Игорь Князький – Император Адриан. Эллинофил на троне Рима (страница 8)
Сам дворцовый переворот потрясений в Риме не вызвал. Не было ни намёка на возобновление гражданской войны, из каковой чуть больше четверти века назад империю вывели как раз Флавии. Общую картину состояния римского общества после гибели Домициана нам оставил Светоний:
«К умерщвлению его народ остался равнодушным, но войско негодовало: солдаты пытались тотчас провозгласить его божественным, и готовы были мстить за него, но у них не нашлось предводителей; отомстили они немного спустя, решительно потребовав на расправу виновников убийства. Сенаторы, напротив, были в таком ликовании, что наперебой сбежались в курию, безудержно поносили убитого самыми оскорбительными и злобными возгласами, велели втащить лестницы и сорвать у себя на глазах императорские щиты и изображения, чтобы разбить их оземь, и даже постановили стереть надписи с его именем и уничтожить всякую память о нём»[82].
Можно здесь вспомнить и слова из речи Тиберия, приводимые Тацитом, что принцепс разделяет славу хорошего правления со всеми должностными лицами, тогда как недостатки политики и администрации приписываются ему одному[83].
Своеобразно прокомментировал гибель Домициана Траян: «Домициан был плохим императором, но он имел хороших друзей»[84].
Глава III. Шаги карьеры: всё выше и выше
А где в эти бурные дни, когда с гибелью Домициана ушла в небытие лишь чуть более четверти столетия царившая на Палатине династия Флавиев, пребывал наш герой? Элий Спартиан сообщает, что в последние годы правления Домициана Адриан был переведён в провинцию Нижняя Мёзия[85]. Там он, по-видимому, продолжал исполнять уже привычные и прекрасно им освоенные обязанности одного из трибунов-ангустиклавиев. Что же это была за провинция, с которой теперь ознакомился и где нёс военную службу молодой Публий?
Мёзией называлась территория между Нижним Дунаем и Гемом (Балканским хребтом). Название было дано этим землям греками по имени одного из обитавших там племён – мёзов. Это было южно-фракийское племя. С мёзами соседствовали: бесы – фракийское племя Нижнего Подунавья, северные задунайские геты, частью проживавшие и к югу от Дуная. Эллинам эти земли были хорошо известны. На черноморском побережье Мёзии греки основали ряд своих колоний, среди которых выделялись Томы (совр. Констанца в Румынии). Находясь на стыке Северного Причерноморья и Балкан, Мёзия, можно сказать, была «страной на пути всех бедствий». Через её земли проходили войска могучих держав с юга, сюда вторгались многочисленные варварские кочевые народы с востока. Из Мёзии отправился в свой бесславный скифский поход персидский царь Дарий I Гистасп, захватывал низовья Дуная скифский царь Атей. Побывали здесь и железные фаланги Филиппа II и его сына Александра III Великого. Именно на берегах Дуная молодой Александр одержал одну из своих первых блистательных побед над гетами в 335 г. до Р.Х.
Вошла Мёзия в состав эллинистического Фракийского царства знаменитого диадоха Лисимаха после распада необъятной державы Александра Македонского.
Македоняне не раз, базируясь в Мёзии, совершали походы на север и восток – в Причерноморье, но все они почему-то кончались трагически. Так в 330 г. до Р.Х. один из полководцев Александра, Зопирион, в войне с гетами, скифами и эллинами достиг стен Ольвии в низовьях Гипаниса (Южного Буга), но в итоге был жесточайше разгромлен ольвиополитами и союзными им скифами и гетами. Погибло всё тридцатитысячное македонское войско во главе с полководцем. В 295 г. до Р.Х. геты разгромили войска сына Лисимаха Агафокла, а четыре года спустя и сам Лисимах, отважно из Мёзии вторгшийся в гетское царство Дромихета, был разбит и попал в плен к царю варваров. Тот, впрочем, явил к пленённому диадоху совсем не варварское великодушие.
Римляне проявили интерес к Мёзии только в I в. до Р.Х. В 75 г. до Р.Х. проконсул провинции Македония Гай Скрибоний Курион вторгся в Мёзию, разгромил местные племена и достиг берегов Дуная. Он стал первым римлянином, чьи войска дошли до этой великой реки. Завоевал Мёзию внук знаменитого Марка Лициния Красса, победителя Спартака, учредителя Первого триумвирата вкупе с Гнеем Помпеем и Гаем Юлием Цезарем, также Марк Лициний Красс. Это произошло в первые годы правления Октавиана, победоносно завершившего гражданскую войну и единолично возглавившего Римскую державу, в 29–27 гг. до Р.Х. Правда, как провинция Мёзия была организована в конце правления Августа. Восточная часть Мёзии, выходящая к Понту Эвксинскому (Чёрному морю), присоединилась к одноимённой провинции в 46 году.
Новая провинция была местом, совсем не безопасным, спокойствия на её рубежах не наблюдалось. Мёзия – соседка Великой Евразийской степи, обитатели которой с древнейших времён вторгались на Балканы, а она, земля, прилегающая к Истру (Данубию, Дунаю), всегда становилась первой жертвой вражеских нашествий.
На рубеже тысячелетий в степях Северного Причерноморья появился новый хозяин. Иранцев-скифов сменили иранцы же сарматы, ранее обитавшие в степях Северного Кавказа. Сарматы не создали единого племенного союза, не создали царств, подобным скифским царствам Атея или Скилура. Но их отдельные племена были весьма многочисленны и очень сильны в военном отношении. Если у их родственников скифов превалировала лёгкая, замечательно подвижная и маневренная конница, из-за чего в так называемой «скифской войне» они были неуязвимы, то сарматы создали новый вид кавалерии: тяжеловооружённую конницу. Сарматы носили чешуйчатые доспехи, конические металлические шлемы. Вооружены они были длинными копьями, а за спинами у них находились длинные мечи в ножнах, которые сарматские воины доставали из-за плеча обеими руками. Как все кочевники сарматы великолепно использовали луки, осыпая противника перед прямым столкновением градом стрел. Любопытно, что щитов у сарматов не было[86].
В конце шестидесятых годов сарматы и римляне столкнулись в Мёзии. Публий Корнелий Тацит сообщает нам в своей «Истории» подробные сведения об этой войне. Она представляет для нас особый интерес, поскольку сарматы – одни из тех врагов Рима, с которыми не раз придётся столкнуться и нашему герою. И именно в противостоянии с сарматами ему суждено будет похвально отличиться, а также суметь наладить и относительно мирное соседство как раз в Нижнем Подунавье, в Мёзии.
В 68–70 гг. в Римской империи полыхала гражданская война, что не могло не ослабить охрану рубежей державы, поскольку большинство легионов сражались под орлами претендентов на высшую власть. Сарматы, конечно, заметили это, почему их поведение на римском лимесе становилось всё более и более дерзким. В 68 году, зимой, им удалось на рубежах Мёзии истребить две римские когорты – около тысячи бойцов. Понятно, что дерзость сарматов резко возросла в следующем 69 году – они отважились на вторжение в римскую провинцию. Вот, что сообщает нам об этом Тацит:
«У всех мысли были заняты гражданской войной, и границы стали охраняться менее тщательно. Сарматское племя роксоланов, предыдущей зимой уничтожившее две когорты и окрыленное успехом, вторглось в Мёзию. Их конный отряд состоял из девяти тысяч человек, опьянённых недавней победой, помышлявших больше о грабеже, чем о сражении. Они двигались поэтому без определённого плана, не принимая никаких мер предосторожности, пока неожиданно не встретились со вспомогательными силами третьего легиона