Игорь Хорс (Халиулин) – Сплав (страница 2)

В коридоре прогрохотала тележка «баландера», забубнили голоса, через некоторое время лязгнул дверной замок, открылась дверь, и камеру осмотрел корпусной старшина, затем взглянув на Миху скомандовал;

– На выход, руки за спину, лицом к стене.

Глава – 3. Валерка.

Этим утром Валерка напросился у дежурного по коридору «дубака», вынести мусор из камеры, чтоб без лишних ушей переговорить с ним насчет «грева» с воли. Дежуривший в эту смену «дубак» с кликухой «Лайба», был хоть и не конченным барыгой, но вполне договороспособен, и периодически подтягивал с воли подогрев от кентов его сокамерника – Вити Голубя, который проживал раньше практически по соседству с колонией, на ул. Угольной. Валерка постоянно подкалывал его на эту тему,– мол ты братуха раньше жил рядом с «зоной», а теперь рядом с домом…., на что Витя со специфической черной иронией, отвечал; – « Хорошо хоть что рядом с кладбищем не жил…»

Выйдя из камеры и оттащив пластиковую корзину с мусором к стоящему в конце коридора, у разделительной решетки, мусорному мешку, Валерка посторонился, пропуская корпусного старшину, ругнувшись по себя;

– «Принесла же тебя не легкая, паскуда такая…, весь «базар» обломал своим приходом».

Старшина пройдя к крайней камере, рядом с «карантинкой», открыл своим ключом дверь в камеру и скомандовал; – «На выход, руки за спину, лицом к стене».

Из камеры вышел, боком протискиваясь мимо старшины, Мишаня, его земеля с Томска, некогда «чалившийся» вместе с ним в СИЗО, в одной «хате», прикольный типус, и такой же безбашенный .

– О..оо, Миха привет, ты когда «на кичу» заехал – проговорил Валерка, но старшина вызверился, – Разговорчики..отвернулся бл…ь лицом к стене, и тут же сорвался на «Лайбу», – Хули он у тебя на коридоре делает???? – Какой к х…м мусор, у тебя «отрицалово» на коридоре пасется, «баландер» есть пусть и таскает… В камеру его…

И «Лайба» подтолкнув Валерку в сторону камеры, прошипел – палево устроили мне ..сука. Валерка проходя мимо Мишани, увидел краем глаза как тот ему подмигнул, мол крепись братан…, и он усмехнувшись в ответ на эту маленькую пантомиму, нырнул в проем приоткрывшейся двери камеры.

– Слышал кого вчера после отбоя в крайнюю хату закинули? – спросил он у «Голубя» проходя в «хату».

– Да нет, в «лом» было вставать, думал с утра с «Мозолем», отзвоню через «кабуру», от него через стену достучаться можно, а че..кто там? – ответил Витя.

– Угу, – промычал Валерка, потом ответил, – Да «кентярика» моего томского закинули, Миху Метиса, знаешь такого? Надо узнать за что его грузанули.

Витя ощерился и проходя мимо него к умывальнику проговорил; – Ха…да за что этого отмороженного могут грузануть, и дураку ясно за что. За кулак само собой, он же как что не так, не по пацански, сразу может в «дыню» зарядить или по ливеру пробить. Помнишь когда он у своей тумбочки пом.бугра Шмоню запалил, так он ему крысятничество предЪявил и так всек в бубен, что тот потом две недели китайцем ходил…ха-ха, только синим………

– Фыррр. Холодна водица. – Потом еще рубился в одного, со всей их прикентовкой …я ж говорю…отмороженный.

– Да помню, только я тогда тоже на «киче» чалился, но маляву пацанам всем томским отписал, они с обоих отрядов подтянулись, рамсили с активом, но потом замять все порешали, все при своих остались. Жаль меня не было. Валерка зло цыкнул и пробил двоечку по воздуху.

– Но-но…потише, лось сохатый в брата..ха-ха – Голубь поднырнув у него под рукой глянув на покрытую изморосью решетку на небольшом окне, пропел – А за окном, буянила весна , и на решетках иней серебрился, но а сегодня не увидеть мне зари, сегодня я последний раз побрился, – после чего устроился в углу хаты с книжкой в руке, даже не подозревая насколько эти пару куплетов окажутся пророческими в ближайшем будущем.

Валерка нарезая тусняк по камере, четыре шага вперед, – четыре назад, погрузился в воспоминания. Сам он был родом из таежной деревни, посему трудится научился еще в детстве, когда его, малого еще, старшие братья брали с собой на покос, и он старался не отставать от них, когда они сгребали валки сена, и сметывали копны. Здоровые, по сибирски могучие, как кряжистые кедры, все ростом за метр девяносто, оба его брата держали мазу на всю округу и таким же вымахал и Валерка, широкоплечий, высокий… погибель всех девок в деревне, как говорила бабуля- покойница, царство ей небесное. И когда однажды к ним привезли студентов – стройотрядовцев из Томска, те стали группками приходить на воскресные дискотеки, заигрывать с их девчонками, а с парнями вести себя высокомерно, заносчиво. Валерке это не понравилось и приняв на грудь самогонки он решил восстановить справедливость.

Кабанистым, 19-20 летним городским парням регулярно посещавшим спортзалы и тренировки, втроем удалось справится с 16- летним деревенским юнцом, и тогда тот прихватив из подсобки клуба, черенок от лопаты, развернувшись во всю ширь богатырского организма, подогретого самогоном, пошел в атаку на заезжих франтов. Черенок оказался крепким и выдержал этот бой, череп одного из противников оказался хлипче, в итоге максимальный по малолетке срок на показательном судебном процессе.

В томском Сизо Валерка и познакомился с «Метисом», Мишаня тогда уже был «старичком» в хате, и не посчитал нужным гнобить новенького малолетскими «игрушками», так для приличия задав пару подковыристых вопросов, да так, походя, осветив ему весь цикл босяцких приколов и подковырок. Потом был суд и Валерка первым в этой очереди, уехал этапом в Бийск, на зону- малолетку для тяжелостатейников, а Михе назначили еще судебно-психиатрическую экспертизу, – адвокат постарался, но ничего хорошего как оказалось, из этого не вышло.

Там он тоже отчебучил, охерачив не по детски, косящего солдатика южных кровей, который решил свое говно размазывать по общему столу. А затем еще оказав сопротивление санитарам, что решили успокоить его с помощью галоперидола, а потом и прибежавшим на помощь дубакам с корпуса, и только с прибытием наряда «веселых ребят», тем удалось его обездвижить, отоварив дубиналом и пристегнув к решетке наручниками.

За эти подвиги он попал на три месяца в камеру одиночку и заработал диагноз – реактивный психоз плюсом две полосы на личное дело, красную и черную……Склонен к побегу и нападению.

Дальше день протекал тихо, а в обед начались какие-то непонятные движухи по корпусу, вначале шум был похож на драку, с матерками и звуками падения, падало по всему видно какое-то тело, а то и не одно, затем громко, но неразборчиво ругались где-то в стороне вахты, лязгали входные решетки «шлюза», опять шли матерки. Громко протопал в сторону вахты Лайба, так-же пытаясь чего-то добиться от дежуривших на вахте теток, потом громко выругался – Да ну нах…. да что за е-нь, сейчас врачиху позову.

Затем опять лязг решеток, опять голос Лайбы – Ты это…Петрович.. ты чего, я же только врача позвать хотел,– в ответ что-то негромко пробурчал старшина. И опять Лайба – Я это.. Петрович..я пойду ладно, я молчок, ты меня знаешь…,лязгнула решетка, потом другая, поближе, загремел ключ в дверях соседней камеры. Опять старшина что то не громко проговорил, и после этого раздался хлопок, взвизг, и опять хлопок. Витя Голубь подскочил и отодвинув Валерку прижал ухо к двери,

– Валер..че это, вроде как петарды какие-то..а, че это.

Тут лязгнул ключ в замке и открылась дверь, там стоял покачиваясь старшина, и ему было явно не по себе, лицо красное, потное, всклоченные волоса торчали в разные стороны, как после купания в реке, и самое странное было в виде всегда опрятного сотрудника, это почти оторванный рукав кителя, весь испачканный кровью.

– Хрен вам а не воля, твари малолетние, сдохните здесь – прохрипел он и довернув корпус поднял руку в которой держал пистолет с предохранительной скобы которого, медленно растягиваясь, свисал багровый сгусток крови.

Глава – 4.

Анастасия, врач-педиатр и мать осужденного.

Вот наконец то и вокзал Бийска, в купе, билет в которое пришлось купить Насте из-за отсутствия плацкартных билетов, было уже все готово к выходу. Стояли сумки в проходе, поправлены невидимые для других, но заметные для себя, складки на пальто, наведен легкий макияж, вагон дернулся, лязгнуло, и открыв дверь Настя пошла к выходу из вагона.

В тамбуре вагона Настя увидела размытые пятна крови на полу и стенах вагона, проводница увидев взгляд Насти, сказала – да бешенный какой-то, ворвался из соседнего вагона вцепившись в убегающего мужика, линейный наряд его еле угомонил…все кусаться норовил….вонючий, грязный, глаза дикие…наркоша какой-то обдолбанный. Нинка из плацкарта говорит что он в Большой речке подсел, трясло всего… ломки наверное.

Настя по видимому слышала тогда шум в вагоне, но даже не стала тогда выглядывать, подумав что какой-нибудь пассажир перепил, и потом начал «барагозить под синькой» как сын говорит, всегда так бывает, пьют как не в себя, потом врача зовут, чтоб этому вонючему телу пытаться оказать помощь. Ну его… Настя выйдя из вагона и поблагодарив проводницу, открыла на смартфоне приложение гугл – карты чтоб посмотреть как добраться до колонии где отбывал заключение ее сын. До КПП колонии, куда она приехала на свидание к сыну, было относительно недалеко и она решила не тратится на такси и дойти пешком.