Игорь Карпов – Исход фараонов (тайны Моисеева Исхода) (страница 2)
Тем временем, сестра Моисея, будущая Мариам Пророчица, поскольку именно она предсказала ему при рождении свершить великие дела, хотя до этого отцу Моисея уже случился сон с явлением Господа Бога и словом Его, что вскоре будет у него сын, который избавит народ Израиля от невзгод; так вот, Мариам все это время сидела в кустах и наблюдала за описанной выше сценой. Едва она поняла, что брату ее ничего не грозит, то вышла из своего укрытия и предложила Фермуфис найти еврейку, которая могла бы ухаживать за малышом. Получив согласие, она привела свою мать. «Возьми этого ребенка и вскорми его для меня», – сказала матери дочь фараона. – «Я заплачу тебе за это» (Исх. 2:9). Когда мальчик немного подрос, Фермуфис нарекла его Моисеем (Моше), именем производным от еврейского «машах», что означает «вытаскивать», ибо она достала его из воды.
Надо сказать, что современные ученые не разделяют библейского толкования. Например, Майкл Грант в «Истории Древнего Израиля» однозначно уверен, что имя будущего пророка не иудейское, а египетское, от слова «месу» – дитя. Оно говорит о родовой принадлежности – «сын того-то», «рожденный тем-то», часто перед ним ставилось имя одного из египетских божеств, например, Рамсес – «сын бога Ра», Тотмес – «сын бога Тота». Таким образом, по Майклу Гранту, первоначально имя Моисея имело предшествующий слог в виде имени какого-то бога, впоследствии отброшенного, когда Моисей повел свой народ в пустыню.
С другой стороны, теолог Эдуард Шюре в «Великих посвященных» делится с нами знанием египетского имени Моисея и при этом он ссылается на жреца Манефона, чей первый и достоверный труд о династиях фараонов дошел до нас в перессказе античных авторов. До бегства на Синай Моисея звали Хозарсиф и был он родным, а не приемным, сыном дочери Рамзеса II. Что касается имени, то Хозарсиф назвал себя Моисеем самолично, будучи уже на Синае. Под влиянием того, что ему открылась истина о едином Боге, Хозарсиф провозгласил себя Моисеем, т. е. «спасенным».
Немало претензий и к сюжету с корзинкой в зарослях тростника. Вернер Келлер в книге «Библия как история» обзывает его «очень древней семитской народной сказкой» и в качестве довода приводит точно такой же – об основателе семитской династии в Аккаде (Междуречье) царе Саргоне, а он был старше Моисея на тысячу лет. Как мы увидим в дальнейшем, много похожего в рассказе о появлении Моисея на свет с мифом о воскресении египетского бога Осириса, вернее, как его, рождение Моисея, то есть, толкуют в Библии и других источниках, что говорит о слиянии семитской сказки с египетским мифом.
Далее в Ветхом Завете перед нами предстает уже взрослый Моисей. Согласно Священному Писанию, он изначально чувствовал свою единокровную связь с нещадно угнетаемым народом Израиля. Сердце его переполнялось болью, а разум – гневом. И вот однажды, когда надсмотрщик особенно жестоко избивал изможденного непосильным трудом иудея, он не выдержал и убил изверга. Моисей закопал его в песке, чтобы скрыть следы преступления, но фараон все равно прознал о содеянном. Спасаясь от неминуемой казни, Моисей убежал и скрылся в земле Мадиамской (нынешний Синайский полуостров). Было ему тогда, по той же Библии, от роду сорок лет.
Вот, пожалуй, и все. Далее следует описание его пребывания на Синае в течение следующих сорока лет. Куда более словоохотлив о первом жизненном отрезке Моисея Иосиф Флавий. В своих «Иудейских древностях», помимо сна Амарама, он ведает нам о том, как Фермуфис привела его, чуть подросшего, к своему отцу с просьбой сделать своего приемного сына наследником египетского царства. Фараон, желая выказать свое расположение к дочери, взял юного Моисея на руки, а тот, видимо, решил пошалить и, недолго думая, стащил с головы фараона корону, швырнул ее на землю и стал топтать своими ножками. Многочисленные дворцовые прорицатели тут же сочли это событие дурным предзнаменованием. Особо ретивые даже потребовали немедленно убить ребенка, ибо усмотрели в сем деянии скорое унижение для Египта. Спасла Моисея опять-таки Фермуфис. Фараон не рискнул идти против дочери, хотя с той поры и пребывал в постоянном раздумии.
Интересное отступление. Если верить Фоме Неверующему (не герою детского стихотворения, а философу, жившему в 200 г. н.э.), Иисус из Назарета в детстве также отличался довольно-таки крутым нравом, «проклиная и ломая все, что сердило его». Видимо, это особая печать всех пророков, в подражание подхваченная и остальными – сначала наломать дров, а потом из этих дров строить храм. Ну, да ладно.
Иосиф Флавий также отмечает скорое, не по годам, умственное взросление Моисея. С малых лет он поражал мудрецов своими зрелыми поступками и те пророчили ему в возмужалом возрасте совершить немало необычайных дел. Едва Моисею минуло три года, а он уже приводил в изумление окружающих своим ростом и необычайно миловидным лицом. Тут прослеживается явная перекличка с древнеегипетским текстом «Сказание о Сатни». Во второй его части рассказывается о некоем Са-Осирисе, приемном сыне Сатни Хаэмуаса (Хаэмосеса), в то время как сам Сатни Хаэмуас – четвертый сын нашего Рамзеса II. В Са-Осириса воплотился сам бог Гор или волшебник с таким же именем, дабы спасти египетскую землю от африканских колдунов. Моисей, в свою очередь, тоже ведь появился на свет, чтобы избавить народ израильский, на сей раз от самих египтян. Как и отцу Моисея, Амараму, Сатни Хаэмуасу приснился сон и божественный голос сообщил ему имя будущего ребенка – Са-Осирис, что значит «сын Осириса», и «огласил весь список» его грядущих великих свершений. Подобно Моисею, он рос «не по дням, а по часам», мудростью превзошел всех египетских ученых и жрецов, много чудес сотворил, наподобие тех, что в Библии прозвали «десятью казнями египетскими», главное же – защитил страну от африканских колдунов, а затем – сгинул на глазах у всего царского двора. А может просто, по примеру Моисея, сбежал на Синай. Кому же принадлежит истинное первенство в этой истории – Са-Осирису или Моисею, или оба этих персонажа – одно и тоже лицо – предмет одних догадок, не более.
И снова в жизнеописании Моисея наступает пробел. Есть свидетельства, что Моисей был посвящен в жреческий сан и стал служить Осирису, причем добился на этом поприще очень больших высот, чуть ли не статуса Верховного Жреца. По-крайней мере, на это ссылается исследователь тайн древних цивилизаций Грэм Хэнкок в «Ковчеге Завета». Эдуард Шюре склонен думать, что Фермуфис сызмальства сама отдала его на воспитание храму. В конце концов он стал священным писцом храма и смог приобщиться к тайным жреческим знаниям. А далее, все по тому же Иосифу Флавию, Моисей, сам не желая того, получил возможность проявить себя как выдающийся полководец и дипломат в войне против Нубии (в Библии – царство Куш).
Сколько Древний Египет себя помнит, его грозный южный сосед не давал ему покоя своими стихийными набегами, а позже – хорошо организованными, зачастую победоносными, военными компаниями. Египтянам беспристанно приходилось усмирять своевольных нубийцев. Одна из самых загадочных стран древности занимала внушительную по тем временам территорию вдоль течения Нила от современного египетского города Асуана до столицы Судана – Хартума, там, где сливаются в единую реку Нил Голубой и Нил Белый. Это около 1600 км. Кстати, настоящих нубийцев можно встретить и по сей день в том же Асуане, правда, они уже не натягивают своих тугих луков и не поражают египетских воинов меткими стрелами (в Древнем Египте одно из прозвищ Нубии было «Та-Сети» – «Земля луков»), а мирно служат гребцами на парусных лодках-фелюках или стюардами на круизных судах. Зная чуть-чуть историю их предков, непривычно и даже печально наблюдать самих нубийцев в такой роли.
Легендарный Гомер говорил о Нубии, как о колыбели многих цивилизаций. Населявшие страну люди, по мнению поэта, слыли любимцами богов настолько, что обитатели Олимпа не гнушались принимать участие в их земных пирах. Диодор Сицилийский (100 г. до н.э.) уважительно называл Нубию источником египетской цивилизации. Древние греки знали ее как Эфиопию – «Страну обожженых лиц». Тот же Диодор не сомневался, что сами египтяне были родом из этих мест, как и наиболее почитаемый ими бог Осирис со своей супругой Исидой, поскольку лики обоих были смуглы.
Очень может быть, что влияние нубийцев простиралось и в самое сердце Эфиопского нагорья, туда, где берет свое начало Голубой Нил. С таянием снегов воды его набирали силу и в избытке приносили на египетские поля плодородный ил. Грэм Хэнкок не исключает даже такой возможности, что нубийцы при желании могли управлять уровнем воды в Голубом Ниле с помощью специально построенных плотин, и тогда в Египте наступали нелегкие времена – от нехватки ила в стране случался неурожай, уровень воды в реке падал и она «зацветала», становясь при этом красной, точь-в-точь как в одном из Моисеевых «чудес». Хэнкок даже предположил, что Моисей прознал об этом, когда победоносно воевал в Нубии и уже много лет спустя сотворил египтянам «чудо», послав к тем плотинам лазутчиков с поручением их перекрыть.
Но не только полноводие Нила беспокоило Египет. По территории Нубии проходил важный торговый путь, по которому доставлялись золото, слоновая кость, черное дерево, а также ладан и благовония из загадочной страны Иам. Местоположение этой страны не установлено, но, возможно, что находилась она где-то на Африканском Роге, чью территорию делят сейчас Эфиопия и Сомали. Некоторые исследователи считают, что Нубия (Та-Сети) и Иам – два названия одной и той же страны, однако в найденных документах египтяне говорят о первой в весьма нелестных выражениях, в то время как вторая – всегда верный союзник и надежный торговый партнер.