Игорь Иванов – РасМыВ: рассказы, мысли, воспоминания (страница 2)

Поход

– Ну сколько ещё идти?

– Я не знаю сколько, потерпи. Просто иди.

– Да я уже, честно говоря, заколебался идти, – прошипел он и вздохнул.

Они шли через густой летний лес, только им известно сколько времени. Тропинки не было и они ориентировались лишь по свободным от бурелома, поваленных деревьев, густых кустарников местам, куда дальше направить свой путь. Держась за руки, они боялись друг друга потерять, но так же и поддерживали, когда кто-то вдруг спотыкался.

– Я знаю, нам сюда! – время от времени выкрикивал он и тащил её в какие-то тёмные и густые заросли. Она пыталась его отговорить, но он в очередной раз убеждал её в своей правоте и они пробирались сквозь колючки и сухие ветки, царапая в кровь руки и лица, вывихивая лодыжки. Когда наконец выбирались, она смотрела на него с укоризной и обидой, но всё с той же любовью.

– Ну и что ж ты меня не отговорила?! – то ли шутя, то ли серьёзно спрашивал он, и она не знала, что ответить.

Они отдыхали, приходили в себя, брались за руки и снова шли куда-то через лес. Ей верилось, что где-то там, на опушке есть прекрасное место, с которого открываются чудесные виды на долину. Она так хотела показать это ему, что ей было неважно, сколько ещё идти до этого места и как сильно они устанут. А он, чем дальше шёл, чем больше делал неверных поворотов, тем сильнее уставал и терял мотивацию.

– Может ну его? Тут тоже норм же. Давай тут посидим?

Но, снова поняв, что это не то, чего она хочет, он брал себя в руки и шёл. Иногда он отвлекался:

– Смотри, белка!

– Смотри, дятел!

– Смотри, странное дерево!

И они останавливались, пока он не погоняется за этими животными и не залезет на это дерево, покричит с него и неловко слезет, упав с нижних ветвей.

Вскоре он стал понимать, что ей не нравятся его эти дурачества и несерьёзность, и перестал отвлекать её, молча отпуская её руку и отходя в сторону любоваться вновь встреченным чудным, по его мнению, вещам. Она всегда его ждала.

Однажды, среди сосновых стволов, он заметил лисицу, с интересом смотрящую на них.

– Ща поймаю! – решил он с азартом охотника, выпустил руку и бросился за рыжим животным. Та, ловко маневрируя среди деревьев, отбегала на какое-то расстояние и останавливалась, смотря на него, он кидался к ней, но вновь безуспешно. Несколько часов он гонялся за несчастным животным, пока оно не скрылось где-то в глубине тайги.

– Ладно, блин, пора идти дальше, – подумал он и пошел обратно. Но придя на то место, где отпустил руку своей спутницы и оставил её, он никого там не обнаружил. Покричав немного, он понял, что она ушла без него.

– Ну и ладно! Иди дальше сама! – закричал он и эхо разнеслось по лесу. Ему уже не хотелось дальше и тем более обратно, поэтому он сел на этом месте и стал ждать, сам не понимая чего.

Светофор

Подъезжая к перекрёстку, включаю правый поворотник и жду сигнала светофора о том, что я могу двигаться дальше. Красные цифры отсчитывают время, через которое может произойти что угодно: в меня влетит зазевавшийся или решивший проскочить водитель, я не замечу пешехода, быстро перебегающего переход, или кто-то не успеет затормозить и стукнет меня сзади. Но обо всём этом я не думаю, я просто смотрю на красные цифры и жду зелёных. Красные цифры отсчитывают секунды моей жизни, а потом их начинают отсчитывать зелёные, наконец поворачиваю направо, как и тысячи раз до этого без всяких происшествий. Еду прямо примерно триста метров, показываю уже левый поворотник, пропускаю машины с главной дороги и съезжаю на городскую дамбу, ещё несколько десятков метров и я спускаюсь к местному фудкорту. Вечером тут людно. Нахожу место и паркуюсь. Около десятка киосков, продающих различный фастфуд и напитки, освещают галечный пустырь, занятый разными автомобилями, из которых то и дело выбегают люди за своими заказами, в некоторых машинах уже сидят и что-то жуют, в других пристально всматриваются в тот киоск, который принял их заказ. Люди тянутся сюда, как мотыльки на свет и тепло, а ещё, так как люди немного разумнее мотыльков, на запах еды.

Выхожу из машины, подхожу к одному из киосков, заказываю дёнер, обязательно острый, как я люблю и иду обратно в машину, предварительно узнав через сколько будет готов мой заказ. Минуты ожидания проходят за пролистыванием инстаграма и просмотром чатов в ватсап, а потом я решаю написать об этом. Просто слова, просто момент из жизни, без смысла, без идеи, как ежедневное селфи в сторис, как моя жизнь, когда светофор отсчитывает красные секунды.

Орехи

– Ты любишь грецкие орехи?

Она резко встала из-за стола и подошла к кухонному шкафу. Не дождавшись ответа, продолжила:

– Прикинь, я вчера тут купила грецкие орехи. Я их очень люблю. И думала их съесть. Но, как тебе сказать, смотри…

Она поставила перед ним пиалу с несколькими довольно крупными орехами, среди которых находился один уже расколотый.

– Блин, короче там, прикинь, черви были!

– В смысле? – он отложил стакан с кофе в сторону и недоверчиво посмотрел на неё, – Какие ещё черви?

– Ну черви, реальные настоящие черви! А я уже съела один и только потом заметила. Меня стошнило сразу. Фууу. Такая мерзость. Что делать с ними?

– Да ну, – он начал всматриваться в орехи. Взял один целый, сдавил руками и морщинистая скорлупа поддалась, расколовшись по шву половинок. Он разделил орех и заглянул внутрь.

– Никаких… А, подожди-ка, – под ядром ореха что-то шевелилось. – Блин, реально черви.

– Фууу, я же говорила!

Маленький, зелёненький червячок в страхе пытался скрыться в недрах грецкого ореха, служившего ему и домом и пищей, ему только известно, сколько времени.

– Выброси! – она закрыла лицо руками и отвернулась. – Выброси их все! Я не могу смотреть.

– Но можно обдать кипятком, черви погибнут. Или просто вытряхнуть их.

– Нет! Всё! Выброси!

Он посмотрел на спелые, маслянистые орехи, лежавшие в пиале, и его рачительность заиграла в нём.

– Хорошие же орехи, просто с несколькими червяками, – вздохнув, взял пиалу, подошёл к мусорному ведру и высыпал в него плоды.

Много времени назад, несколько месяцев где-то в южных странах созревали эти орехи, а затем были кем-то собраны, отсортированы, подготовлены к отгрузке, распределены, расфасованы и отправлены за тысячи километров. Много недель они добирались до магазина, много недель лежали на его полке, пока однажды не были удостоены её внимания и взяты её нежной рукой, положены в корзинку и принесены домой. Они чувствовали, что желанны до того момента, пока не были вскрыты и не явили ей одну маленькую свою тайну, став моментально омерзительными, и всё их существование свелось к бессмысленности, весь их путь стал путём на помойку.

О поисках

– Ты нашёл это?

– Пока ещё нет.

– А ты везде искал?

– И в горах над белыми облаками, и под шумом волн разных морей, и на скатертях зелёных полей, и среди деревьев бескрайних лесов, и в бурлящих, железобетонных городах, и много ещё где… Не нашёл.

– А внутри себя искал?

– Туда я боюсь заходить. Там нет указателей, нет маршрутов, нет протоптанных другими троп и дорог. Что если я уйду туда и не вернусь?

– Но если найдешь то, что искал, разве риск не стоит того?

– Может оно мне и не надо? Может и так норм? Я буду делать вид, что ищу и сбегу ещё куда-нибудь.

– Твой выбор.

Об идеях

Мы задыхаемся от дыма, ломаем машины на ужасных дорогах, толкаемся в постоянно переполненном, неудобном общественном транспорте, глотаем пыль, плотно висящую в городе всё лето, спотыкаемся на неудобных тротуарах, жалуемся на дорожающие продукты и повышающиеся цены на всё, на нерастущие зарплаты, на отсутствие инфраструктуры и многое другое, и ворчим, ворчим, ворчим в соцсетях и мессенджерах, раздувая и раздувая мыльный пузырь негодования, который лопнет и растворится в быту, когда нам наконец оформят долгожданную ипотеку, отправят в отпуск, наступит Новый Год, упадут выплаты за детей, мы купим машину или что-нибудь ещё. А потом ослепление от вспышки короткой белой полосы в жизни пройдёт, и мы снова увидим чёрную полосу, заметим посты в соцсетях, услышим ворчание и вспомним о своём негодовании, но только не заметим, что негодуем уже уровнем ниже.

Одни из нас упрямо критикуют власть и постят о том, что «всё пропало, но скоро терпение лопнет», хотя и понятия не имеют, как скоро оно лопнет и лопнет ли оно, ведь сами готовы потерпеть ещё немного, другие же оптимистично смотрят в будущее и верят, что всё устаканится, всё станет как раньше, надо только подождать, третьи не замечают ничего, живут своей жизнью и удивляются с первых и вторых. И есть ещё те, кто молча наблюдает за всем этим хаосом и верит в то, что и те, и другие, и третьи лишь создают шум, подобный гулу растерянной толпы.

Они видят только то, что мир катится в бездну, в которой выживут немногие, миллионы умрут от болезней, миллионы от изменений климата, от голода, от войн. Верят в то, что страдания лишь одной человеческой жизни или даже нескольких в сравнении с гибелью всего человечества ничтожно смешны. Они понимают, что корабль тонет, а мы бежим выключать утюг в своей каюте.

Но все они не правы. Не правы, пока не действуют. Слова не равны действиям. За словами можно скрыть что угодно, можно сказать, что «всё под контролем», отпустив руль своей машины.