Воскресенье. Обед. Звонок от матери. Голос ее был стальным, но Игорь уловил в нем паническую ноту.
– Срочно собирайся. В правом легком – спонтанный пневмоторакс. Оно сжалось, все пространство заполнил воздух. Собирай вещи, едем в больницу.
Первые пять минут после звонка Игорь сидел на кровати в полной тишине. В голове пронеслись все его военные сны, все те чудовища, которых он побеждал. Ирония судьбы была убийственной: он, знающий, как убивать и командовать армиями во сне, был побежден собственным телом наяву. Сначала он стал благодарить Бога, что прожил эту жизнь, прощаться со всеми мысленно, и вдруг молния среди ясного неба ударила мысль, ясная и страшная: «Родители не должны хоронить своих детей. Нет. Я выживу. Надо бороться».
Он медленно, с невероятным усилием воли, доел обед. Сила воли – это было все, что у него оставалось. Стал собирать сумку. Родители, примчавшиеся из Пятигорска, были уже на пороге. Лица серые, задумчивые. Страха будто не было видно внешне, но отец был сильно расстроен – это читалось по его взгляду. Молча сели в «Камри». Молча ехали в больницу.
Приемное отделение городской больницы в воскресенье – это ад бюрократической медлительности. Хирург, взглянув на диск с КТ, хмуро отправил их на рентген. «Какого хрена, еще ждать?» – кипело внутри Игоря. Очередь. Три человека. Каждый по 20-30 минут. Он сидел, стиснув зубы, чувствуя, как с каждым вдохом в груди что-то сжимается и болит.
Наконец – рентген. На снимке он увидел свой крест, который забыл снять. И жуткую, неестественную пустоту в правой половине груди.
Дальше все было как в тумане, перемежающимся вспышками боли. Процедурная. Плевроцентез. 5 литров воздуха. 63 шприца. Его тело стало раздутым шаром, из которого методично, шприц за шприцем, выпускали воздух. Потом – рентген на каталке. Туда-обратно. Перед вторым снимком он снял крестик.
– Половина легкого раскрылась, газа больше нет, – констатировал врач.
Потом был дренаж. Боль, холодный укол анестезии, ощущение, что внутрь него вводят нечто инородное. К трубке прицепили бутылку с водой – простейший клапан для выхода воздуха. Плевродез. Медицинские термины обретали жуткую физическую реальность.
Игорь, дрожа от перенесенного шока и слабости, нашел в себе силы шутить с мамой:
– Видала, мам, как меня надуло? Теперь я знаю, как себя чувствует воздушный шарик.
Он умолял ее не оставаться на ночь, не видеть его страданий. Она осталась. Он заснул под ее взглядом, чувствуя себя одновременно ужасно слабым и защищенным.
Утром он написал в общий чат группы: «Ребят, у меня ЧП. Легкое подвело. Проект на конкурс – тащу дистанционно, чем могу, помогите». Он не мог написать правду. Слишком страшно. Отклик был мгновенным: «Игорь, держись!», «Все сделаем!», «Выздоравливай!». Поддержка его новой «команды» стала первым обезболивающим.
Диагноз поставили быстро: буллезная эмфизема легких. Врач развел руками: обычно такое у шахтеров или злостных курильщиков с 40-летним стажем. Игорь сжал кулаки от бессильной злости. Он – спортсмен, ведущий здоровый образ жизни, оказался слабее старика-курильщика. Железная логика жизни дала сбой.