Игорь Князький – Император Адриан. Эллинофил на троне Рима (страница 31)
Такое расширение полномочий и усиление статуса должности префекта претория в дальнейшем, после Адриана, будет только нарастать и со временем сделает эту должность опасной и для самого императора[345]. Но это опять-таки явление не правовое…
При Адриане начинается и важнейший правовой процесс в Римской империи, который получил сильнейший толчок при Септимии Севере (193–211 гг.) и завершился при великом реформаторе Диоклетиане, окончательно заменившем изживший себя принципат новой формой правления – доминатом. Адриан первым фактически начал заменять традиционные постановления сената римского народа (senatus consulta) императорскими указами (constitutiones).
Не случайно, когда при Диоклетиане в 295 году знаменитые юристы Григориан и Гермоген начнут кодификацию императорских constitutiones, то начинаться составленный Григорианом сборник императорских указов, имевших силу закона, будет со времён царствования Адриана (117–138 гг.) и завершаться 291 годом – в царствование Диоклетиана[346].
Подобно тому, как некогда законы XII таблиц в Риме постепенно вытеснили постановления сената, так, начиная со времени правления Адриана, императорские указы стали теснить сенатус консульты[347].
Адриан провёл глубокую реорганизацию всего аппарата Империи. Сенаторы стали отныне именоваться viri clarissimi – светлейшие мужи. Были утверждены три разряда государственных служащих, каждый получил свой титул и право на определённое жалование. Высшие чиновники – viri eme nen tissimi – виднейшие мужи. Средний слой удостоился наименования viri perfectissimi – превосходнейшие мужи. Третий же слой стал именоваться viri egregii – отличные мужи. Со времени Адриана всадничество окончательно становится главным служилым сословием Империи. Императорские либертины теряют своё место в системе управления государством. Бюрократия превращается в особый социальный слой[348].
Важные перемены Адриан провёл и в управлении Италией. Его предшественник Траян подчинил городское самоуправление в Италии, а также и в провинциях надзору особых временных комиссаров, задачей которых было упорядочение местных финансов. Адриан сделал этих временных комиссаров «безвременными»[349], то есть постоянными и, более того, подготовил особый сюрприз для Италии, всё ещё бывшей привилегированной частью Империи: «Он назначил четверых консуляров судьями для всей Италии»[350]. Каждый консуляр заведовал определённым округом, исключая сам город Рим и его ближайшие окрестности[351]. Новые судьи должны были способствовать улучшению судебной системы. Возможно, так оно и произошло. Но здесь главным являлось иное: все четверо судей-консуляров были назначены волей одного человека – императора. Сенат был просто проигнорирован, что лишний раз доказывало наступление новых реалий в политической системе Римской империи. Оказывая всемерное уважение сенату, превознося само звание сенатора как высшее в государстве, не скупясь на все возможные почести как сенату в целом, так и сенаторам в отдельности, Адриан создавал новую систему власти, вернее сказать, закладывал её основы. Империя стала превращаться в бюрократическую монархию со всевластным императором во главе. Процесс этот будет долгим, он охватит полтора века после правления нашего героя и завершится только при Диоклетиане. Но нам важно, что Адриан его начал, начал успешно и сделал необратимым.
Глава VII. Пешком по Империи
В 121 году, когда царствованию императора Адриана исполнялось четыре года, была на императорском монетном дворе отчеканена специальная медаль, прокламирующая наступление новых времён в Римской империи: «Saec(ulum) aur(eum)»[352]. Значение этого события совершенно очевидно: в державе наступил «Золотой век». По представлениям эллинов, с каковыми римляне эпохи Империи все были прекрасно знакомы, а их правящий император – эллинофил, наверное, лучше всех, олимпийские боги осчастливили весь первый род людской проживанием в золотом веке. Правил тогда на небе бог Кронос-Сатурн у римлян. А люди не знали ни заботы, ни труда, ни печали. Всё у них было в изобилии, не знали они немощей и болезней, жизнь была прекрасна и безмятежна. Люди не знали зла, не причиняли друг другу обид, и не за что было испытывать к кому-либо вражду, жаждать возмездия: «Aureas prima satas est aetas, que vindice nulla!» – «Первым посеян был век золотой, не знавший возмездия!» – так писал великий римский поэт Овидий. Но век этот закончился, люди его все ушли из жизни. Серебряный век, пришедший ему на смену, уже не был счастливым. Люди, жившие в нём, не захотели повиноваться богам Олимпа, и грозный Зевс уничтожил их род на земле. Пришли на смену людям серебряного века люди века медного. Люди страшные, могучие, преисполненные гордыни и более всего на свете любившие войну. Потому-то недолог был их век. Истребили они друг друга и сошли навсегда в мрачное царство Аида. На смену им Зевс создал благородный род людской – полубогов-героев. Но и эти все погибли в кровопролитных войнах. Одни – у стен семивратных Фив, сражаясь за наследие царя Эдипа, другие – у стен Трои, где десять лет бились они с воинством царя Приама, чей сын Парис похитил прекрасную Елену, жену спартанского царя Менелая. И героев всех победила смерть. Век героев сменился веком железным – это пятый и последний век, век рода людского. Потому продолжается он для людей. В век сей недобрый боги насылают на людей тяжкие заботы. И зло, и добро посылают они людям, но смешивают их так, что зла много больше, потому оно и царит повсюду, а добро – редкое дело. Нет среди рода людского почитания родителей, верности в дружбе, братской любви, гостеприимства. Царят клятвопреступления, насилие, в чести лишь гордыня и грубая сила. Не ценят современные люди добра и справедливости, воюют друг с другом, разрушая города. А всё потому, что боги Совести и Правосудия покинули людей, взлетели на Олимп, где обитают бессмертные боги, оставив людей без защиты от зла, с их тяжкими бедами.
Такую безрадостную картину ухудшения жизни людей в железном веке дал в своей поэме «Труды и дни» великий греческий поэт-рапсод Гесиод, живший в VIII–VII вв. до Р.Х. На рубеже этих веков он участвовал в играх памяти царя Халкиды Амфидаманта и состязался с Гомером. Победителем в состязании стал Гесиод, так гласит предание. Предпочтение судьёй состязания, братом Амфидаманта царём Панедом было отдано Гесиоду потому, что он повествовал о «земледелии и мире», а не о «войнах и побоищах». Правда, позднее греки сочли Панеда образцом слабоумия, заступившись таким образом за автора «Илиады» и «Одиссеи».
Характеристики «пяти веков» греками тем не менее забыты не были. И осуждение века текущего – «железного», и тоска по веку первому – «золотому» были спутниками людей всю античную эпоху. От греков знание о «пяти веках» усвоили и римляне. Более того, эти характеристики они употребляли и по отношению к современной им эпохе. Так одна из сатир на правление преемника Августа императора Тиберия обвиняла нового правителя в том, что он положил конец «золотому веку» времён предшественника, утвердив на время своего царствования «железный век»: «Цезарь конец положил золотому Сатурнову веку – ныне, покуда он жив, веку железному быть!»[353]
На возрождение золотого века в правление Нерона возлагал надежды римский поэт I века Кальпурний Сикул:
Как известно, в правление Нерона «золотой век» так и не наступил, пусть и первые его пять лет получили с лёгкой руки Траяна в определении Аврелия Виктора наименование «золотого пятилетия».
Теперь Адриан недвусмысленно давал всем понять, что искомый «век золотой», некогда Гесиодом воспетый, это не что иное, как его наступившее правление. Адриан хотел казаться своим подданным «восстановителем земного шара» и его «обогатителем»[355]. Вся энергия нового императора была направлена на «мир, справедливость, равенство и мягкосердечие»[356]. Отныне вся Империя должна была ощутить его «отеческую заботу»[357]. Для этого правящий цезарь не должен был постоянно пребывать в своём дворце на Палатине и полагаться лишь на доклады, которые ему шлют легаты, проконсулы, пропреторы, прокураторы. Новый август хотел сам убедиться, увидеть своими глазами, что провинции Империи процветают, население живёт благополучно, постоянно ощущая императорскую о себе заботу. Потому Адриан просто обязан был самолично объездить все земли своей державы, чтобы принимать решения на местах после собственными глазами увиденного и услышанного от местного населения, а не по чужим сообщениям, которые могли искажать действительную картину жизни Империи.
К путешествиям Адриан привык. Вспомним, в юности он посетил родину своих предков Бетику в Испании, нёс службу в Мёзии, в Верхней Германии, жил в Греции, воевал в Дакии, наместничал в Паннонии, был легатом в Антиохии… Так что Империю он совсем неплохо представлял себе. Но тогда он не был за неё в ответе… Потому после трёх лет пребывания на Палатине принцепс отправился в своё первое большое путешествие.