Вообще, на самом деле,
в бухте нету ни челна.
Просто в это время года
есть веселье в вое волн,
и вопит сама природа:
«Чуждый чарам чёрный чёлн!»
Когда противу естества…
Когда противу естества
писал Куняев про чухонцев,
иные, лучшие слова
искал в себе Олег Чухонцев.
Он вжился в Павловский Посад,
хороший город, но не в Чили.
Ни Семичастный, ни де Сад
его плохому не учили.
Не потому ль он всем хорош —
душою, этикой и слогом?
Его и в поезде прочтёшь,
и перечтёшь в дому убогом.
И процитируешь в труде,
и нá зуб выучишь на пляже.
Ведь русский человек везде
живёт в духовном камуфляже.
Хороший, не плохой, не злой,
не раздражительный, не вздорный,
пополнил он культурный слой
и классиков черёд бесспорный.
Такое вышло пост-акмэ
и почва, как бифштекс без крови,
когда печёмся о здоровье,
держа бессмертие в уме.
вот билет на самолет…
вот билет на самолет
а вот талончик на обед
вот пропуск на тот свет
а вот квитанция о возврате
вот приписка: «не рыдай мене мати»
вот заголовок «двести слов о пустоте»
и дальше прочерк
вот фото пляжа в туапсе
и половинки чьих-то дочек
вот населенье лестниц: вверх и вниз
бегут такие деловые
вот самолёт над городом повис
и все под ним ещё живые
вот три копейки вот и целых пять
а вот обложка от тетради
вот мальчик на экране хочет знать
зачем крутится ветр в овраге
вот тёртый вкладыш c надписью love is
приписка: век почти что прожит
вот телефон «виталий массажист»
вот в небе жёлтый запорожец
вот кофемолка и китайский фен
всё сломано чего ж ты хочешь
ища бумажку с кодом ИНН
фиг знает что себе бормочешь
вот справка о прощении грехов
а вот о погашении кредита
вот два конверта с запахом духов
но маркитантка юная убита
Наконец, спускаемся с горы…
Наконец, спускаемся с горы,
видим крыши низкие крестьянские.
Видим, как заходят во дворы 
