Игорь Клюев – Опасный дар (страница 4)

Когда Лена и Полина вернулись с молоком, солнце уже скрылось за деревьями, но было ещё очень светло. От выпавшей росы влажность увеличилась, и комары остервенели. Полина выпила молока и через пять минут уже спала.

Виктор и Лена наконец-то уселись у костра, выпили по сто граммов за луну и звёзды. Потом Лена с матерью отправились смотреть второй сезон «Теста на беременность».

А Виктор погрузился в изучение материалов дела о трупе у цирка. Выносить документы из отдела было нарушением. Но на следующий день ему нужно было докладывать Адгокину, так что ради дела пришлось рискнуть.

Второй сезон «Теста на беременность», как и первый, состоял из 16-ти серий. Показывали десятую, и героине, талантливой акушерке Наташе Бахметьевой, пора было пройти через серьёзное испытание. Сценаристы решили не щадить нервы зрительниц и начало серии сделали крайне драматичным. У сына Наташи – Миши – открылось кровотечение, которое было трудно остановить. После множества анализов выяснилось, что это результат наследственного заболевания, которое, по прогнозу, чаще всего приводит к смерти больного. Спасти Мишу могла только пересадка костного мозга. Наташа сдала анализ на ДНК. Но оказалось, что она не может быть донором, так как именно от неё сын унаследовал ген-мутант, который и привёл к болезни. В критической ситуации выручил бывший друг-любовник и коллега – Базанов. Он подошёл идеально как донор. Потому что Базанов, неожиданно и к удивлению самой Наташи, оказался отцом Миши! Концовка серии порадовала. Операция прошла успешно, и ребёнок был спасён.

Чтобы успокоиться после столь сильных переживаний, Лена и её мама вышли на крыльцо.

– Да, вот так бывает. Не знаешь, откуда беда придёт, – заметила Светлана Андреевна.

– Наташа могла заранее анализ ДНК сделать и выявить ген-мутант. Тем более она изначально знала, что родила от человека, который значительно её старше. Это всегда риск, – ответила Лена.

– Разве такие анализы делают?

– Сейчас на двести пятьдесят генетических заболеваний или даже больше тесты есть.

– Наташа могла об этом задуматься, – глубокомысленно заявила Светлана Андреевна, – ну хотя бы проверила бы пожилого сожителя, у которого шансов появления мутации гораздо больше. Заставила б сдать анализы – что у него там со всеми этими ДНК и прочим.

– Мама, – вздохнула Лена, – в реальности и молодость может подвести, но здесь, думаю, больше для кино сочинили.

– Соглашусь, много напридумывали, – согласилась Светлана Андреевна и тут же, всплеснув руками, воскликнула: – Но у них-то тут Наташа – акушерка. Как она могла не понять, кто отец ребёнка? Всё время жила со своим бывшим начальником. Базанов переспал с ней только один раз и сразу попал в десятку. Прямо Вильгельм Телль какой-то!

Лена засмеялась – она любила мамин юмор. Светлана Андреевна, довольная поддержкой дочери, заторопилась:

– Ладно, пойдём посмотрим, что там с твоим мужем. Заработался совсем.

Лена с мамой вошли на веранду и застали Виктора за просмотром фотографий, которые были разложены перед ним на небольшом столике. Он хотел прикрыть снимки бумагами, но от неловкого движения одна упала на пол. Светлана Андреевна подняла снимок и изменилась в лице.

– Это фотография убитого у цирка на Цветном бульваре, – поспешно забирая у тёщи снимок, проговорил Виктор. – Извините… Не думаю, что приятно смотреть на такое.

– Да нет, Витя, всё нормально, – поспешила уверить его Светлана Андреевна.

Лена заметила мамину реакцию и, когда они остались одни, спросила, что именно её так взволновало.

– Этот убитый на снимке… Мне приходилось встречаться с этим человеком много лет назад в Анголе. Я узнала его по шраму на верхней губе, – наконец, неохотно объяснила Светлана Андреевна.

Глава 6. Ангольский след

Следующим утром Виктор уехал в Москву. Собирался тихо, чтобы никого не разбудить, но Лена всё равно проснулась. Она не встала, но и не пыталась снова заснуть. Лежала с закрытыми глазами и думала о реакции матери на фотографию. О креме «Африка» и о человеке из Анголы… Появился страх. Нужно было обязательно расспросить мать подробнее.

После завтрака они занялись привычными делами. Полина начала угощать Барби кашей. Затем мыть Барби. Дел у малышки хватало.

Её мама и бабушка отправились на огород. Урожай клубники был отменный. Лена решила подождать, пока тазик заполнится сочной красной ягодой, и только после этого начала расспросы.

– Мам, человек со вчерашней фотографии – это кто?

Настроение Светланы Андреевны сразу изменилось. Она поставила тазик на траву и принялась вытирать руки тряпкой. Долго, старательно… Лена не торопила.

– Я не знаю его имени, откуда и кто он, – наконец, начала Светлана Андреевна.

Потом сделала паузу – обдумывала.

– Лена, что ты сама помнишь про Анголу?

– Не очень много. Чернокожих девочек в белых платьях, с которыми мы играли и разучивали всякие стишки на английском. Как что-то грохотало. Помню, как мы бежали. Я уронила свою красную шапочку и не смогла её найти.

– Да, это случилось, когда ты потеряла панамку. Весной девяносто первого года. За несколько лет до этого в Анголе возобновилась гражданская война. Повстанцы из УНИТА прорвались в пригороды Луанды, где мы жили. Наступление было настолько быстрым, что нас не успели эвакуировать и мы оказались в заложниках. Кроме нас, они захватили семьи правительственных чиновников и армейского командования. Нас вывели на улицу. Мужчин они сразу расстреляли… Твоему отцу страшно повезло. Он в это время был на стройке.

– Мам, этот человек с фотографии был с повстанцами? – уточнила Лена.

– Да. Конечно, прошло столько времени. Он сильно изменился, но я сразу узнала его по изуродованной губе.

– Он, что, тоже участвовал в расстреле?

– Нет. И вообще держался особняком. Помню, ходил туда-сюда, а автомат болтался за спиной. Создавалось впечатление, что он не собирался им пользоваться. Больше производил впечатление медика. Особенно когда достал из сумки пробирки. Потом повстанцы стали отделять детей. Поднялся гвалт. Я прижала тебя к себе и решила не отпускать, что бы ни случилось.

– И что было дальше?

– Рядом что-то грохнуло. Большая часть повстанцев бросилась за угол дома навстречу стрельбе. Мы воспользовались общей неразберихой и побежали.

– И я потеряла красную шапочку.

– Тогда вообще половина вещей потерялась.

– А потом?

– Оставаться в Анголе стало опасно. Отец ушёл со строительства, мы сумели добраться до нашего посольства. Нас переправили на родину. И мы вернулись домой, в Пензу.

– Мам, я тогда потеряла обоняние? – Лена задала, наконец, вопрос, который мучил её.

Но мама тут же отвернулась и довольно резко проговорила:

– Давай прекратим этот разговор. Надо забыть об этом. Так будет лучше.

Лена не стала сообщать матери о креме «Африка», своей способности видеть будущее и странном поведении цыганки. На даче было так уютно, что не хотелось своими расспросами о неприятных временах разрушить этот спокойный счастливый мир. Они снова ходили за молоком и любовались закатом. Лена опять решила, что, когда вернётся в Москву, выбросит этот проклятый крем и забудет обо всём.

…Перед ней стоял огромного роста негр и пристально смотрел на неё. У него в руках была длинная трубка. Белые полосы на щеках делали лицо похожим на расшитый шнурами гусарский доломан. Головной убор напоминал стожок сена, сверху которого были укреплены два скрещённых бумеранга. На том месте, где у военной фуражки была бы кокарда, виднелось изображение лица с закрытыми глазами.

За спиной негра в огромном костре с треском лопалась древесина. Под сильными порывами ветра оранжевые кудри пламени рассыпались и тянулись вверх, а потом снова соединялись вместе. Как будто кто-то проводил по ним невидимой расчёской.

Ближе к огню несколько барабанщиков выбивали дробь. За тремя короткими ударами следовал один длинный. Потом всё повторялось. Сбоку от них в ряд стояли десятка два обнажённых до пояса негров. Они топали в такт, и каждый четвёртый удар барабанов сопровождался громким воплем. В руках у них тоже были трубки. Неожиданно движение прекратилось.

– Киши, Киши! – закричали они все вместе.

Откуда-то из-за них появился высокий, молодой, идеально сложенный негр. Черты лица его были очень правильными и полностью лишёнными какой-либо раскраски. Всё это делало его похожим на скульптуру, выточенную из чёрного дерева породы Венге. В нём была лишь одна странность – длинные волосы, почти до плеч.

– Киши, Киши! – повторил хор голосов.

Юноша повернулся. От резкого движения волосы на затылке качнулись в сторону, открывая… морду гиены. Из широко раскрытой пасти высовывался язык, похожий на змеиный, который медленно двигался между огромных клыков. Чудовище готовилось напасть!

Лена отчётливо почувствовала запах крема «Африка» – и проснулась. Некоторое время она лежала, без всяких мыслей рассматривая обстановку в комнате, пыталась прийти в себя. Наконец, Лена поняла, что это был сон. Потом ей вспомнилось, что и во сне она ощущала запах этого странного крема, хотя баночку с ним сто процентов оставила в Москве!

«Неужели ко мне так вернулось обоняние, что могу слышать запахи только при помощи этого проклятого крема?» – подумала она.

Чтобы это проверить, Лена быстро подошла к букету цветов на столе. Нет, чуда не произошло – их аромата она по-прежнему не чувствовала.