Игорь Князький – Император Адриан. Эллинофил на троне Рима (страница 21)
Помимо собственно Армении в 115 году римляне прочно обосновались в Северной Месопотамии, заняв такие города, как Нисибис и Эдесса. Правители небольших княжеств на парфяно-армянском пограничье массово присягали Траяну, не видя никаких активных действий со стороны державы Аршакидов, коим выяснение отношений между собой настолько затмило на время разум, что они ухитрились прозевать римское вторжение в пределы своего государства.
Траян, однако, не торопил события. Большое вторжение в Центральную и далее в Южную Месопотамию он отложил на весну 116 года, а зиму решил провести в главном городе провинции Сирия Антиохии на реке Оронт. Авантюрный способ ведения боевых действий императору был совершенно чужд. Каждый большой поход должен был быть тщательно подготовлен. Зная, что наступать в грядущем году предстоит на местности, начисто лишённой лесов, Траян распорядился рубить деревья близ Нисибиса и готовить лодки и понтоны для будущего наступления.
Предполагаемый зимний отдых в Антиохии оказался омрачён чудовищным землетрясением. Дион Кассий дал такую яркую и подробную картину этого невиданного бедствия, что её стоит привести целиком:
«Вначале прогремел жуткий гром, за ним последовало сильное сотрясение, вздыбилась вся земля, строения взлетели вверх, одни из них, поднятые в воздух, сразу обрушились и разбились на куски, другие же рушились, колеблемые в разные стороны, словно во время морской качки, и их обломки далеко разлетались на открытые места. Стоял ужасный грохот трескающихся и ломающихся брёвен, черепицы и камней; и взметнулись столь огромные тучи пыли, что невозможно было увидеть ничего и ни сказать, ни услышать ни слова. Пострадало множество людей, даже тех, кто находился вне домов: их трясло и с силой подбрасывало вверх, и они ударялись о землю, словно падая с утёса; одни получали увечья, другие погибали. Даже некоторые деревья выбрасывало вверх вместе с корнями. Число же тех, кто оказался погребённым в домах, невозможно подсчитать, ибо многие были убиты самим обрушением обломков, великое же множество задохнулись под развалинами. Ужасные страдания претерпели те, кто был частично погребён под обрушившимися камнями и брёвнами и не мог ни выжить, ни принять мгновенную смерть.
Тем не менее и из них, учитывая их многочисленность, было спасено немало, но далеко не все они выбрались невредимыми. Многие ведь лишись ног или рук, у некоторых были разбиты головы, другие истекли кровью; одним из них был консул Педон, который тут же скончался. Говоря в целом, не было вообще такого вида страдания, которого не претерпели бы тогда эти люди. И поскольку божество продолжало сотрясать землю на протяжении многих дней и ночей, люди оставались без средств к существованию и без помощи, одни из них погибали под тяжестью рухнувших зданий, другие – от голода, даже если им удавалось уцелеть в каком-нибудь небольшом пространстве, образовавшемся среди завалов балок или под сводами арочных колоннад. Когда же наконец бедствие прекратилось, некий человек, отважившийся взобраться на руины, обнаружил ещё живую женщину. Она была не одна, но имела при себе младенца и выжила благодаря тому, что и сама питалась, и дитя кормила собственным молоком. Её вместе с ребёнком извлекли из-под завалов и вернули к жизни, а затем обследовали и другие груды развалин, но не смогли найти в них никого, кто был бы ещё жив, за исключением одного ребёнка, который сосал грудь своей уже умершей матери. Извлекая же мёртвые тела, они уже не могли больше радоваться собственному спасению.
Такое вот великое бедствие обрушилось тогда на Антиохию. Траян же выбрался через окно комнаты, в которой находился, с помощью одного человека исключительно мощного телосложения, который и вывел его наружу, так что он получил только несколько лёгких повреждений, и так как землетрясение продолжалось в течение многих дней, он жил под открытым небом на ипподроме. Даже сама гора Касия
Где и как пережил стихийное бедствие в Сирии наш герой – источники не сообщают. Будучи легатом и при штабе Траяна, он должен был находиться близ него в Антиохии. Так что не испытать ужасов землетрясения он не мог. По счастью, среди пострадавших Адриан не оказался.
Возобновившаяся весной 116 года война поначалу приносила римлянам просто невероятные успехи. Пройдя по историческим местам сражений войска Александра Македонского и Дария III близ Арбелы и Гавгамел и овладев хорошо укреплённой крепостью Аденистры, римляне открыли себе дорогу на Вавилон. Великий город, подлинно царская столица, сдался Траяну без боя, как некогда тому же Александру! Какая блистательная параллель!
С берега Евфрата Траян перешёл на берег Тигра и вскоре овладел столицей Парфии Ктесифоном, затем без боя сдалась та самая Селевкия, о взятии которой напрасно мечтал Марк Лициний Красс. Сдалась крепость Гатра, где находились царские могилы, пленницей римлян стала дочь царя Хосрова, а в Ктесифоне их добычей стал трон парфянских царей!
В Ктесифоне Траян провёл зиму, а весной 117 года римские легионы устремились на юг и – впервые в истории! – вышли к берегам Персидского залива. А оттуда морем совсем уже недалеко и до Индии! Это было самое восточное морское, вернее сказать, даже океанское побережье, докуда доходили римские войска. На западе же это были берега Ирландского моря, коих римляне достигли, пройдя через всю Британию.
Выход римских легионов к Индийскому океану – действительно наивысшее достижение Империи в её войнах на Востоке. Достижение, однако, оказавшееся не прочным и совсем недолгим. Напомним, все предыдущие успехи Траяна в парфянской кампании были обеспечены прежде всего внутренними междоусобицами в Парфянском царстве, внутридинастическими играми Аршакидов вызванными. Потому ни в Армении, ни в Ассирии, ни в Месопотамии римляне серьёзного сопротивления не встретили и приблизились даже к берегам Каспия, дошли до Персидского залива. Увлечённые борьбой за престол Аршакиды даже не сумели организовать оборону царских резиденций – Ктесифона и Селевкии, без боя был сдан Вавилон. Но именно столь значимые успехи римлян неизбежно должны были вызвать в дальнейшем сильнейшее противодействие парфян, вовсе не желавших уступать ни Армению, ни Ассирию, ни Месопотамию. Римляне, кстати, уже успели объявить о включении в состав Империи трёх новых провинций, как раз носивших имена «Ассирия», «Армения», «Месопотамия». Более того, были отчеканены монеты «PARTHIA CAPTA» – «Парфия захвачена». Крайне хвастливая надпись! Ведь она могла бы соответствовать действительности лишь тогда, когда римские легионы стояли бы на берегах Окса (Аму-Дарьи) и у подножия Гиндукуша. Поспешили и римские воины, с восторгом присвоившие своему любимому полководцу и владыке титул «Парфянский» после успешного продвижения легионов в Северной Месопотамии и взятия Нисибиса. Отсутствие ожидаемого сопротивления напрасно было принято потомками Ромула как очевидное бессилие некогда грозного врага. И вскоре всё радикально изменилось резко не в пользу Рима. Дело было даже не в примирении Хосрова и Митридата и в появлении на берегах Тигра и Евфрата парфянских войск.
Прежде всего, выяснилось, что жители Месопотамии вовсе не в восторге от превращения своих земель в римские провинции. Да, население на берегах Тигра и Евфрата было многонационально. Проживали здесь и семиты-халдеи, и ассирицы, и иудеи, и иранцы-персы, парфяне, и потомки греко-македонян, и эллинизированное население. Но что их объединяло – так это отсутствие обид на Парфию. Парфяне отличались замечательной терпимостью в религиозном отношении, не было в их владениях жёсткого национального угнетения, верхушка парфянского общества охотно эллинизировалась уже не одно столетие. Да и саму Парфию историки справедливо именуют эллинизированным государством. Потому неудивительно то, что, так и не столкнувшись до поры до времени с парфянской армией, римляне вдруг ощутили величайшую опасность: жители Месопотамии массово восстали против завоевателей. Вскоре на помощь ранее брошенным на произвол судьбы подданным, самостоятельно взявшимся за оружие, дабы защитить ставшую им всем родной державу, наконец-то подошли и собственно парфянские войска. Ими командовали примирившийся с Хосровом Митридат и царский племянник Санатрук. Митридат, впрочем, вскоре погиб, неудачно упав с лошади.
Соединившись с повстанцами, царские войска добились довольно быстро немалых успехов. Они освободили на севере Месопотамии Эдессу и Нисибис, в центральной её части вернули Селевкию, оказавшись рядом с Ктесифоном. Траян узнал о восстании населения Месопотамии и прибытии в регион парфянских войск, находясь в Вавилоне: «Траян узнал об этом в Вавилоне, ибо он прибыл туда как ради славы этого города – хотя и не увидел ничего её подтверждающего, кроме курганов, камней и развалин, – так и ради Александра, в честь которого он совершил жертвоприношение в той комнате, где тот скончался»[206].