Игорь Князький – Император Адриан. Эллинофил на троне Рима (страница 36)

Преобразования, проводимые Адрианом в римской армии на континенте, коснулись и римских легионов, находившихся в Британии. Среди них тоже получил широкое распространение введённый императором культ Дисциплины, Дисциплины Августы – Disciplina, Disciplina Augusti. Справедливо замечание, что: «Дисциплина была необходимым условием Победы и сильнейшим связующим звеном всей Римской империи в целом»[413]. В Британии сохранилось немало посвящений «Дисциплине Августе» и начало берут они, естественно, со времени правления Адриана[414].

Известно, что именно римская армия на покорённых землях являлась главной и наиболее дееспособной силой романизации завоёванной страны. Отсюда и усилия Адриана по укреплению вооружённых сил на острове, усиление легионов за счёт вспомогательных войск – ауксилиариев. В итоге при нём в Британии располагалось по-прежнему три легиона – около 15 600 воинов, а численность всех вооружённых сил Империи на острове достигла 53 тысяч человек[415].

Адриан не ограничивался в Британии опорой только на вооружённые силы. Зная и, конечно же, одобряя просветительскую политику Гнея Юлия Агриколы в годы его наместничества в провинции, Адриан продолжал проводить такую политику просвещённой романизации уже на своём, императорском уровне. Безусловно, это должно было способствовать большему её успеху. Не случайно Теодор Моммзен писал: «При Адриане Британия изображается как область, завоёванная галльскими учителями, и уже остров Фуле толкует о том, как бы нанять для себя профессора»[416]. Остров Фуле – легендарный остров античных преданий, который располагался где-то в северных морях, к северу от Британии. О нём принято было рассказывать самые невероятные вещи. Сохранился в пересказе константинопольского патриарха Фотия (IX век) роман писателя, современника Траяна и Адриана Антония Диогена «Удивительные приключения по ту сторону Фуле»[417].

Сначала школьными учителями в Британии были италийцы, затем их дополнили римляне из Галлии и романизированные галлы, но позднее на этот далёкий от Средиземноморья остров явились и греки. У Плутарха есть сообщение о том, как он беседовал с неким греком, уроженцем города Тарса в малоазийской Киликии, возвращающимся из Британии, где он обучал местных жителей греческому языку[418].

Воскрешение Адрианом политики Гнея Юлия Агриколы в Британии было и своевременным, и благоразумным, и, прямо скажем, вынужденным одним, но крайне обидным для всей Римской империи обстоятельством. Именно в это время исчезают упоминания о IX Испанском легионе. Это был один из самых славных легионов всей римской армии. Скорее всего, был он основан около 55 года до Р. Х. Помпеем Великим. Своё название получил от Августа за достойное участие в Кантабрийских войнах 29–9 годов до Р.Х., завершивших завоевание римлянами Испании. В начале правления Тиберия легион сражался в Северной Африке с мятежным Такфаринатом. В 43 году в составе армии, предназначенной для завоевания Британии, впервые появился на острове. Воевал достойно. Был отозван в Германию, где участвовал в кампании Домициана против хаттов. Вернулся в Британию, под началом Агриколы бился с каледонцами в славном сражении при горе Гравпий… и вот исчез![419]

С этим легионом однажды уже случилась серьёзная неприятность, когда во время восстания Боудики в 60 году молодой и безрассудный легат Петиллий Цериал потерпел жестокую неудачу в столкновении с бриттами: «Победители-британцы, выйдя навстречу шедшему на выручку Камулодуна легату девятого легиона Петиллию Цериалу, рассеяли его легион, перебив всех пехотинцев; сам Цериал с конницей ускользнул в лагерь и укрылся за его укреплениями. Устрашённый этим разгромом и ожесточением провинции, которую его корыстолюбие ввергло в мятеж, Кат переправился в Галлию»[420].

Поражение Цериала – единственное пятно на безупречной и до, и после него репутации этого славного легиона[421]. Что же с ним всё-таки случилось? Почему после 122 года его имя исчезает из истории римской армии?

Известно, что до 108 года IX Испанский легион стоял в Эбораке (совр. Йорк в Англии), где его легионеры возвели крепость. Позднее он переместился севернее, в район современного Карлайла на севере Англии, где и оставался до своего исчезновения[422]. Римская крепость здесь была важнейшей военной базой римлян, уступавшей только самому Эбораку, столице провинции Британия[423]. До позднего лета 122 года легион, очевидно, был в полном порядке. Адриан в это время находился в провинции, и при нём никаких трагических событий с римскими легионами в Британии не происходило, а если бы что и случилось, император немедленно принял бы самые решительные действия по отмщению. Получается, что IX Испанский легион исчез либо вскоре после отбытия Адриана на континент, либо он исчез ещё ранее…

Есть версия, что злосчастный легион погиб в 119 году во время мощного восстания бриттов, для подавления которого римлянам пришлось направлять подкрепления с берегов Нижнего Рейна…[424] В таком случае понятна переброска в Британию VI Победоносного легиона из Верхней Германии. Тогда получается, что IX Испанский легион после подавления мятежа не вернулся в Германию, а так и исчез на Альбионе…

Обнаруженные в последние десятилетия археологические, эпиграфические, нумизматические данные свидетельствуют о том, что со 113 до 120 года некоторые части IX легиона, предположительно вексиллиарии, находились на Нижнем Рейне, где они замещали части, переброшенные на восток для участия в походе Траяна на Парфию. По окончанию войны они, очевидно, вернулись в Британию, а на Рейне вновь расположились те, кто до 113 года был там постоянно дислоцирован…

Существуют и иные мнения о судьбе IX Испанского легиона. Многие историки полагают, что он был переброшен на Восток, где впоследствии погиб в боях с мятежными иудеями во время восстания Бар-Кохба в 132–135 годах…[425] Есть и такая версия: IX легион был переведён на Нижний Рейн, а оттуда переброшен на Восток, в Киликию[426]. А после окончания войны в Иудее был перемещён в Каппадокию[427]. Тогда именно он мог быть легионом, погибшим в начале правления императора Марка Аврелия в 161 году в Армении в сражении с армией парфянского царя Вологёза III[428]. Но там, скорее всего, погиб XXII Дейотаров легион…[429]

Всё-таки наиболее убедительными представляются версии гибели IX Испанского легиона в Британии. Первый вариант: легион был уничтожен в результате внезапного для римлян восстания бриттов. Такую версию в своё время отстаивал ещё Теодор Моммзен[430]. Второй вариант, наиболее убедительно изложенный австралийским антиковедом Стивеном Дандо-Коллинзом: вожди каледонских племён после отъезда Адриана из провинции предложили легату IX легиона подписать новый договор, согласно которому они готовы были принять на определённых условиях римское подданство. Легат, напрасно хитрым варварам доверившись, неосторожно устремился в глубь независимой от Рима Каледонии и угодил в засаду, где весь его легион и он сам погибли. Известно имя одного уцелевшего трибуна-латиклавия – Луций Норвий Сатурнин. Он стал таковым в легионе в 121 году. Но после 122 года его карьера приостановилась и возобновилась только после смерти Адриана[431].

122 год, когда Империя лишилась одного из своих тридцати легионов, что не могло не быть сильнейшим ударом для Адриана, принёс ему и личные печали. В возрасте всего лишь 52 лет скончалась Помпея Плотина, вдова Траяна, женщина, сыгравшая в жизни нашего героя совершенно особую роль. Настояв на его женитьбе на Вибии Сабине, чему Траян, как мы помним, противился, она ввела его в семью принцепса окончательно. Без этого его будущее вряд ли стало бы таким, каким мы его знаем, пусть и был он родственником императора, двоюродным его племянником. Не будем судить Плотину за очевидно близкие отношения с Публием, ибо известное пристрастие Траяна к мальчикам могло вынуждать её искать любви вне официального супружеского ложа. При этом ведь все внешние приличия она тщательно соблюдала, и в глазах римлян Траян и Плотина выглядели просто образцовой семейной парой, воплощением традиционных, истинно римских семейных ценностей. Не будем полагать это ловким притворством, лицемерием. В её положении сие было исполнением государственного долга. Да и делам государства была она никогда не чужда. Достаточно вспомнить её упрёки Траяну по поводу злоупотреблений прокураторов в провинциях, что заставило принцепса вмешаться и, насколько это оказалось возможным, коррупционные явления обуздать[432]. Сопровождала Плотина супруга и в его военных походах. Так что свой долг императрицы она исполняла достойно. Траян, лишивший её естественных радостей семейной интимной жизни, не вправе был судить женщину, полюбившую другого мужчину.

Плотине Адриан был обязан и включением в качестве легата в свиту Траяна во время его Парфянского похода. Как легат важнейшей провинции Сирии, отвечающий за снабжение воюющей в Месопотамии армии, и, кстати, отменно очередной раз с порученным непростым делом справившийся, он был на виду. А наместничество в Антиохии подтверждало его статусность, почему усыновление выглядело обоснованным. Наконец, она с помощью тёщи Адриана Матидии и бывшего опекуна Аттиана просто блестяще провела саму операцию усыновления то ли с умирающим, то ли с уже испустившим дух Траяном. Не решись она на этот, по сути, весьма рискованный, не лишённый авантюрности шаг, кто знает, что случилось бы с Римской империей, умри Траян, не назвав наследника. Да и много ли было бы шансов у Адриана против претендентов, один из которых, к примеру, был в расцвете военной славы и не просто только что отличился в жестоких боях, но и располагал легионами? Плотина спасла Рим от очередной гражданской войны и, самое главное, сделала правильный выбор с позиции защиты подлинных интересов державы. Ведь к этому времени основные ресурсы в провинциях уже были исчерпаны, положение крайне обострилось[433]. Сам Траян, будучи человеком крайне импульсивным, увлёкшимся военными авантюрами, явно не осознавал, что его военные походы решительно подрывают жизненные силы Империи[434]. А окажись власть в руках кого-либо из его соратников-полководцев, где гарантия, что тот не возжелал бы реваншироваться за провал Месопотамской кампании и не попробовал бы вновь повести легионы «по завету Цезаря и по пути Александра»?[435]