Игорь Князький – Император Адриан. Эллинофил на троне Рима (страница 60)
В то же время не оправдались надежды вдохновителя восстания рабби Акибы на помощь извне, прежде всего из принадлежащей Парфии Месопотамии, где проживало многочисленное и враждебное римлянам иудейское население, что показали события времён похода Траяна 115–117 годов.
Перед восстанием рабби Акиба получил в Иудейских общинах Месопотамии немалую материальную помощь, а также оружие[801]. Но вот когда вспыхнуло это тщательно подготовленное восстание, то месопотамские иудейские общины никакой поддержки своим собратьям в Иудее не оказали. Возможно, это объясняется позицией царя Парфии, совершенно не заинтересованного в новом обострении отношений с Римом. Ведь прямая поддержка его подданными мятежных иудеев в римских владениях могла привести к войне между двумя великими державами, а таковой ни одна из них не желала. Адриан немало сил положил на налаживание мирных отношений с Парфией.
Мог сыграть свою роль и ещё один фактор, связанный уже сугубо с межиудейскими отношениями. Талмудистские источники начала 30–х годов II века сообщают о появившихся намерениях некоторых членов иудейского синедриона, среди которых был даже племянник великого рабби Иехошуа бен Ханании, перенести центр иудаизма из осквернённого римлянами Иерусалима в Месопотамию, в парфянские владения[802]. Парфянское эллинизированное царство отличалось замечательной веротерпимостью, и тамошние иудеи, в большинстве своём в Месопотамии проживавшие, гонениям никогда не подвергались. В месопотамском городе Нагардея даже появился иудейский религиозный суд, называемый «сидрой»[803]. Но дальнейшего развития идея переноса центра иудаизма в междуречье Тигра и Евфрата не получила.
Теперь вернёмся на театр военных действий в Иудею. Вот описание военной тактики Юлия Севера и результатов, им достигнутых, в «Римской истории» Диона Кассия:
«Север ни в одном месте не рискнул в открытую напасть на противников, видя их многочисленность и отчаянную решимость, но, рассекая их на отдельные части благодаря численности своих солдат и младших командиров, лишая их доступа к продовольствию и блокируя, он смог, хотя и медленно, но без лишних опасностей истощить силы врагов, нанести им потери и подавить. Действительно, лишь очень немногие из них остались в живых. Пятьдесят из наиболее важных укреплений и девятьсот восемьдесят пять самых значимых деревень были стёрты с лица земли, пятьсот восемьдесят тысяч человек были перебиты в стычках и сражениях (число же погибших от голода, болезней и огня, не поддаётся подсчёту). В итоге, почти вся Иудея была превращена в безлюдную пустыню в точном соответствии с теми предзнаменованиями, которые явлены были им до войны. Действительно, гробница Соломона, которая почитается иудеями как святыня, сама по себе разрушилась и разом рухнула; в города их с воем вбегали в большом количестве волки и гиены»[804].
Гробница Соломона, правда, скорее всего, рухнула не сама, а ещё во время инициированных Адрианом работ по превращению иудейского Иерусалима в римскую Элию Капитолину[805].
Остатки иудейских войск и населения пытались укрыться от римлян в отдалённых тайных местах. Ряд таких убежищ израильские археологи нашли в скалистых высотах к западу от Мёртвого моря. Это были многочисленные пещеры вдоль скал. В одной из них археологи нашли скелеты 18 человек – мужчин, женщин и детей, оружие и иные предметы, датируемые II веком[806]. В другой пещере был найден архив времён восстания: папирусы, содержащие письма от самого Симеона Бар-Кохбы к его подчинённым. Письма, понятное дело, носили жёстко приказной характер. Одному из подчинённых предводитель восстания строго указывал: «Возьми юношей и приходи с ними. Если нет – накажу. А с римлянами я разберусь». В ряде других писем содержались требования нещадной борьбы с предателями[807].
Последней страницей Третьей Иудейской войны стала осада главного оплота мятежников – крепости Бейтар, с самого начала восстания бывшей резиденцией Бар-Кохбы. Здесь сосредоточились остатки мятежных войск и укрывшееся за стенами крепости население. Всего около двухсот тысяч человек. Поскольку площадь крепости Бейтар, как мы помним, не превышала десяти гектаров, то была она невероятно переполнена. Но о сдаче никто из осаждённых не помышлял. Повторялось как бы история с осадой Масады, последнего оплота иудеев в Первой Иудейской войне[808].
Силы римлян в ходе войны ещё более возросли. Эпиграфические свидетельства говорят об участии в осаде Бейтара легионеров V Македонского и XI Клавдиевого легионов[809].
Север, приступая к осаде Бейтара, учёл опыт Тита при взятии Масады. Он не стал тратить силы на штурм прекрасно укреплённых стен, что влекло за собой неизбежные большие потери. По его приказу римские легионеры соорудили насыпь, засыпавшую оборонительный ров и подошедшую к верхнему уровню оборонительной стены. Теперь римляне могли ворваться в крепость как бы по широкой дороге, ими же сооружённой[810].
О завершающем этапе Третьей Иудейской войны пишет Евсевий Памфил: «На восемнадцатом году правления Адриана война была в разгаре; осада Бейтара (это был очень укреплённый городок недалеко от Иерусалима) затянулась; мятежники гибли от голода и жажды и дошли до последней крайности. Виноватый в этом безумец понёс достойное наказание; а по законодательному решению и распоряжению Адриана всему народу иудеев запрещено было с того времени ногой ступать на землю в окрестностях Иерусалима; не разрешалось даже издали взглянуть на родные места. Это пишет Аристион из Пеллы.
Так пришёл в запустение город иудеев; никого не осталось из старых жителей, и его заселил чужой народ; здесь возник потом римский город с другим именем: его назвали Элией в честь императора Адриана. Тамошняя церковь составилась тоже из язычников, и первым после епископов из обрезанных принял служение в ней Марк»[811].
Подробности о гибели Симеона Бар-Кохбы смутны. То ли он погиб в бою, то ли покончил с собой. Мёртв предводитель восстания был к сентябрю 135 года[812]. Это означало и конец всей Третьей Иудейской войны.
Война, длившаяся три года, обошлась дорого и римлянам. Дион Кассий сообщает: «Впрочем, на этой войне погибло немало и римлян. Поэтому Адриан в письме к сенату не использовал обычного для императора приветствия, которое звучит так: „Если вы и ваши дети здоровы, хорошо; я и войско здоровы“»[813].
Красноречивое умолчание императора. Говорить о войске, понёсшем большие потери на войне, как о здоровом, было бы постыдным цинизмом. Хватит того, что начинал он своё царствование победным триумфом в честь провального похода Траяна на Парфию… Но там надо было достойно почтить память предшественника. Здесь же о своей собственной войне красиво лгать он не желал.
В борьбе с Иудеей Адриан пошёл даже дальше Траяна в борьбе с Дакией. Траян хотя бы оставил завоёванной и обезлюдевшей провинции её название – Дакия. Адриан возжелал стереть с лица земли само имя Иудеи. Отныне она получила название Сирия Палестина. Ранее Палестиной с древнейших времён – само слово это происходит от имени народа филистимлян, злейших врагов иудеев, – называлась приморская часть Сирии, примыкавшая к Финикии. Древнейшее упоминание названия «Палестина» сохранилось в «Истории» Геродота[814]. Скорее всего, прекрасно знавший эллинских историков Адриан и позаимствовал у «Отца истории» название, закрепившееся с той поры за территорией бывшего Иудейского царства[815].
Так завершилась Третья Иудейская война, ставшая крупнейшим военным предприятием Империи в годы правления Адриана. Тут же, однако, началась новая война. На сей раз необходимо было не подавлять внутренний мятеж населения непокорной провинции, но отражать врага внешнего. Таковым стали аланы, ираноязычный народ, уроженцы Северного Кавказа, чья военная активность выходила далеко за пределы их исторической родины. Вот что сообщает об этих событиях Дион Кассий: «Так завешилась тогда война с иудеями, но другая была начата аланами (масагетами), подстрекаемыми Фарасманом. Она причинила тяжёлые бедствия Албании и Мидии, а затем затронула Армению и Каппадокию, после чего прекратилась, так как аланы, с одной стороны, были урезонены дарами Вологёза, а с другой – устрашены Флавием Аррианом, наместником Каппадокии»[816].
Особый интерес здесь вызывает личность наместника Каппадокии Квинта Эппия Флавия Арриана. Уроженец Вифинии, проживший долгую жизнь (90 (?)–175 гг.), он является, о чём уже ранее говорилось, одной из самых замечательных фигур культурной и научной жизни Римской империи II века. Сам Адриан прекрасно знал его и очень высоко ценил. В годы 121–124 Арриан был удостоен консульского звания, а с 131 по 137 год он в качестве легата был направлен императором управлять провинцией Каппадокия. Это было чрезвычайно ответственное место, пограничное с Арменией, близкое к Парфянским владениям и многократно подвергавшееся нападениям пришлых кочевых орд. Адриан, направивший туда Флавия Арриана, сделал удачный выбор, что и показали события 135 года[817]. В 136 году император поручил Арриану составить специальный труд по военным вопросам. Цель его, как можно предположить, заключалась в написании своего рода учебника для подготовки военачальников, в котором бы учитывались взгляды самого Адриана на военное дело и конкретные вопросы боевой тактики войск[818].