на ветру превратился в сплошной синяк.
У неё на шапке горела звезда.
Она мне бросила свой платок,
и я снова стал парнем хоть куда,
но по ведьмам больше не ходок.
Начальник подстанции Виктор Гнездилов…
Начальник подстанции Виктор Гнездилов,
как бают о нём мужики,
почти трёхметровых таскал крокодилов
из вод поселковой реки.
При помощи прочных еловых удилищ
он делал такие дела,
и девушки из музыкальных училищ
вздыхали: «Дала – не дала».
Он ставил из волчьего лыка настойку
и вербы солил семена,
но тех музыкальных воспитанниц в койку
ему не пускала жена.
Дивились водители ГАЗов и ЗИЛов
в дорожной столовой «Восход»,
какой замечательный Виктор Гнездилов
так просто меж ними живёт.
Но скажут и дамы из местного хора,
встречаясь в салоне красот,
как твёрдо Гнездилова Элеонора
семейную шхуну ведёт.
Она выбивает асбест из подушек,
готовит из хны мармелад
и шкурки, оставшиеся от лягушек,
не выбросит – пустит в салат.
Бытует в посёлке такая примета:
быть Виктору навеселе,
когда его Эля на бал Бафомета
летит на фамильной метле.
Твердил ему в детстве покойный родитель,
касаясь его головы:
«Ты Виктор, а стало быть, ты победитель,
Гнездиловы все таковы».
И он побеждает в баталиях спальных,
легко напоив и раздев,
то дев живописных, то дев музыкальных,
то конной полиции дев.
Но рвенье его испаряется скоро,
и вот он стоит у стекла
и думает: «Милая Элеонора,
ну где тебя носит метла?»
путник с надвинутым капюшоном…
путник с надвинутым капюшоном
идёт по улицам заснежённым
стучится в дом и в соседний дом
пустите на ночь плачу добром
причитает молится но куда там
всюду хозяйка встаёт с ухватом
путник обязан быть гоним
ещё и собак пошлют за ним
долго ли коротко зимней порой
по первому следу идёт второй
голова замотана башлыком
не скулит не молится ни о ком
ты хозяин рядом держи топор
может это каторжник может вор
а хотя не просится на ночлег
может и хороший он человек
вот и третий идёт по их стопам
примерзла дудка к его губам 
