Которой с нами нет.
Теперь, последнее звено
Из рода неумех,
Я – тень её. Мне суждено
И велено за всех
Тех, кто пригубил на пятак
И кто свалился с ног,
Тех, кто за деньги и за так
В сырую землю лёг,
Твердить с улыбкой фраера
Глухой речитатив:
«Сараево, Сараево,
Сараево – прости!»
Зачем, какую манну мне
Вымаливать у птах
Губами деревянными
На майских холодах?
Перебинтован марлей туч
Лазоревый порез.
И это – только первое,
Чего нам ждать с небес.
«Жизнь просто пройдёт по Остоженке…»
Жизнь просто пройдёт по Остоженке,
До Обыденского угла,
И цветочница в тёртой кожанке
Не подскажет, где та прошла.
Эта жизнь пройдёт незамеченной
Мимо нищего, и мента,
И печальной гулящей женщины
С сигареткой в изломе рта.
Облекаясь листвой, афишами,
Повернёт на площадь, тиха,
И таксиста рожок обиженный
Троекратно даст петуха.
Я же, взглядом минуя вывески
И шатучих лесов настил,
Подивлюсь, как Илья Обыденский
Паруса свои распустил,
Как бушприта его сияние
Достигает надземных вод,
Как в зарницах ликуют здания,
И не жалко, что жизнь пройдёт,
Что прорежется нотой альтовой
И до самых Тверских Ворот
Этот коврик свернёт асфальтовый
И с собой его унесёт.
Вослед Олейникову
Ещё рыдает фисгармония
Лесов, взметённых на попа,
Но поселилась дисгармония
В скорлупке серого клопа.
Он выбирается из трубочки
Листа, где был его постой,
Как трезвый Флинт из тесной рубочки
Перед ревущей широтой.
За ним – осин кривые вытачки,
Ночного холода напасть,
А перед ним на тонкой ниточке —
Весь мир, который должен пасть.
Ползёт, ползёт, кольцо бензольное,
Терцинной желчи торжество,
И почва нищая, подзольная
Дрожит под лапками его.
Гамлет
Мне олово в губы и в ухо свинец, 
