Игорь Караулов – Трудный возраст века (страница 11)
То есть перед нами уже не история о находчивой троечнице и училке-пофигистке. Здесь мы имеем дело либо с блестящей ученицей, либо с гениальным педагогом.
И все же главная загадка – в чем причина массового интереса к этому простенькому сюжету, далекому от мировых драм?
Вероятно, дело в кажущейся нелепости сопоставления между возвышенным поэтом, которого многие вслед за едкими современниками до сих пор считают «мраморной мухой», и звездой рэпа – музыкального направления, часто относимого к низкому жанру. И вот нам показывают: смотрите, между вашим высоким и вашим низким нет никакой разницы!
А почему вообще в хабаровской школе именно сейчас зашел разговор о Мандельштаме? Потому что у него юбилей, ясное дело. Столетие со дня рождения поэта, случившееся в 1991 году, прошло не слишком пышно, люди были совсем другим заняты, страну разваливали.
А вот к 125-летию власть созрела для полновесных официозных торжеств, так что оппозиционно настроенная часть поклонников Осипа Эмильевича даже забила крыльями насчет того, что государство якобы у них Мандельштама отбирает.
Впрочем, это не такая простая задача. Нельзя явочным порядком восславить автора действительно сложных стихов в СМИ, разослать по школам от Москвы до Хабаровска разнарядки и считать, что Мандельштам наконец-то приближен к народу, присвоен и освоен для государственных нужд. Нужна еще и атмосфера, в которой такие стихи могли бы выжить.
Просто представим себе, как бы Мандельштам чувствовал себя сегодня.
Вот встречает он Новый год. «И вы, часов кремлевские бои…» Но бой курантов – это нынче еще не все. Дальше на поэта обрушиваются гиканье и свист пугачевской антрепризы, стремящейся побить свой же прошлогодний рекорд пошлости и бессмысленности.
Вот поэт едет в авто и слышит, как по радио аляповато рекламируют жилой комплекс «Маяковский». Сразу вопрос: почему не «Мандельштам»? «Квартира тиха, как бумага» – это же готовый рекламный слоган, если не читать дальше.
Вот он наблюдает собрание людей, называющих себя «интеллигенцией», которые восторгаются подлыми стихотворными фельетонами какого-нибудь нового Демьяна Бедного.
Вот он читает в газете слова министра культуры Мединского о том, что надо бы избавить школьников от изучения слишком сложного писателя Достоевского, и вспоминает, что в его зрелые годы Достоевский тоже считался реакционером.
Жизнь головокружительно изменилась, но мало что поменялось для Мандельштама со времен коммунальных радостей и тотального комсомольского упрощенчества. Невостребованность поэта, толкнувшая его на написание роковых для него стихов о Сталине, никуда не делась.
«Читателя! советчика! врача!» – мог бы воскликнуть он и сейчас. И эти же слова мог бы повторить, например, подлинный наследник позднего Мандельштама, новосибирский поэт Виктор Iванiв (не пугайтесь странного псевдонима), перед тем как выйти в окно в феврале прошлого года – официального Года литературы.
Школьники, конечно, в массе своей выучат розданные им в честь юбилея стихи классика, отбарабанят их у доски и на следующий день вытряхнут из головы непонятные строки, заодно вдоволь покатав во рту «фамилию чертову».
А вот Настя Ан, мне кажется, может стать верным читателем Мандельштама на долгие годы. И любовь к рэпу менее всего могла бы этому помешать.
Мне симпатичен Оксимирон. Мне симпатичны и некоторые другие российские рэперы. В живом ритме русского рэпа мне видится больше поэзии, чем в некоторых «толстых журналах», публикующих благонамеренные рифмованные столбики, включая стихи министра Улюкаева и миллиардера Гуцериева.
Рэп ведет за собой тех, кто стремится понимать слово. Тех, кто намерен мыслить словами, а не пиктограммами, не картинками, не условными знаками, подаваемыми толпе. Поэтому Оксимирон, хочет он того или нет, сегодня протягивает руку Мандельштаму. Они – союзники, фехтовальщики за честь живого слова.
Два сериала
Двадцать второго февраля, когда силы Евромайдана опрокинули власть Януковича, я внезапно вспомнил, что до начала четвертого сезона сериала «Игра престолов» осталось всего полтора месяца. Вроде бы и некстати, а с другой стороны – как посмотреть.
Должен смущенно признаться, что я фанат сериала. В прошлом году я считал недели и дни до первой серии очередного сезона. В этом – вспомнил об «Игре престолов» пару раз, не особо отвлекаясь от событий на Украине. И это опечалило меня самого. Надеяться на то, что украинские дела как-то устаканятся за этот срок, было бы довольно наивно, а это значило, что красочная сага от НВО этой весной уже не вызовет прежнего интереса у российского зрителя, внимание которого было прочно захвачено украинским реалити-шоу.
Время показало, что по части зрелищности кино в самом деле уступило жизни. Первые серии нового сезона по-прежнему очень красивы, но темп событий явно потерян. Деловая блондинка Дейнерис продолжает блуждать между тремя соснами городов работорговцев; Тирион, этот Одиссей Ланнистеров, тоскует в бездействии среди дворцовых интриг; Арья и Бран все куда-то движутся, и путь их кажется бесцельным и бесконечным. Одно радует: убили, наконец, Фердинанда-то нашего, то есть гадкого короля Джоффри – но как же долго зрителя мучили ожиданием!
То ли дело на Украине. За это время Крым стал российским, мир оказался на грани новой холодной войны, взошла и погасла звезда Александра Музычко, появились Донецкая и Луганская республики, начались вооруженные столкновения. События несутся вскачь, позиции политиков и выкладки аналитиков устаревают, едва успев прозвучать публично.
Джордж Мартин, литературный отец сериала, считается автором жанра «фэнтези», но привлекательность его саги не в магических атрибутах, не в крибле-краблебумсах или волшебных жезлах. Он создал модель истории, которая оказалась ярче и интереснее нашей реальной истории, и магия присутствует в этой модели как вспомогательный элемент – примерно в том же объеме и в том же смысле, в каком она присутствовала в сознании средневекового человека.
Но ведь и глядя на Украину, порой думаешь, что на ее примере нам решили наглядно и сжато перепоказать историю, причем историю самую разную – от войн времен Богдана Хмельницкого до Февральской революции, от гражданской войны до пакта Молотова – Риббентропа.
Джордж Мартин, наверное, невеликий беллетрист, но он ювелирный культуролог. Народы и царства, персонажи и события придуманного им мира не имеют своих полных аналогов в нашем мире; все они собраны из двух-трех реальных прототипов – своего рода исторический калейдоскоп.
Столь же бесполезно искать полные аналоги событиям украинского кризиса. Многие увидели в присоединении Крыма историю с Судетами, мне же, например, появление «вежливых людей» в крымском Верховном совете сразу же напомнило дерзкий захват никарагуанского парламента сандинистами в августе 1978 года.
Действие саги протекает на двух континентах – Вестерос («западный») и Эссос («восточный»). Эссос – это Великая Степь, окаймленная полосой прибрежных торговых городов. История там то ли уже кончилась, то ли не начиналась, и только одинокий авантюрист с Запада, вроде Дейнерис, может на какое-то время нарушить заведенный порядок дел на этих просторах.
Напротив, Вестерос – это континент, на котором бурлят события и страсти. Но урок Вестероса в том, что вся эта пестрая и подчас кровавая движуха не рождает никакого внятного итога. Ни казнь Неда Старка в первом сезоне, ни битва на Черноводной во втором сезоне, ни «Красная свадьба» в третьем сезоне не только не предрешили судьбы Железного трона, но и не указали того направления, в котором она будет решаться. Кажется, что Вестерос, несмотря на обилие волевых и сильных деятелей, просто не в состоянии сам устроить свою жизнь каким-то определенным образом, и его будущее по необходимости определится в столкновении внешних сил – северного макабрического Льда и восточного драконьего Пламени.
Но разве не похожий урок дает нам Украина? Что бы там ни происходило, ничто не решается окончательно. Ни перевороты, ни выборы не дают долговременного перевеса ни одной из сторон. Разговоры о том, что «все пропало», «сегодня последний шанс», «сейчас или никогда» – не более чем панические слова. Реляции о победах – тоже пустой звук. Двадцать три года независимости, четыре президента, две революции привели страну в ту же точку, с которой все начиналось, а между тем сонная черепаха восточного материка уверенно обогнала суетливого украинского Ахилла. Как и Вестерос, Украина становится игрушкой внешних сил, и вот уже вице-президент США Байден, развалившись, сидит на Железном троне Януковича.
Конечно, мое сравнение лукаво, и я не стану в нем упорствовать. «Игра престолов» – всего лишь зрелище. Украина – далеко не только зрелище. Не только картинка в телевизоре, не только шокирующие слухи и тревожные перепосты. На Украине – наши родственники, наши друзья, наши могилы. Наше сердце на Украине, и к черту всех Старков и Ланнистеров.
И все же меня беспокоит, что за последние месяцы российское общество привыкло жить в сериале.
«Жизнь как телесериал, зря я время потерял», – написал в свое время поэт Герман Лукомников. Сериал «Украина» может научить нас важным вещам, ведь это живой урок истории. Но есть опасность, что этот сериал заменит нам собственную жизнь, и тогда время, интеллект и эмоции, потраченные нами на Украину, в самом деле пропадут зря.