Игорь Кив – Сказки автоэлектрика (страница 1)
Игорь Кив
Сказки автоэлектрика
Глава
Москва, Кремль, Верховный Совет Российской Федерации. 2051 год.
Зал полон. Депутаты, министры, генералы, почётные гости.
Спикер:
По вопросу нехватке в стране рабочих, да что там, всех специальностей слово предоставляется Андрею Михайловичу от партии Отчаянные бабульки.
На трибуне — Михалыч.
В зале тишина.
Михалыч поправляет кепку, откашливается в микрофон:
— Дорогие сограждане!
Я признаю. Был не прав. Когда мы с Клавдией решили выпустить в свет книжку этого автоэлектрика…
Пауза, вздыхает.
Вы же видите, что творится теперь в стране? Страна у нас теперь — одни автоэлектрики! Сколько можно это терпеть?!
Стучит кулаком по трибуне.
Машин на всех не хватает! Они уже друг за друга чинить начинают! Один другому машину починит, тот ему — в ответ. И так по кругу. А ездить не на чем!
Зал гудит.
У нас закончились нормальные профессии! Поваров нет! Столяров нет! Литейщиков — вообще раз-два и обчёлся! Страна на грани развала! Все хотят быть только автоэлектриками.
Вытирает лоб кепкой.
Моё предложение: давайте обяжем этого автоэлектрика… ну, который сказки писал… обучиться новым профессиям! Пусть теперь про поваров пишет! Про столяров! Про литейщиков! Страну подымать надо!
Пауза, надевает кепку обратно.
А то так и будем ездить на табуретках и жрать колбасу, которую сами починили.
Замолкает.
Шквал аплодисментов.
Глава 1. У блока предохранителей
Утро в аккумуляторе начиналось с первого щелчка.
Когда человек открывал дверь машины, в салоне, как обычно, загорались лампочки. Это означало, что первая партия электронов и протонов уже приступила к работе. Обычно туда отправляли тех, кто просыпался слишком рано и мешал спать другим.
Они бежали: кто в плафон, кто в подсветку ног, кто в бардачок. Работы там на пять минут, но работа есть работа. Ведь если лампочка горит — значит, её забыл кто-то выключить.
Потом, если человек садился и поворачивал ключ, начиналось главное.
Сотни, тысячи маленьких электронов устремлялись по проводам к приборам, и те оживали. Стрелки начинали указывать на цифры, а лампочки освещали их. Затем старый стартер, вздыхая и кряхтя, принимался раскручивать двигатель. Это миллионы самых сильных электронов приступали к своей тяжёлой и самой важной работе.
А те, кто проспал, стояли у блока предохранителей, переминались с ноги на ногу и гадали: кого сегодня куда пошлют?
Девятый оглядел себя с ног до головы. Обычный электрон — всё такой же синий, с блестящим бочком. Если приглядеться, внутри переливался заряд, как пузырёк воздуха в воде. «Опять он надо мной подшучивает», — пришла мысль. Рядом стоял его друг Сорок шестой — чуть выше, чуть шире в плечах, но такой же работяга, а иногда ещё и шутник. Они жили на первой пластине во второй банке аккумулятора. Банка — это вроде улицы, где стоят дома, которые чередуются: мужской дом, женский, минус, плюс.
Рядом толпились другие электроны. Кто-то хвастался, кто-то жаловался, кто-то просто молча ждал.
— Слышь, — толкнул Девятого Сорок шестой. — Первая партия уже ушла. Дверь открыли — лампочки в салоне зажглись.
— Лёгкая работа, — кивнул Девятый. — Там быстро.
Где-то вдалеке вздрогнул провод. Гул стал ниже, напряжённее.
— А вот и стартер, — вздохнул электрон слева. — Тяжело им сейчас.
— Зато почётно, — ответил кто-то.
— Почётно — в катушке, — поморщился сосед. — А в стартере — тупая сила в начале и чудовищная усталость в конце.
— Зато их сразу в Генераторный санаторий, даже без осмотра.
— Что да, то да. Льготы там протоновские.
— А я вчера на левой фаре был, — сказал один молодой и вертлявый. — Её долго не отключали — всё вокруг аж светилось! Красота!
— Красота, — согласился старый электрон с потускневшими боками. — А вот вы в поворотнике хоть раз были?
— Были. Скукота — ритм да ритм.
— Скукота? — старый прищурился. — А когда реле заедает, и ты скачешь как психопат без остановки — это не скукота. Так напрыгаешься, что потом в каком-нибудь реле дребезжишь до утра.
Все засмеялись. Кто-то хлопнул старого по плечу:
— Ты бы лучше про стартер рассказал. Ты ж там был.
Старый помолчал, потом улыбнулся одними губами:
— Был. Пока молодой был, часто посылали. Сейчас уже не вытягиваю. Но уважаю тех, кто туда ходит.
И вдруг — БАБАХ!
Все вздрогнули. С той стороны блока предохранителей раздались крики, шум, полетели искры.
— ЗАМЫКАНИЕ! КОРОТКОЕ ЗАМЫКАНИЕ!
Кто-то пронёсся мимо, чуть не сбив Девятого с ног:
— Половину наших с левой фары ещё до лампочки в массу закинуло! Они там без сил! Спасать надо!
Девятый и Сорок шестой переглянулись. Толпа заволновалась: кто-то рванул к месту аварии, кто-то, наоборот, попятился.
И вдруг — тишина.
Гул замыкания стих. Искры погасли.
— Стоять! — рявкнул чей-то голос из темноты. — Предохранители сработали!
Все замерли.
Из-за блока вышел протон, бледный, с трясущимися губами.
— Двадцать третий, — выдохнул он. — Это он. Он разорвал цепь.
— Жив? — спросил кто-то.
Протон покачал головой:
— Нет. Не повезло. Он когда цепь рвал под дугу попал. Но поток остановил. А то туда столько наших могло затянуть... Всех бы сожгли. Жуть.
Электроны молчали. Кто-то посинел ещё больше — в знак уважения. Кто-то просто стоял, глядя в одну точку.
— Двадцать третий... — прошептал Сорок шестой. — Я его знал. Он ведь долго в спасателях работал. Спокойный такой, надёжный. Его сюда с другого участка перевели.