Игорь Кильбия – Лунный пёс (страница 2)
Вскоре ведущий и гость принялись потихоньку сворачивать беседу. Когда они распрощались и я был готов поставить другую пластинку, внезапно запись сменила свой характер. Качество стало еще хуже, куда трескучее и говорил только один человек. Я напряг слух.
«Да и мало кто знал о подобном. Секретная программа… Ограниченный круг лиц. Давали подписку о неразглашении. Но и без всяких расписок было ясно, о подобном вести лишние разговоры не следует, даже среди коллег, – упоминание какой-то секретной программы мгновенно захватило все мое внимание, и я пододвинулся к динамику поближе. Голос, между тем, продолжал дальше прорываться сквозь бурю помех. – Соединенные Штаты ведь разрабатывали примерно схожий проект… говорят, тот немец сам все придумал, но я не уверен… может, они, как и мы, получили чертежи откуда-то оттуда… непохоже, конечно, непохоже… все-таки разные школы диктуют разные подходы… почему не сработало, другой вопрос… я думаю, поступившие данные, не как Сергей Павлович предполагал… они откуда-то еще, много дальше, недостижимее… проблема в технологиях, у нас они не позволили реализовать все должным образом… подумать только, несколько десятков движков синхронизировать… учитывая все факторы… автоколебания, разворачивающий момент… изначально все было нереализуемо… но, партия, решение сверху… это, без сомнения, были человеческие технологии… поэтому и поверили, и взялись… но уровень развития иной, не учли… мы всегда должны были быть первыми…».
Далее пластинка, и без того изрядно попорченная, выкинула пакость, и звук стал совершенно неразборчивым. И это в такой-то момент! Я тщетно старался расслышать хоть что-нибудь, но куда там. Лишь под самый конец донеслось нечеловеческим от искажений голосом: «Одиннадцать, а, пятьдесят два». И на этом все.
Я был порядочно удивлен и заинтригован. Мое журналистское чутье подсказывало, что передо мной замаячила какая-то тайна, что-то стоящее. Это дело следовало, выражаясь профессиональным языком, «раскрутить».
Аккуратно отложив прослушанную пластинку и убрав ее в конверт, я внимательно изучил его. На нем был проставлен инвентарный номер (или, как у них там в радиофонде называлось подобное), а также помимо черной полосы, виднелась приписка от руки «№13бис». Было не очень-то информативно. «Все ребусы потом», – решил я и поставил следующую запись.
Вновь беседовали двое. Не уверен, что собеседники были те же, все-таки здесь качество тоже хромало. На этот раз они вели неспешные разговоры, касающиеся жизни так называемых периодических цикад, которые несколькими колониями проживали на территории Северной Америки. Полчаса я слушал, как эти насекомые в ходе эволюции выработали уникальную схему жизнедеятельности. Слушать было не то чтобы особо увлекательно, но меня подогревал интерес и ожидание новой порции откровений в конце записи. Однако когда программа закончилась, пластинка тоже дошла до конца.
Слегка раздосадованный, я снова изучил конверт, но ничего принципиально нового не нашел. Лишь номер, написанный от руки, был просто числом, без всяких приставок «бис».
Не теряя времени, я зарядил следующую запись. В очередной раз в комнате раздалось два мужских голоса, обрамленных помехами. Темой их неспешной беседы стала история пропажи бригантины «Мария Целеста» и последующее развенчание всяких обретающихся вокруг этой истории мифов и домыслов. Акцент делался на том, что для советского человека не пристало верить в потусторонние версии, а следовало искать рациональный подход и научное объяснение.
Про историю несчастного судна я послушал не без удовольствия: когда-то на заре карьеры я подрабатывал в некоторых «желтых» журналах и газетах, где всякие фантастические истории весьма ценились. Приходилось писать и про несчастную бригантину, и не раз.
Меня на некоторое время одурманили проплывающие картины прошлого, когда небо над головой было неизменно глубже и эта уходящая в бесконечность даль манила, будто шепча тебе на ухо: «Все только начинается». Где те времена? Игорь Литвинков, Никита Демин – где вы, мои товарищи?
Я и не заметил, как программа окончилась – без каких-либо странных разговоров в конце. Взяв в руки конверт от пластинки, я оглядел его и понял, что он выглядел так же, как предыдущий, за исключением приписки «бис». Может, в этом и крылась разгадка? Не откладывая предположение в долгий ящик, я полез искать записи с пометкой «бис». Таких нашлось всего несколько.
Выудив первую попавшуюся (№101бис), я поставил ее. Чтобы не терять время, сразу передвинул иглу проигрывателя ближе к концу записи.
Два мужских голоса встретили меня теми же подергиваниями и шелестом и, как и прежде, словно бы доносились из далекого-далекого небытия. Предметом их беседы на этот раз стало обсуждение Джомолунгмы, а попросту говоря – Эвереста. Они живо спорили о том, что, возможно, первыми людьми, взошедшими на вершину мира, были не Эдмунд Хиллари и шерп Тенцинг, а Джордж Мэллори и Эндрю Ирвин.
История эта тоже была мне хорошо знакома, ведь когда-то я работал над материалом по этому поводу, и, если честно, версия казалась тогда вполне правдоподобной.
Рассуждали оппоненты недолго – я все-таки поставил запись ближе к концу программы. Так и не придя к определенному выводу, они распрощались со своими слушателями. И тут началось то, чего я довольно долго ждал: шум помех усилился, и одинокий голос, постоянно теряющийся в завываниях и треске, заговорил.
«Китайцы умудрились поймать их сигнал… Подобное строго секретили… Я слышал, организовали спецкомитет… Шутка ли, такое дело на кону… А потом появился новый проект, я рассказывал… Смутно начали догадываться, не все так просто… – и снова меня подвела пластинка, которая сорвалась на бессмысленный набор шипящих и клацающих звуков, среди которых что-то разобрать было попросту невозможно! Я ждал довольно долго, пока голос стал внятным. – …но сигнал начал слабеть… …он слабел со временем… …грешили на какие-то там расчеты, говорили, сигнал пропасть не может, источник не так уж и далеко… Стал глохнуть… Следовало что-то придумать, вложили огромные деньги… Объект 251… Горная местность… Прикрытие, чтобы никто ни сном, ни духом».
Неразборчивый монолог затих. Я потянулся за следующей порцией откровений и опять поставил иглу ближе к краю звуковой дорожки. Какова была тема разговора на пластинке, обозначенной №113бис, осталось загадкой – я удачно попал как раз на тот момент, когда голоса распрощались со слушателями и следом пошли неразборчивые фразы.
«На эти данные никто не обратил внимания… Чертежи мне удалось забрать… Теперь можно использовать их… Остальные потеряли связь… Что-то новое вряд ли будут строить… Они считают, контакт утерян надолго, если не навсегда… Боятся, что на самом деле это не люди… Из Центрального комитета подключились… Вроде материалисты, а говорят чушь про потустороннее», – голос хоть и был вполне четким, но время перевалило глубоко за полночь, и воспринимать услышанное мне становилось все труднее.
Я решил отложить дальнейшее прослушивание на следующий день. Утро вечера мудренее.
Перед сном сам не знаю зачем, я осмотрел все комнаты, проверил замки и окна. Меня охватило чувство чьего-то присутствия, хотя с учетом обстоятельств моего появления на даче это было не удивительно. По всей вероятности, таинственные записи лишь усилили тревожность.
Ночь на удивление прошла спокойно, я спал как младенец и поутру с новыми силами сразу же вернулся к изучению наследия загадочного господина Северсона.
Весь оставшийся день и вечер я вновь и вновь слушал пластинки. Некоторые я проигрывал не по одному разу. В конечном итоге посчастливилось выудить довольно интересную информацию, из которой получилось выстроить цепочку событий.
По моим прикидкам, дело обстояло следующим образом: в середине двадцатого века на одном из советских научных объектов поймали неизвестный сигнал. Шел он из космоса и представлял собой зашифрованные сообщения. Ключ к шифру подобрали довольно быстро, помимо этого, ученые, проанализировав метод шифрования, пришли к выводу, что с большой долей вероятности подобное было реализовано людьми.
В самих сообщениях обнаружились разнообразные данные, в том числе чертежи космических аппаратов. Причем, исходя из компоновки, они явно были приспособлены для перелета человекообразных существ. Технологии в целом имели общие черты с земными. Однако, обладая чем-то общим на фундаментальном уровне, в остальном они являли собой гораздо более продвинутые конструкции и решения. Каких-либо данных об отправителях сообщений или чего-то отличного от технической документации, что позволило бы идентифицировать авторов посланий, не нашлось.
Полученную информацию приняли к сведению, и это дало шанс не только расширить многие области знаний, но и реализовать отдельные идеи на практике. К сожалению технологический уровень того времени не позволил конструкторам и инженерам претворить в жизнь проекты в их первозданном виде.
Американские коллеги вроде бы смогли уловить схожий сигнал, благодаря чему тоже получили хороший импульс в развитии. Правда, голос в помехах сомневался, что советские и американские ученые получали одну и ту же информацию. Он склонялся к той версии, что принимаемые сообщения у тех и других разнились.