Игорь Кильбия – Аникс (страница 5)

Они выпили.

– Юный Хантер ведь растет, – продолжал тезка тему. – Я его случайно нашел, на одном ресурсе полузабытом, потом встретились, он и стал для меня кое-что пописывать на нужные темы. Хочешь, тебе дам почитать?

– У меня и так литературы для чтения навалом, – Игорь осушил чашку. – Но раз ты говоришь юный Хантер, то давай, возьму что-нибудь посмотреть.

Мигалега, к удивлению собутыльника, тут же вытащил из внутреннего кармана своего твидового пиджака, в котором наверняка летом было ужасно жарко, сложенные вдвое листы формата А4 и протянул их. Развернув бумагу, Игорь увидел много-много текста, отпечатанного мелким шрифтом, практически без полей и озаглавленного «Л-13. Ракурсы вседозволенного бытия».

«Ну прямо Александр Рязанский», – в сердцах произнес он и принялся за чтение.

Мигалега тем временем наполнил чашки. Потом еще и еще. Когда чайник опустел, слегка захмелевший, покровитель юного дарования позвал Людмилу и попросил повторить. Людмила улыбнулась еще шире и, опять зафиксировав что-то в свой блокнот, удалилась. Когда спустя четверть часа она принесла второй чайник, Игорь только-только закончил чтение. Несколько изменившись в лице он молча выпил чашку и посмотрел на своего друга.

– Ну как? – спросил Мигалега, нарушив молчание

– Неплохо. Некоторые моменты очень даже ничего. Но не сказал бы, что прямо Хантер. Что-то здесь есть от, как его, Кли… Кли… – Игорь щелкал пальцами пытаясь вспомнить фамилию писателя. – Григорий, этот, как же, черт, забыл. Но паренек интересный. Только вот ты скажи ему, пускай сильно не перегибает палку, а то тут либо органы заинтересуются, либо доктора из больницы решат, что это их клиент.

– Хм, это я тебе более-менее проходную вещь показал, а так там еще хлеще материал имеется.

– Вот этого ты мне не показывай лучше, а то у меня и без твоих дарований голова загружена.

– У нас у всех голова загружена, – философски заметил Мигалега и налил еще по одной.

– Тогда давай выпьем за чистоту и свежесть черепной коробки.

Третий чайник заказать им так и не дали. Их захмелевшие фигуры могли самым явным образом дискредитировать, как выразилась Людмила, столовую – это чинное и приличное заведение, и поэтому расплатившись, друзья ушли.

Расходиться по домам не имело смысла, тем более что их выход из столовой совпал с окончанием рабочего дня, и улицы оказались запружены людьми и машинами, отчего дорога домой в такой ситуации заняла бы непозволительно большое количество времени. Два Игоря, немного посовещавшись, решили продолжить общение в каком-нибудь тихом месте.

Этим местом оказалась кофейня «Центр»: тихое и спокойное местечко с приглушенным светом и мягкими диванами. Единственная странность заключалась в постоянно играющей суфийской музыке, но когда друзья увидели на стене огромный постер с нью-йоркским такси, из которого с широкой белоснежной улыбкой, высунувшись через окно, махал фотографу араб-таксист, все вопросы отпали. Опять хозяева заведения интересничают. Вот в прошлый раз, когда два Игоря также завалились сюда, здесь висел портрет мясника Билла и орудовал довольно умелый карманник, который воровал разную мелочь у посетителей и отдавал бармену, и потом приходилось идти к барной стойке и выпрашивать свои вещи обратно. Мигалега отличился и ходил туда целых три раза: сначала за часами, потом за ключами от квартиры и, наконец, за бумажником.

Заняв столик в дальнем конце зала, они заказали выпить.

– Кстати, а как зовут твоего знакомого? – поинтересовался Игорь, попивая горячий глинтвейн.

– Понятия не имею. Он пишет под псевдонимами. Куча всяких имен.

– Что ж он тебе, даже настоящего имени не сказал?

– Сказал, что зовут его Эдгар, но соврал, наверное. Не похож он на Эдгара.

– В смысле не похож?

– Не знаю, просто не похож и все. Не Эдгар.

– И как, по-твоему, его звать должны?

– А я откуда знаю? Может Жорж.

Мигалега громко засмеялся над своей шуткой, отчего из-за соседнего столика на него уставились две пары глаз – молодая чета при свечах справляла какое-то романтическое событие в их жизни, поэтому требования к тишине и покою, для создания нужной атмосферы, у них были повышенные.

– Ты лучше потише смейся, а то мы и так с тобой выглядим не как чинные корпоративные служащие, заглянувшие на часик после работы, выпить горячего глинтвейна, и обсудить рабочие вопросы или планы на уикенд, – Игорь картинно приосанился.

– А как кто? Думаешь, мы похожи на двух влюбленных голубков? – Мигалега опять рассмеялся, чем снова вызвал недовольные взгляды.

– Надеюсь, что нет. Кстати, насчет влюбленных. У меня есть тост.

– И какой же?

– Помнишь наших одногруппников? Неришева и Сашку, ну, такую с темными волосами.

– Помню, – Мигалега поддакнул, но сделал это с каким-то всхлипом.

– Давай выпьем за старых знакомых.

– Не чокаясь.

Ближе к вечеру друзья, основательно набравшись и поговорив о тысяче вещей, перейдя между делом на экзотические темы такие как особенности выращивания ананасов, принципы работы индукционных печей в металлургической промышленности и главные черты городских легенд последнего десятилетия, вдруг поняли, что им пора менять обстановку. Мигалега предложил отправиться к кому-нибудь домой, где он наверняка бы уснул крепким и беспробудным сном однако Игорь решил как следует оторваться напоследок и все-таки уговорил друга посетить еще одно местечко.

Им стала достаточно популярная забегаловка под загадочным и совершенно дурным названием «Плотина Платины», которое Мигалега, будучи на границе пьяного бреда, именовал исключительно как «Плотник Патины». Официант, быстро смекнув, в каком состоянии пришли гости, быстро усадил их за самый дальний столик и, несколько неумело изображая радушие, принес заказ.

Разговоры по большей части превратились в пространный диалог, в котором обсуждения сменялись резко, неожиданно и совершенно необязательно доводились до логического конца. Уже завтра они вдвоем с трудом смогут рассказать о чем говорили, спорили и что вспоминали.

Мигалега держался из последних сил, готовый вот-вот низвергнуться в пропасть небытия, словно оборотень, превратившись в совершенно иное существо. Игорь же был более крепок и у него оставался довольно приличный запас сил. В конечном итоге это и сыграло с ним злую шутку. За последующие два часа произошла так называемая смена вектора – когда один отказывается пить, потому что попросту не лезет и постепенно трезвеет, а второй, более стойкий, продолжает пить в одиночку, и когда наклюкавшийся приходит в себя, его коллега совершенно не стоит на ногах.

С трудом взвалив на себя друга, находящегося в полубессознательном состоянии, Мигалега спустился по ступенькам. С удивлением он обнаружил, что стоят они около другого неизвестного заведения, в котором они каким-то образом оказались. По-хорошему, следовало поймать такси и отвези товарища домой – в одиночку тот не то чтобы ходить, даже говорить не мог, только бурчал что-то себе под нос. Однако, как назло, ни одного такси на улицах не было, да и сами улицы были пустынны. Он попытался вызвать машину по телефону, но в таком опьянении ему не удалось совладать с техникой.

Кое-как пристроив Игоря на лавку, Мигалега предпринял еще одну попытку, и к его неописуемой радости свободная машина все-таки нашлась. Ждать ее пришлось долго, но в конце концов серебристая иномарка подъехала.

Загрузив друга на заднее сиденье, а сам устроившись рядом с водителем, он назвал адрес, и они тронулись. Неплохой день сегодня вышел. И поработал, и выпил, и отдохнул. Жалко только Литвинков напился и завтра наверняка почувствует себя умирающим лебедем. Хотя к таким вещам ему не привыкать. И даже в университете, помнится, был случай… Здесь Мигалега вспомнил про диплом с синей корочкой, украшенной маловразумительной надписью, показавшейся отчего-то ему смешной. Диплом этот лежал около Игоря в кафе на столе, а теперь его рядом не было. Да и черт с ним, главное такси подъехало.

Глава вторая. Единственный раз, когда нужно сделать все нормально.

Игорь проснулся. Голова болела совсем не сильно, однако в физическом плане он чувствовал себя паршиво – ужасно ныли ноги, по всему телу ощущалась ломота и слабость. Несколько рвотных спазмов едва-едва не достигли своей цели. Еще хуже было то, что подробности вечера опять представляли собой расплывчатую картину с множеством неизвестных.

Из окна светило солнце, его лучи, пробиваясь сквозь листву деревьев, падали на стены с бежевыми обоями, отсвечивая от них и наполняя пространство мягким теплым сиянием. Игорь тяжко поднялся и в этот момент обнаружил, что лежит одетым. Такое могло произойти с ним только в одном случае – если его бренное тело доставили домой в полностью невменяемом виде, потому как, пребывая даже в тяжелейшем опьянении, он всегда находил в себе силы раздеться и расстелить кровать.

Игорь, слегка пошатываясь, прошел на кухню, а затем осмотрел ванную, но никого не нашел. Входная дверь тоже была закрыта, а его связка ключей лежала в кармане. Поняв, что схему его попадания домой восстановить не получится, он, выпив остатки холодного кофе, достал из холодильника кастрюлю с супом. Вылил все, что осталось в тарелку и, разогрев, позавтракал.

Его состояние пришло в порядок.