Игорь Кацавеля – Игра за мечту (страница 14)

После пробежки ребята вернулись в корпус, наскоро переоделись и в 7:00 уже сидели в столовой. Пахло жареными тостами и кашей.

– Если опять будет Харпер на тренировке, я в обморок упаду, – угрюмо сказал Зак, размазывая масло по хлебу.

– Морган ещё хуже, – буркнул Арман. – После его “разминки” я два дня по лестнице нормально спуститься не мог.

Алекс усмехнулся, отхлебнув апельсиновый сок. Он хотел что-то добавить, но в этот момент в столовую вошёл высокий мужчина в строгом спортивном костюме. Мистер Уотсон.

Шум в зале стих. Парни напряжённо замерли, поворачивая головы.

Уотсон медленно прошёл между столами и остановился посреди зала. Его взгляд был тяжёлым и цепким, будто он за долю секунды оценивал каждого.

– Доброе утро, господа, – начал он спокойно, но так, что каждый услышал. – И добро пожаловать тем, кто присоединился к команде совсем недавно. Теперь официально зимнее комплектование академии подошло к концу.

В столовой стало ещё тише.

– Расписание с моими коллегами мы составили. И начиная с сегодняшнего дня, мы приступаем к полноценной работе с командой u14. Тренировки, как и раньше, будут дважды в день. Я буду присутствовать на каждой. Неважно, сколько дней осталось до игры – мы работаем каждый день.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

– Ваше время здесь стоит дорого. Не тратьте еговпустую.

Сказав это, он развернулся и спокойно вышел, оставив после себя ощущение чего-то серьёзного, почти тяжёлого.

Алекс поймал на себе взгляд Армана.

– Ну что, добро пожаловать в реальный футбол, – вполголоса сказал тот.

– Или в реальную мясорубку, – угрюмо добавил Оливер, ковыряя кашу. Алекс только улыбнулся.

Страх и волнение клубились где-то внутри.

Сразу после завтрака их вывели на поле. Утро было пасмурным, ветер гнал редкие капли дождя по газону. Ребята сгрудились у бровки, кутаясь в спортивные куртки.

На противоположной стороне уже стоял Уотсон. Спина прямая, руки за спиной. Рядом несколько помощников выкладывали на траву конусы и расставляли манекены для упражнений.

Когда все собрались, он громко позвал:

– В линию! Живо!

Ребята быстро выстроились, пытаясь не выглядеть слишком заспанными или неуверенными. Алекс стоял в середине, ловя на себе сосредоточенные взгляды остальных. Уотсон прошёл вдоль строя, будто инспектируя.

– Первое правило. На поле нет мелочей. Всё имеет значение: ваш взгляд, ваше положение корпуса, куда направлены стопы. Всё, – его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.

– Второе правило. Мы не просто бегаем за мячом. Мы думаем. На два, на три шага вперёд. Если вы получаете мяч и не знаете, куда играть дальше – вы опоздали.

Он на секунду остановился, обводя их холодным взглядом.

– И третье. Здесь не место самодовольству. Ошибка – это не трагедия. Отказ думать – вот трагедия.

Алекс почувствовал, как сердце заколотилось быстрее. Это был совсем другой уровень разговора. Ни Харпер, ни Морган не говорили с ними так.

– Сегодня мы начнём с простого, – продолжил Уотсон. – Но не обманывайтесь. Простое будет труднее всего.

Он щёлкнул пальцами, и помощники вывели их на первую разминку: короткие передачи в малых квадратах.

Казалось бы, лёгкое задание: два касания максимум, работай быстро. Но с первой же минуты стало ясно – это будет совсем другая игра.

– Смотри вперёд, прежде чем получишь мяч! – резко бросил Уотсон кому-то.

– Думай, не тяни! Раньше видел – раньше сыграл!

Ошибки разбирались мгновенно. Если кто-то терял время на обработку, Уотсон тут же останавливал всех.

– Что ты видел перед тем, как получил мяч? – спрашивал он, глядя прямо в глаза.

– Ээ… – мялся кто-то.

– Не годится. Ты должен знать, куда пасовать, до того, как мяч коснётся твоей стопы.

Дальше были упражнения на смену флангов, короткие выходы из-под прессинга. Уотсон требовал скорости мышления прежде всего. При любом намёке на суету он останавливал занятие.

– Ваша голова должна работать быстрее ваших ног! Ноги без головы – балласт,

– бросил он, когда Зак запаниковал под давлением.

К середине тренировки футболки прилипли к спинам. Ребята были выжаты, но глаза у всех горели.

– Вот это уровень… – прошептал Оливер, тяжело дыша, когда их отпустили на воду.

Алекс вытер лоб рукавом. В груди пульсировало странное чувство: смесь усталости и восторга.

После ужина общежитие будто притихло. Никто не шумел в коридорах, не хлопал дверями, не ржал в голос, как это бывало раньше.

Парни шли по своим комнатам медленно, с натянутыми лицами – усталость вязла в теле, как тяжёлый ком.

В их комнате было почти темно, только тусклый свет ночника в углу. Оливер швырнул сумку на пол и тяжело плюхнулся на кровать.

– Вот это нам дали сегодня, – пробормотал он, уставившись в потолок. Зак сел на стул, расстёгивая куртку.

– И это только начало, – сказал он хрипло, больше себе, чем кому-то ещё.

Алекс снял спортивные штаны и бросил их в корзину для стирки. Он чувствовал каждую мышцу. Боль в ногах, в плечах, даже в кистях – всё напоминало, как много сегодня пришлось выложиться.

На ужине они почти не разговаривали – все были слишком заняты тем, чтобы в себя запихнуть как можно больше еды. Рис, курица, овощи. Кто-то даже взял добавку – и всё равно хотелось ещё. Пить хотелось не меньше.

Потом, кто-то из старших подсказал: обязательное восстановление – контрастный душ и растяжка. Не для показухи. Если хочешь выйти завтра на ноги – придётся.

Оливер скривился, вспоминая:

– Я думал, что тянусь хорошо… пока он не подошёл и не сказал, что я деревянный, как столб.

– Ага, – усмехнулся Алекс. – Мне тоже сказал, что я сначала должен поставить на место свои мозги, а потом уже играть.

Парни переглянулись. Смех был нервным.

– Он видит всё, – тихо сказал Зак, качая головой. – Как будто знает, что ты сделаешь, ещё до того, как ты сам об этом подумал.

На мгновение в комнате повисла тишина.

– Страшно немного, да? – спросил Оливер, не поднимая головы. Алекс задумался.

– Наверное, – сказал он наконец. – Но… круто.

Он выключил свет у двери, оставив только слабое свечение ночника. Парни улеглись, ворочаясь, поправляя одеяла.

Алекс лежал на спине, глядя в потолок.

В голове крутились слова Уотсона: “Думать на три шага вперёд”.

Он вспоминал каждую свою ошибку, каждую заминку, каждую неверную остановку мяча.

Было страшно.

Будильник, как и прежде, разбудил ребят в шесть ровно.

Алекс почти сразу вскочил с кровати. За эти несколько дней организм перестроился на новый ритм – короткий, отрывистый сон, быстрые подъёмы, вечная спешка. Было тяжело, но в этой усталости чувствовалась какая-то странная правильность, как будто всё происходящее – это и есть взросление.

В полшестого, натянув спортивную форму, они уже строились у входа на пробежку.